Чародейка. Реванш.

Утро студии встречало Машу резким светом и запахом кофе. Второй раунд, напряжение висело в воздухе, словно струна. Как только Маша прошла через коридор к гримёрке, её взгляд наткнулся на Олега. Он стоял у выхода на съёмочную площадку, глаза холодные, голос тихий, но угрожающий: — Маша, — произнёс Олег тихо, сжимая кулаки. — Я всё помню. Какой ты оказалась двуличной. И сделаю всё, чтобы ты сегодня вылетела. Ты не достойна быть здесь. Маша остановилась, посмотрела ему в глаза, дерзко улыбнулась и ответила немного агрессивно: — Олег, милый, твои угрозы вызывают лишь жалость. Вот честно. Думаешь, что я испугалась? Ни капли! Ты не один сидишь в жюри. И в своих силах я уверена. Я пройду, как бы сильно ты не злился и не топал ножками. — Не смей недооценивать меня, — он резко шагнул вперёд. — О, держи дистанцию, — Маша фыркнула, — слишком близко подойдёшь и можешь получить по своему нагримерованному носику.

***

После вступительного слова ведущего, вышли Маша и её новые соперники: цыганка Рада и таролог Аарон. Первой вызвалась пройти испытание Мария. Суть испытания: найти человека, кто сидел в тюрьме, но преступления не совершал. Маша остановилась, оценивая участников. Вокруг висела лёгкая тишина, лишь дыхание людей и гул камер помогало понять, что ты ещё не оглох. Маша достала обсидиановое зеркало, костяной амулет с руной и пучок сушёного можжевельника, начиная ритуал. Влад встал со своего кресла и подошёл поближе. Он стоял сбоку, слегка наклонившись, глаза его пронзали участников. Через свои древние начитки он уже считывал энергетические следы. Когда Влад получил информацию, он эзотерически передал все Маше, помогая собрать картину о каждом. А после, с хитрой улыбкой, уселся на место. Выглядело всё так, будто бы Влад перепроверяет не то Машу, не то себя. Проговорив наговор и сделав все необходимые манипуляции, девушка начала анализ каждого видения, словно рассказывала вслух невидимому наблюдателю: — Илья. Военное прошлое видно сразу. В привычках дисциплина и контроль. Детство было строгим, воспитывал только отец, который учил правилам, но без эмоций. Нежности и тепла всегда не хватало. Вы даже не помните запах своей мамы. Потрясений особых нет, жизнь стабильна. Энергия тяжеловата, слишком прямолинейная, но не тюремная. Не он. Марина. Детишки постоянно вокруг. Педагог, светлая и мягкая. Детство скорее счастливое, с родителями, которые давали любовь. Но слишком мягкая — внутренняя защита слабая. Энергия открытая, но без шрама, который оставляет тюрьма. Не она. Сергей. Цифры, компьютеры. Программист, тихий, аналитичный. Детство, спокойное, интеллектуальное, где на первом месте были книги и учеба. Нет резких потрясений. Энергия ясная, структура строгая, но без тюремной печати. Он слишком рационален. Оксана. Эмоции через край, дизайнер, жизнь яркая. Детство, вероятно, счастливое, с поддержкой родителей, но было несколько потрясений, потери близких очень неожиданные и трагичные, которые сделали её эмоционально нестабильной. Не тюремная энергия, слишком подвижная. Дмитрий. Крепкий, на спине татуировка огромная. Тигр, вроде. Энергия сдержанная, напряжённая. Детство непростое: бедность, одиночество. Потрясения в жизни — да, явно. Он пережил что-то серьёзное. До сих пор не понимает, почему именно он. Здесь чувствуется прошлое заключённого, но не преступника. Это, скорее всего, он. Вера. Молодая, активистка, энергия светлая, чистая. Детство обычное, поддержка родителей. Тяжёлых потрясений нет. Сильная внутренняя позиция, но не тюремная. Не она. Маша подошла к Дмитрию, дерзко улыбнувшись: — Ну что ж, твоя