Пока ты рядом.

На улице уже начинало темнеть. Питтсбург медленно погружался в осенний сумрак. Фонари отражались в мокром асфальте, люди с уставшими лицами спешили домой. Майкл сильнее натянул капюшон и включил свой любимый плейлист грустных песен. Почему-то они всегда звучали особенно именно в такие вечера. Тело ныло от долгой смены, но идти домой казалось легче, чем стоять. Он шёл вдоль улицы, обгоняя редких прохожих. То влюблённая парочка, то парень, уткнувшийся в телефон, то девушка с собакой. С каждым шагом мысли постепенно размывались. «Здесь можно было сказать по другому, а тут сделать так», но потом, как назло, снова всплывало одно лицо. Он хмыкнул и покачал головой, будто хотел отогнать это всё, но вместо этого только поглубже засунул руки в карманы. - Чёрт, - подумал он, - почему я вообще о ней вспомнил? Фонари сменялись витринами, за стеклом которых отражался его силуэт. В одном окне он на секунду задержался. - По-человечески, - снова подумал он, - неужели я и правда "хороший человек"? Он продолжал идти, но и мысли продолжали сгущаться. Лицо доктора Адамсона снова всплыло перед его глазами. Морщинистое, измученное. - Чёрт. - громко сказал он в слух и ускорился. Квартира встретила его тишиной. Той самой, темной и усталой, которая бывает только после длинного дня. Он щёлкнул выключатель. Тусклый свет лампы осветил серые стены, аккуратно заправленную кровать, небольшую полку с книгами и кружку на столе, забытую с утра. Всё выглядело так, будто здесь просто живут между сменами. Точнее, не живут - ночуют. Майкл снял кофту, повесил ее на крючок, потом присел, разуваясь, и какое-то время просто сидел, глядя в пол. Тело немного гудело, в висках пульсировала тупая боль, а где-то глубоко внутри скреблось привычное ощущение, будто он делает всё правильно, но всё равно что-то не так. Он налил себе воды, сел на край кровати и уставился в окно. За стеклом город мерцал огнями, и всё это казалось настолько далёким, что почти нереальным. Мысли шли одна за другой. Работа, бесконечные смены, отчеты, пациенты. Доктор Адамсон, который когда-то его многому научил. Потом пандемия, ночные дежурства, запах антисептика, шум аппаратов, неудобные маски. Иногда ему казалось, что всё это было в другой жизни. Он потёр лицо и откинулся на кровать. В голове стало пусто... почти. Почти... потому что снова всплыло одно лицо. Тёмные волосы, очки, усталый, но такой испуганный взгляд, который смотрел прямо в душу. - Чёрт, - снова произнёс он в пол голоса. Он и сам не понимал, почему именно она зацепила его. Каждый день десятки лиц. Молодые и не очень женщины, пациенты, коллеги, интерны. Кто-то с благодарной улыбкой, кто-то с флиртом, кто-то просто проходил мимо. Он научился не смотреть вглубь, не искать ничего лишнего. Но в ней было что-то другое. Что-то. Не внешность, не слова, даже не тот испуганный взгляд. Просто.... странное ощущение. И это раздражало. Он не привык, что кто-то может задеть его, даже не пытаясь. Тем более она. Слишком молодая, слишком наивная, слишком простая, и в два раза младше. Смешно. Нелепо. Почти стыдно. Он не позволял себе таких мыслей уже давно. После всего, что было - несколько неудачных попыток построить что-то нормальное, срывов, взаимных упрёков и вечного выбора между "остаться на дежурстве" или "спасти отношения". Каждый раз он выбирал больницу. Со временем он просто перестал пытаться и просто принял это как должное. Так было проще. Пациенты не уходят обиженными, когда ты задерживаешься на работе. Медицина не требует взаимности. Она требовала только времени, и его у него было много. А теперь вдруг появилась эта девушка, что не выходила из головы последние часы. И почему-то образ её не уходил. Мозг говорил "глупо, забей", но сердце, или то, что от него осталось, упрямо шептало "а вдруг всё не просто так? вдруг в этот раз получится? вдруг ты не обречён?". Он включил свет на кухне и машинально достал контейнер с ужином, оставшимся со вчерашнего дня. Курица, рис - всё то же, что он ел уже сотни раз. Пока микроволновка гудела, он открыл холодильник, достал бутылку пива и с тихим щелчком открыл её. Глоток был холодным, но терпким. Он поставил тарелку перед собой и включил телевизор. Какое-то шоу. Голоса звучали глухо, будто издалека. Он ел медленно, больше по привычке, чем из-за голода. Та же еда. Та же тишина. Та же жизнь между сменами. То же одиночество. Он откинулся на спинку стула и уставился в экран. Люди там смеялись, спорили, что-то обсуждали. Он выключил звук, но не экран. Просто смотрел на мелькающие лица, пока мысли снова не потянулись туда, куда не хотелось. Каждый день он видел десятки женщин, но ни одна не оставалась в памяти дольше, чем нужно. Он давно перестал даже замечать, кто улыбается искренне, а кто просто ищет повод заговорить с "тем самым доктором Робинавичем". Он сделал ещё глоток пива. Снова вспомнил слова бывшего наставника. "Рано или поздно, Майкл, эта работа оставит в тебе пустоту." И вот теперь, спустя годы, он понял, что тот был прав. Только пустота почему-то перестала быть просто пустотой. Она имела черты. Он поморщился, потёр переносицу. - Господи, Майкл, ты совсем поехал. - пробормотал он вслух, включая звук на телевизоре громче. Но даже шум не помог. Мысли всё равно возвращались. И чем сильнее он пытался их заглушить, тем отчётливее он видел её лицо.