Гори, ведьма

В день, когда грань между мирами как никогда тонка, в сгущающихся сумерках на площади перед дворцом Императора пылает пламя костров. Ведьму жгут на костре, пока ещё не успели остыть тела её казнённых мужа и (по слухам) любовника, пока ещё звенит в воздухе её страшный, отчаянный и яростный крик. Она не сказала ни слова под пытками в подземельях, только осыпала проклятиями Императора и своих палачей. Она не проронила ни слезинки, видя смерть двух своих самых верных воинов. Только закричала. Стоя на дворцовом балконе, молодой граф вздрогнул, посмотрел на неё — и не смог отвести взгляда: так хороша юная ведьма, окружённая пламенем. Каштановые волосы ведьмы лишены покрывала, и огонь нежно гладит буйные кудри. Тяжёлый бархат рваного платья, кроваво-алого с золотым шитьём, тлеет у её ног знаменем мятежного войска. Того, что она тайно собирала по лесам и деревням, чтобы бросить на императорский дворец. Того, что безжалостно перебила армия Императора, оставив в живых лишь троих. Каждый на площади и во дворце знает, как сурово карает врагов Император. Двое казнены — бедный рыцарь и разбойник, муж и, по слухам, любовник; третья — на костре. Ведьма, воровка, мятежница, убийца, безумная. Всё это её имена. Во дворце говорят, это она устроила восстание, а вовсе не её мужчины. Молодой граф ненавидит её. На его груди до сих пор горит кривой шрам, полученный в битве, когда отряд Императора сошёлся с мятежниками в тени Чёрного леса. Ведьма усмехалась, пока граф истекал дымящейся кровью на истоптанный снег, а её верные воины перешагнули через него, едва заметив давнего врага. За все прошедшие при дворе годы он так и не признался никому, даже матери, что замешкался, опустив меч. Что в тот момент, встретившись взглядами с разбойником и ведьмой, вдруг понял. Понял, зачем они сражаются, и позавидовал их дружбе. Сейчас он ненавидел себя за давно забытый миг слабости. Но всё же... даже сейчас, измученная, но не сломленная, ведьма умеет околдовывать. Молодой граф не знает, чего хочет больше: её или её смерти в огне. Огонь не берёт ведьму. Она кричит, но не от боли — это крик ярости. Ведьма смотрит лишь на тех, кого любит больше жизни — и невзирая на смерть. Сколько битв они трое прошли рука об руку, спина к спине — ведьма из затерянной на окраинах королевства деревни, рыжеволосый нищий рыцарь и чернокудрый разбойник с колдовскими зелёными глазами. Говорят, его матерью была лесная ведьма, одна из многих, что были перебиты в первую войну с Императором. Ведьма бросает лишь один взгляд на балкон, оглядывая и молодого графа, и императора, и его фаворитку, — и это взгляд поистине королевский. Куда больше, чем безжизненный змеиный взгляд императора, и куда больше, чем охваченные безумием глаза его некоронованной фаворитки... Этот взгляд пробирает до костей. Молодой граф вздрагивает — и безвольно отворачивается, зная, что эти тёмных глаз не забудет никогда. Он видит их почти каждую ночь до конца жизни. Глаза несломленной мятежной ведьмы, которые на один-единственный миг показались ему... роднее всех. Молодой граф ненавидит их столько, сколько себя помнит. Но сейчас отчего-то не находит в себе былой ненависти. Это странное чувство, охватывающее его, даже отдаленно напоминает сожаление. Он не слышит, как сзади подходит Император, шелестя чёрным плащом по мраморным плитам. На плечо ложится бледная паучья рука, и над ухом раздаётся полный мрачного, ледяного торжества приказ: — Больше огня! Граф послушно отдаёт приказ. Внизу кто-то кидает в ноги ведьме горящую головню. Она плюет в своего палача, сыплет проклятиями, и, подняв голову, пытается плюнуть в Императора. Тот смеётся, и это жуткий смех. Его веселье подхватывает бессменная фаворитка, заливаясь безумным и безжалостным смехом. Молодой граф видел горячую алую кровь на её руках; знал, что она лично оставила на теле ведьмы не один шрам. Фаворитка смотрит вниз тяжёлым, почти скучающим взглядом, играя чернильно-чёрным локоном. А ведьма горит под мятежные речи, под проклятия, обращённые ко всем вокруг — к Императору, его фаворитке, и площадной черни, — и молодому графу кажется, будто слова ведьмы клеймят его, словно калёным железом. Он слышит их ещё долго, даже после того, как голос ведьмы стихает навсегда. *** В ночь, когда грань между мирами истончается до предела, в наступившей темноте на площади перед дворцом Императора догорает пламя костров. Пепел кружится по площади, оседая даже на светлые волосы молодого графа на высоком балконе, отчего он кажется вмиг поседевшим. Император подзывает его взмахом руки, и он покорно идёт к высокому трону. На серебре императорской короны играют изумруды. Тёмные глаза ведьмы всё не выходят из головы.