энергетика говорит сама за себя. Олег подошёл к Маше, когда та стояла возле участников. Его взгляд был холодный, голос тихий, но с давлением. — Мария, — сказал он, чуть наклонившись, — скажи мне, ты видишь, за что посадили этого мужчину? Почему он невиновен? Маша посмотрела на него из-под слегка опущенных ресниц и слегка усмехнулась, держа руки на бёдрах. Её глаза сверкнули дерзостью: — Олег… милый, слушай внимательно, чтоб ничего не пропустить. Дмитрий просто оказался не в том месте, не в то время. Сотрудники полиции, чтобы закрыть дело, надавили на него. — Уверена? — Олег нахмурился, его голос стал резче. — Да, — Маша шагнула ближе, едко улыбаясь, — ему было… лет 19, родители алкаши, жизнь тяжёлая, бедность, без вариантов… что бы ты сделал на его месте? Он согласился, чтобы выжить. А сейчас ему 34. Он повзрослел, осмыслил жизнь, создал бизнес, живёт счастливо. Олег сжал кулаки, пытаясь скрыть раздражение: — И ты думаешь, что твоё прохождение тянет на 10 баллов? Маша фыркнула и нахально улыбнулась: — Думаю? О, дорогой, я уверена. У тебя что, третий глаз замылился пафосом и ты перестал видеть? — Ты играешь с огнём, — проворчал Олег. — Играю? — Маша дерзко прищурилась. — Дорогой, если и играю, то по своим правилам. Так что, не мешай. Олег замер, словно слова Маши ударили по нему невидимым ударом. Он стиснул зубы, сделал шаг назад и промолчал. Маша посмотрела на Дмитрия, почувствовав его сдержанную, но чистую энергетику: — Ты сидел, но невиновен, Дмитрий. И я вижу это. Никто не заставит меня сомневаться в своём видении. Влад едва заметно кивнул. Далее испытание проходили соперники. Рада подошла к участникам, быстро считывая их энергию с помощью цыганской магии. Она правильно определила Дмитрия как человека, который сидел в тюрьме невиновно, но её метод был менее точен, чем у Маши. Аарон работал через таро, пытаясь «прочитать» прошлое участников. Карты не дали ясного ответа, он растерялся, сделал несколько предположений, но назвал неверного человека. Машина уверенность и точность выделяли её на фоне соперников. Она не только чувствовала энергетику Дмитрия, но и анализировала его жизнь, прошлые потрясения и внутреннюю силу, чего не смогли сделать Аарон и Рада. Наступило самое тревожное и волнующее — время выставления оценок. Атмосфера в студии натянулась как струна. Вновь все члены жюри поставили Маше 10 баллов, за исключением Олега: — Да, выбрала правильно. Но я оцениваю не результат, а подход. Слишком просто, слишком на показ. Больше актёрской игры, больше случайности. Не впечатлён. 5 баллов. В зале послышался лёгкий шёпот, камеры тут же поймали реакцию Маши. Она повернулась к Олегу и улыбнулась уголком губ. — Пять? — Маша подняла бровь. — О, как неожиданно. Прямо отражение уровня твоей объективности, да? Ничего, я переживу. Влад усмехнулся, чуть прикрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Олег резко отвёл взгляд, стараясь сохранить невозмутимость, но по его лицу скользнула тень раздражения. — Учись держать дистанцию, — процедил он тихо, — здесь не место для выяснений личных отношений. Маша склонила голову, словно соглашаясь, но в голосе звенела сталь: — Может, сначала научишься сам соблюдать свои же правила, прежде чем других учить? Или двойные стандарты теперь в тренде? — Маша улыбнулась с издевательским прищуром, понизив голос.       