Альтернативный финал

Наступило утро следующего дня. Весёлая мелодия, как будто не предвещая очередную смертельную игру, будила игроков. Ки Хун, не сомкнувший глаз всю ночь, сидел на полу, прикованный наручниками к кровати, и смотрел куда-то в пустоту. Он и глазом не повёл, когда в комнату вошли работники в розовых костюмах, повели их на следующую игру, объясняя правила. Не отреагировал, когда в автомате ему выпал красный шар, когда выдали острый нож. Ему было уже всё равно на собственную жизнь, и следующее, что он планировал сделать, — это отомстить Дэ Хо за то, что тот не принёс магазины для автоматов. Из-за этого погибли люди, которых он считал самыми близкими в этой игре, да и, наверное, вообще в его жизни: Чон Бэ, его давний друг и бывший коллега, и Ён-иль, мужчина, с которым они за довольно короткое время стали больше чем просто товарищами по несчастью. Раз их не стало, то в этом мире его больше ничего не держит. Надежду остановить игры Ки Хун потерял, как только погибли почти все люди, которых он сам поднял на восстание и, можно сказать, повёл на верную смерть. Рисковать оставшимися он не хотел, поскольку, видимо, в глубине души чувствовал вину. Но признать это ему не хватало сил, поэтому было проще обвинить во всём Дэ Хо. Его мысли прервала знакомая девушка, подошедшая к нему. — Господин, не хотите поменяться со мной командами? Просто в моей команде беременная девушка и пожилая женщина, и мне нужно их защитить. Вы же их знаете, ведь так? Но Ки Хун ничего не ответил. Он молча продолжал безэмоционально смотреть в пол, его уже ничего не могло отвлечь от цели. — Эм... ну ладно, — сказала девушка и ушла, так и не получив ответа. Прошло ещё десять минут, и синюю команду запустили в помещение, чтобы они успели спрятаться. Затем запустили и красную команду. Ки Хун сразу же направился на поиски Дэ Хо. Мысли о мести полностью поглотили его сознание, не давая пробиться ни единой посторонней мысли. Он шёл по пустынным коридорам игровой зоны, периодически слыша чьи-то душераздирающие крики, за которыми следовал голос из громкоговорителя, объявляющий о выбывании очередного игрока. Но мужчине не было до них дела – они не поддержали его при восстании, а он не станет поддерживать их на грани жизни и смерти. Из размышлений Ки Хуна вырвал силуэт, пробежавший в нескольких метрах от него. Этот силуэт был единственным, что его сейчас интересовало. Мимолётом он заметил на силуэте синюю майку, на которой виднелся номер "388". Ки Хун рванул с места, словно хищник, который ни в какую не хотел упустить свою добычу. Пробегав за парнем минут пятнадцать и изрядно устав, Ки Хуну всё-таки удалось заманить свою цель в смертельную ловушку. Дэ Хо, поняв, что его шансы дожить до пенсии уменьшаются с каждой секундой, принял решение просто образумить человека, который ещё недавно был с ним в одной команде. — Г-господин, простите меня, я... я не хотел, — пытался оправдаться Дэ Хо. — Из-за тебя... Ты их убил!! — прохрипел Ки Хун, не дав договорить парню и всё ближе и ближе подходил к нему. — Ки Хун, я... Я правда... старался изо всех сил. Я... не был морским пехотинцем. Я и про это соврал, я даже не служил. Я был социальным работником. Я даже толком не стрелял из пистолета. Моя татуировка... моя татуировка тоже ненастоящая... — Дрожащий голос Дэ Хо стал похож на крик отчаяния, в котором было столько боли и желания быть нужным, хоть кому-то... хоть на чуть-чуть... — Я думал, что если скажу, что я морпех, буду изображать, что я храбрый и сильный, то докажу себе и людям, что я действительно хоть чего-то стою. Что я не просто парень, который боится каждого выстрела и чуть что сразу убегает... Я солгал, чтобы объединиться с вами... Вы мне стали как настоящая семья, и я правда, хотел вас защитить, помочь всем, чем смогу! Но такое ничтожество, как я, даже себя защитить не в состоянии, что уж про других говорить. Простите, что соврал, что взял на себя работу, которая мне никак уж не под силу, что из-за меня все погибли, все... Простите меня... Простите, пожалуйста. Дэ Хо забился в угол, а по щекам его потекли слёзы, которые, ударяясь о холодный бетонный пол, тут же куда-то растворялись, как будто даже им невмоготу было здесь находиться. Но Ки Хун остался равнодушен к этому рассказу: ни один мускул на его лице не дрогнул, как будто из мужчины высосали всё сострадание к людям, всю человечность. Его глаза по-прежнему наливались кровью, он тяжело дышал от бега, но всё ещё медленно надвигался на Дэ Хо. Как будто ему совсем не жалко этого беззащитного парня, который просто испугался, испытал самую обычную человеческую эмоцию — эмоцию, которая свойственна такому ужасному месту, как это.