Ей казалось, она болела

Ей казалось, что она болела. Каждый раз, засыпая, она чувствовала, как по области между шеей и ухом что-то проползало, что-то холодное. Она вскакивала, быстро оглядывалась, прошаривала руками всë тело и кровать, но не находила ничего. И так было каждый раз. Она боялась спать. Пила кофе и энергетики в безмерных количествах, пока сон не наступал так быстро, что она уже не замечала странный холод. Она видела, как искажались лица людей, идущих навстречу. Как сползали глаза, нос и рот, оголялся череп, который пустыми глазницами смотрел ей в душу. Она перестала выходить на улицу. Вообще каким-либо образом пересекаться с людьми. Общение было под запретом. С собаками тоже происходило что-то странное. Их взгляд в какой-то момент начинал походить на человеческий, но не простой, не дружелюбный. Наоборот. Они смотрели на неë, как психи, открывая пасти, полные зубов. Гавкали, стремясь схватить еë и разорвать. Даже еë собственный пëс, милейший корги по кличке Багет, не остался в стороне. Однажды проснувшись, она увидела, как смотрел на неë питомец, в ожидании еды. Ей казалось, что той едой должна была стать она. Здоровые псы не смотрели бы настолько голодно, не роняли бы слюни так обильно. Она боялась подходить к Багету. Аккуратно насыпав ему корм, держась как можно дальше, она бегом бросилась в собственную спальню и закрылась там, в спешке пытаясь понять, чем можно было обороняться. За дверью раздался скрежет, искажëнный, не такой, какой могла бы издать маленькая пëсья лапка. И лай, который раздавался, был похож на что-то среднее между собачьим скулежом и человеческим воем. Тот, кто был за дверью – явно не был еë псом. Вооружившись стулом, она стала ждать, когда существо ворвëтся к ней. Но этого не происходило. Может, оно ждало, когда она захочет спать? Сколько это нечто провело рядом с ней вместо Багета? И куда делся настоящий Багет? Отбросив все свои страхи и сомнения, она открыла дверь. Существо тут же набросилось на неë, как делал это Багет, но ей удалось отшвырнуть его стулом. Оно издало сдавленный звук, попыталось приблизиться ещë раз с непонятным визгом, но она повторила свой приëм. В этот раз существо решило броситься прочь из комнаты. Чтобы позвать других, да? Чтобы перевести дух? Нет, нельзя было позволить ему это сделать. Она помчалась вслед, пытаясь нанести максимальный вред тому, кто что-то сделал с еë любимым Багетом. Она загнала его в угол, бежать было некуда. Удар стулом пришëлся прямо по псевдо собачьей спине. Раздался хруст костей и громкий вопль, что-то среднее между животным и человеческим. Оно ещë двигалось. Упрямо дышало. Нельзя было оставлять это существо в живых. Она ударила ещë раз. И ещë раз. Она не прекращала, пока ножки стула не окрасились кровью почти до основания. Проблема была в другом. Теперь нужно было избавиться от трупа этого существа. Но как? Каков шанс, что оно не воскреснет? Труп, вернее, его запах, не даст таким же существам, как это, знак? Она не могла позволить себе выйти из квартиры, иначе бы встретила людей. Или то, что ими притворялось. Как замаскировать запах и при этом не дать воскреснуть этому существу? Еë взгляд упал на сковородку. Мерзко. Но другого, более безопасного варианта, она не видела. Тушка была выложена на доску. Первым делом она отрубила жуткую голову. Ей казалось, будто мëртвые глаза всë ещë следили за ней, и это еë пугало. Она отложила голову, чтобы не видеть этого. Она не знала, что с ней делать. С остального трупа она сняла шкуру, выпотрошила. Она не занималась этим раньше, не знала, что конкретно делать, действовала по наитию. Ещë тëплое мясо под руками неприятно хлюпало кровью. Быстро разрезав мясо на средние по размеру кусочки, она кинула их на сковородку с большим количеством специй. Как только они приготавливались, отправляла их в мусорное ведро, надеясь, что этих действий было достаточно. Ножки стула она отломала и сожгла, пытаясь не подпались всю остальную квартиру. Она боялась проветривать. Лишь надеялась, что запах уйдëт сам или со временем перебьëтся чем-то ещë. Голову существа она положила в пакет, а затем засунула в морозилку, надеясь, что это еë сдержит. Она хотела знать, куда делся настоящий Багет. Что с ним сделали. Может, это был новый вирус, который он случайно подцепил? Но он никуда не выходил, как и она. Неужели он подцепил эту заразу от неë? Тогда выходило, что то, что она разделывала, было вовсе не каким-то странным существом. Это был Багет, который просил еë о помощи, а она самолично забила его стулом. Она, которая так бережно заботилась о нëм все эти годы, предала его, убила его. Единственного, кто был ей дорог. И его голова сейчас лежала в морозилке. Она была в панике. Она с ужасом смотрела на руки, понимая, что ими убила свою собаку. Своего друга. Она не могла себе это простить. Хотелось вырвать эту болезнь из себя с корнем, но она лишь медленно и упрямо царапала свои руки, пока они все не оказались в крови. Никакого результата. Она боялась смотреть в зеркало. Избегала всех зеркальных поверхностей. Ставила чайник с закрытыми глазами, из-за чего постоянно обжигалась, не смотрела в засвеченные окна. Со временем она разбила все зеркала. Она убрала все осколки с пола, но иногда всë равно умудрялись порезаться. Но, может, это вовсе было и не стекло? Что тогда? Еë болезнь прогрессировала? Или пол вдруг решил восстать против неë и отрастил зубы? Творилось что-то странное, но она не могла понять, что. Мир отвергал еë, или она отвергала мир? Что происходило? Почему ей никто ни о чëм так и не сказал? В тени она начала видеть странные силуэты. Это началось ещë давно, но ей удавалось их игнорировать. Но теперь у них появились голоса. Искажëнные голоса еë родных и близких, от которых она отдалилась. Белые глаза будто бы светились в темноте, просто наблюдая за ней. Она не могла этого вынести. Она стала спать с зажëнным светом, который был в абсолютно в каждой комнате, но голоса никуда не девались. Тогда она поняла. Они были в еë голове. Ей нужно было от них избавиться, но как? Что предпринять, как предотвратить тихий зов? Неужели только отделив голову от тела? Кажется, у неë не было другого выбора. Она приготовила всë: стул, верëвку, мыло, дабы предпоследняя лучше скользила. В таком сумасшедшем мире, может, правда смерть была единственным выходом. Дрожащие ноги встали на стул. Прямо перед головой качалась петля, словно напевая: "я – твоë спасение". Она сунула в неë голову и сделала шаг. Голоса в голове точно взорвались в один единый миг, а затем медленно начали потухать, вместе с еë жизнью. Кажется, она действительно была больна.