Публика отреагировала лёгким смешком, Вера сдержанно улыбнулась, а Влад, не глядя на Машу, произнёс: — Браво, ведьма. Метко. Маша едва заметно усмехнулась: — «Пусть злится. Чем сильнее злится — тем сильнее теряет контроль. А я люблю, когда мужчины теряют контроль». Аарону и Раде Олег снова поставил высший балл. Но это не помогло тарологу стать выше Маши в турнирной таблице. Перерыв объявили шумно — кто-то побежал за кофе, кто-то обсуждал оценки. А Маша вышла на задний двор. Воздух пах мокрым асфальтом и сигаретным дымом, где-то гудел генератор. Она закурила, прикрыв огонёк ладонью. Через минуту рядом появился Влад, сопровождаемый характерным скрипом двери. В пальто, расстёгнутом на распашку, в руке зажигалка, которую он не спешил использовать. — Делитесь воздухом? — спросил он с ленивой ухмылкой. — Воздухом — да, — ответила Маша, не глядя. — Нервами — нет. У меня их и так в дефиците. Влад встал рядом, щёлкнул зажигалкой и прикурил. Некоторое время они стояли молча, слушая, как где-то с другой стороны двора ругаются осветители. — Неплохо вы его приложили. Здесь перед жюри, где все ходят на цыпочках, ваша ядовитость — настоящее искусство, — наконец сказал Влад, выпуская дым в сторону неба. — Если бы можно было ставить оценки за язвительность, я бы вам поставил пятнадцать из десяти. Маша усмехнулась: — Он заслужил. Слишком любит ставить женщин на место, особенно если эти женщины умнее. — Его пятёрка — это не оценка, — хмыкнул Влад. — Это крик души обиженного мужика. Маша обернулась и посмотрела на него прищуренно: — А у него вообще есть душа? Я увидела там только дыру и немного индюшачьей напыщенности. Влад рассмеялся, оперевшись плечом о стену: — Я заметил, что вы опасная. Не ведьма, а огнемёт в юбке. — Ну, — протянула она, — зато с точным прицелом. Они оба затянулись почти синхронно. Между ними повис дым — плотный, сладковатый, с запахом табака и грядущей беды. — Слушайте, — сказал Влад, глядя на неё искоса, — не принимайте его всерьёз. Олег просто боится, что вы вырастете выше него по рейтингу. А такие, как он, не переносят, когда на них смотрят сверху вниз. Маша кивнула, но с усмешкой: — Да я и не собираюсь смотреть сверху. Я просто стою. А он просто ниже. — Вот и держитесь этого, — сказал Влад, улыбаясь чуть шире. Он сбил пальцами остатки пепла и бросил свой окурок в урну. — Хотя, признаюсь, я бы не хотел оказаться у вас на пути. Маша повернула к нему голову, глаза блеснули в полумраке: — Тогда стойте рядом, Владислав Череватый. Сбоку безопаснее. Он засмеялся. Глухо, хрипло, по-настоящему. Потом вытянул руку, взял у неё сигарету, сделал затяжку, вернул. На лице Добрыниной не отразилось ни одной эмоции. — Договорились, ведьма. Если что — я предупреждён. — Предупреждённых я люблю больше всего, — усмехнулась она, бросая окурок в железное ведро. — Они хотя бы не визжат потом, когда становится больно. Влад кивнул, глядя на неё чуть дольше, чем следовало: — Вот за это вас и боятся. И уважают. — А вы? — тихо спросила она, отходя. Он пожал плечами, выпуская дым: — Ещё не решил, стоит ли. Маша усмехнулась, разворачиваясь к двери: — Тогда решайте быстрее. Я везде должна быть лучшей. — Я буду стараться, — сказал он, глядя ей вслед. — И, если честно… я в это верю. Она не ответила, только подняла руку и, не оборачиваясь, показала жест, который буквально означал «иди к чёрту». Влад рассмеялся. А потом оба вернулись в павильон — она с лёгкой улыбкой, он с тихим предвкушением новой игры. После перерыва в студии снова стало душно и шумно. Свет прожекторов бил в глаза, камеры жужжали, Марат уже стоял на своём месте — вечно уверенный, с той самой телевизионной харизмой, из-за которой зрители забывали дышать. — А теперь, друзья, — протянул он, — второе испытание сегодняшнего дня. Те же шесть человек. Вопрос — кто из них многодетный родитель? Маша стояла в центре площадки. Её волосы были небрежно