золотой час

– А ты отличник, малыш, – послышалось сзади.  Лето в Пилтовере выдалось на удивление жаркое. Солнце, даже опускаясь к горизонту, пекло нещадно даже в золотой час; обгоревшую шею над воротником форменного кителя здорово саднило. Еще ныло плечо, и противная тупая боль здорово мешала сосредоточиться. Слишком сильная отдача у стандартных моделей, подумал Стеб и нажал на курок. Грохнул выстрел. На противоположном конце длинного двора из набитого соломой и небрежно размалеванного красной краской мешка, служившего миротворцам мишенью и уже порядком издырявленного, посыпалась труха. – Уже полчаса наблюдаю, как ты тут стреляешь, – поделился невидимый собеседник, и на булыжники рядом легла знакомая огромная тень, – наша смена давно закончилась, а ты все дырявишь это бедное чучело. Не устал?  Стеб опустил винтовку, дисциплинированно щелкнул предохранителем и развернулся. В глаза сразу ударило солнце; он вскинул руку, прячась от золотистых лучей, и прищурился. – Привет, – сказал Лорис. Из-за бьющего в спину света он казался всего лишь темным силуэтом, но Стеб явно расслышал в его голосе улыбку и коротко кивнул в ответ. Лорис хлопнул его по плечу своей огромной ладонью. В другой руке он держал промасленный бумажный пакет. – Пойдем в тень, – сказал он, – отдохни хоть, а то засохнешь еще. Стеб дернул углом рта в усмешке и снова кивнул. Вообще-то Лорис ему нравился: несмотря на свою свирепую внешность и сомнительные привычки он оказался удивительно добрым. Стеб не раз видел его с новобранцами у тренировочных стендов, или болтающим с уличными торговцами, или даже гладящим драных бродячих кошек. Стеба кошки не любили. Его вообще мало кто любил, на самом-то деле. Это вполне его устраивало. После нескольких часов, проведенных под палящими солнечными лучами, тень показалась Стебу благословением свыше. Они устроились на краешке чаши старого фонтана – когда-то на месте участка находилось здание театра, и архитектурные излишества сносить не стали. Сейчас фонтан, конечно, не работал, и мраморная скульптура в центре чаши заросла какой-то сумасшедшей вьющейся штукой настолько сильно, что различить ее уже не представлялось возможным. В этот уголок практически никогда не забредали суетливые сослуживцы. Стебу тут нравилось. Он потянулся, морщась от боли в отбитом плече, и стащил с головы промокший от пота форменный берет. Лорис покосился на него сочувственно. – Болит? – спросил он. – Не напрягай торс так сильно, когда стреляешь. Приклад нужно крепче упирать в плечо. Должно стать получше. Ты легкий и тощий, тебе проще справиться с отдачей, чем здоровякам вроде меня. Стеб насмешливо вскинул бровь. Лорис в ответ пожал плечами, словно бы говоря – ты еще совсем мальком был, когда я по заунским канавам от банд отстреливался. Знаю, о чем говорю. – Вот, – сказал он вслух и протянул Стебу пакет. – Сэндвич с рыбой. Поболтал немного с тем парнем, что держит прилавок за углом, помнишь его? То, чем кормят в участке, даже едой не назовешь, конечно, но ты пропустил обед. Опять. Стеб осторожно взял пакет и принюхался. Пахло поджаренным тостом, пряным соусом и еще рыбой. Сырой. Рот у него мгновенно наполнился слюной. – Спасибо, – пробормотал он и зашуршал промасленной бумагой. Брови у Лориса поползли вверх. Он хмыкнул, удивленно и польщенно одновременно, и его тяжелая теплая ладонь снова легла Стебу на плечо. – Не за что, малыш, – ответил Лорис, и в его голосе Стебу послышались какие-то особенно теплые нотки, – в конце концов, отличников нужно беречь.