заправлены за ухо, на губах — едкая улыбка. Влад сидел чуть откинувшись на спинку кресла, но его взгляд не покидал Машу. Олег сидел рядом, холодный, будто из камня, и что-то печатал в телефоне, не поднимая глаз. — Готова? — спросил Марат. — Всегда, — ответила Маша с лёгкой ленцой. — Особенно к тому, чтобы снова испортить кому-то настроение. Зал хмыкнул. Влад усмехнулся, а у Олега дёрнулся уголок рта — не от смеха, от раздражения. Маша повернулась к участникам. Всё те же: Илья, Марина, Сергей, Оксана, Дмитрий и Вера. Но атмосфера уже иная — будто за время перерыва люди сменили маски. Она прошлась вдоль ряда, взгляд цеплялся за жесты, дыхание, мелкие дрожания пальцев. Илья. — Военный. Как всегда, собран, но глаза… усталые. Есть след одиночества. Нет следа семьи. Не знакомо ощущение, когда дети рядом. Постель тоже холодная. Была девушка, но предала. Это всегда оставляет след. Чем-то история на мою похожа. Не многодетный, точно, — бормотала Маша себе под нос. — Одинокий волк. Марина, напротив, чуть улыбалась, но улыбка была натянутой. — Энергия материнская, но пустая. Воспитатель, да. Учитель по сути, не по крови. Детишки постоянно кругом, но родственная нить ни с кем не связана. Даже мысли были — усыновить. Не она. Сергей, сжав руки в замок, едва заметно подрагивал. — Человек разума, не сердца. Его забота — в кодах, не в детях. Мимо. А внутри хочется семью. Хочется детей. Планировал даже в виртуале создать. Точно нет. Оксана — яркая, в пёстрой кофте, с лёгкой небрежностью. — Вот у тебя в глазах и усталость, и терпение. Но нет хаоса. Когда много детей — это хаос. А ты его боишься, — сказала Маша с прищуром. — Вижу мальчишку. 3-4 года. Муж хочет ещё, но вы против. Говорите «одного бы на ноги поднять». А сама думаете, что не вынесете больше. Оксана невольно улыбнулась, признавая попадание. Дмитрий. Маша чуть нахмурилась, вглядываясь. — Нет. Он не родитель. Он всё ещё учится заботиться хотя бы о себе. Осталась Вера. Та самая тихая, мягкая, с глазами, в которых будто жила тишина. Маша подошла ближе. — А вот ты… — Маша остановилась напротив. — Твои руки выдают всё. Мелкие мозоли, напряжение, чуть опущенные плечи. Ты носишь на себе не только себя. Несколько жизней. Пауза. — У тебя трое детей. Один мальчик ещё маленький, двое школьников, старший мальчик и средняя девочка. Такая, детей любит. Каждый год бы рожала и рожала. Но все в квартире не поместитесь, квадраты не позволяют. Дом большой хотите. Чтоб прям весь второй этаж с комнатами для детей. Вот многодетная мама! Вера, с улыбкой на лице, кивнула. Едва заметно, но зал ахнул. Марат вытянул руки: — Ну что, кажется, у нас снова точное попадание! По залу прокатился грохот аплодисментов. Влад сидел, склонив голову, и тихо усмехался — уголком губ. Олег был уже открыто раздражён. — В этот раз ты угадала, — сказал он, будто бросая камень. — Но это не ясновидение. Это чистая психология. Ты просто наблюдательная, подмечаешь какие-то детали и делаешь выводы. Ты не экстрасенс. Маша медленно повернулась к нему. — Олег, — произнесла она мягко, с опасной улыбкой. — А тебе не кажется, что ты путаешь психологию с собственными комплексами? У тебя, кстати, они снова активизировались. Хочешь, я помогу? Ритуал очищения от зависти, быстро и почти без боли. Зал засмеялся. Влад закрыл рот рукой, скрывая ухмылку. — Осторожнее, Маш, — бросил Олег, вставая. — Шутки могут обернуться против тебя. — О, не волнуйся, — ответила она. — У меня хорошее чувство юмора. И оно живёт дольше, чем обиды твоего эго. Влад не выдержал и хмыкнул: — Мария, вам сто из десяти. По шкале токсичности. В ответ зал рассмеялся.