Часть 1
4 ноября 2025 г., 18:04
Вечер был тёплым, влажным — тот самый южнокорейский ноябрь, когда город будто парит от дыхания тысяч людей. Воздух пах асфальтом, пылью и дождём, что недавно прошёл, оставив на дороге отражения неоновых вывесок, будто размазанные мазки на холсте.
Концертный зал был огромен. Свет прожекторов бил в глаза, заливая сцену молочно-золотым сиянием. Возгласы фанатов сливались в единый пульс, который бился вместе с басами.
Чон Чонгук стоял в центре сцены — мокрые от пота волосы прилипли к вискам, чёрная рубашка наполовину расстёгнута, ткань блестела в свете. Он улыбался, кланялся, поднимал руку… всё как всегда.
Но где-то под этой улыбкой что-то тихо гудело — пустота.
Когда последняя песня стихла, зал оглушительно взорвался аплодисментами.
— Спасибо! Мы любим вас! — крикнул Чимин в микрофон.
— До следующей встречи! — добавил Намджун, и свет медленно потух.
За кулисами пахло потом, гримом и кофе.
Хосок смеялся, размахивая полотенцем:
— Ну что, живы? Чонгук, ты как?
— Нормально, — тот ответил коротко, улыбаясь без особой искры.
Он снял микрофон, провёл рукой по шее. Пот стекал по коже, а взгляд — как будто скользил куда-то в пустоту.
Ребята садились в гримёрке. Музыка из телефона Тэхёна заполняла комнату, перемежаясь с шутками.
— Эй, Марк приглашал нас сегодня, — сказал Чимин, жуя шоколадку.
— В свой клуб, — добавил Хосок. — Новый, вроде, открыл. «Velvet Flame».
— Клуб? — Чонгук приподнял бровь. — Вы же знаете, я не очень…
— Да ладно тебе, — Чимин хлопнул его по плечу. — Просто расслабься. Мы не выступаем, мы отдыхаем. Алкоголь, музыка, никаких фанатов.
— И красивые девушки, — вставил Тэхён, хмыкнув.
— Ну вот, — ухмыльнулся Чимин, — Тэхён уже нашёл мотивацию.
Все засмеялись.
— Хорошо, — выдохнул Чонгук. — Один вечер — и домой.
Клуб «Velvet Flame» находился в переулке, за обычной кофейней. Снаружи ничего особенного — тёмная дверь, красная вывеска, лёгкий дым, вырывающийся изнутри.
Но внутри — мир другой. Воздух густой, пропитанный ароматом парфюма, музыкой и мягким светом. Барные стойки подсвечены пурпуром, зеркала отражают лица, бокалы, огоньки.
Марк встретил их у входа — высокий, улыбчивый, с лёгким американским акцентом.
— Чонгук! Guys! Рад вас видеть! — он пожал руки каждому. — Заказал для вас отдельную зону наверху, с видом на сцену. Мой подарок.
— У тебя, как всегда, шикарно, — сказал Намджун.
— Ну, я стараюсь, — усмехнулся Марк. — Вон, познакомьтесь, это мой друг Джейсон, — он кивнул в сторону мужчины в светлом пиджаке.
— Yo, what’s up, boys? — тот поднял бокал. — Welcome to the wild side.
Смех. Музыка. Звон бокалов.
Всё будто слегка плыло — клуб жил собственной жизнью, в полутьме, под пульс барабанов.
— Эй, а кто сегодня выступает? — спросил Чимин, глядя на сцену.
— Новенькая, — ответил Марк. — Крис. Только неделю как у нас, но… люди уже возвращаются ради неё. Есть что-то… особенное.
И в тот момент, когда слова Марка растворились в шуме, свет изменился.
Сцена озарилась мягким алым сиянием.
На неё вышла девушка.
Каштановые волосы падали волнами, а на концах — огненно-красные оттенки, будто пламя. Карие глаза мерцали под светом. На ней был короткий топ, чёрные шорты и лёгкий прозрачный халат, струящийся при каждом движении.
Музыка — медленная, ритмичная, словно дыхание.
Она не просто танцевала — двигалась, будто растворялась в звуке.
Каждый поворот головы, изгиб запястья, движение плеч — выверены и живы одновременно. В её пластике было нечто гипнотическое, мягкое, уверенное.
Чонгук смотрел, не моргая.
Её шаги совпадали с ударами его сердца.
— Ну вот, — усмехнулся Чимин рядом, — кажется, наш Чонгук наконец ожил.
Но он не слышал.
Всё исчезло — шум, разговоры, даже смех друзей.
Только она.
Её взгляд скользнул по залу, задержавшись на секунду там, где сидел он.
Может, случайно. Может — нет.
Но в этот миг что-то щёлкнуло.
Пламя — маленькое, едва заметное — загорелось в его груди.
Музыка стихла плавно, как выдох. Несколько секунд стояла тишина — а потом зал взорвался аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то смеялся, кто-то бросал купюры на край сцены, словно благодарность за представление.
Кристина поклонилась, коротко, с грацией. Свет от прожекторов зацепился за её волосы, и красные концы заиграли пламенем. На секунду она выглядела не человеком — огнём в теле девушки.
— Вот это да… — пробормотал Чимин, не отрывая взгляда.
— Говорил же, — усмехнулся Марк, хлопнув его по плечу. — Она звезда.
Крис заметила их на втором этаже — Марк ей помахал. Она улыбнулась в ответ, легко, по-доброму, и направилась к ним.
Когда она подошла ближе, Чонгук впервые увидел её по-настоящему.
Вблизи она казалась ещё миниатюрнее — тонкие плечи, узкие запястья, на коже играют блики света. На правой руке, от локтя до запястья, чёрная татуировка — изящная змея, обвивающая руку спиралью. Не броская, но гипнотическая, как сама она.
Хотя наряд был откровенный — лёгкий топ, короткие шорты, полупрозрачный халат — в ней не было ни тени вульгарности. Она выглядела… естественно, живо, как человек, которому комфортно быть собой.
— Приветики, — сказала она, присаживаясь рядом с Марком. Голос — звонкий, чуть хрипловатый, с западным акцентом.
— Ребята, это Крис, — представил её Марк. — Мы с ней давно знакомы. Ещё с Америки. Я звал её сюда, наверное, год, и вот наконец она решилась.
— О, я это слышала! — усмехнулась Крис. — Он писал: «Крис, поехали, у нас тут круче!» — и вот я тут.
— И не пожалела? — спросил Тэхён.
— Ну… пока нет, — она улыбнулась. — Люди здесь добрые, публика — тёплая. Хотя климат — убийственный.
— А танцуешь ты шикарно, — сказал Джейсон, американец, подмигнув.
— Перестань, — засмеялась она. — Перехваливаешь.
Чонгук всё это время молчал. Он слушал, смотрел — не на слова, не на движения, а на то, как она это делает.
Она говорила — и вокруг будто становилось теплее.
Смеялась — и даже свет казался мягче.
Он не понимал, что именно притягивает, но не мог отвести взгляда.
— Так, ребята, я, пожалуй, пойду, — сказала Крис, вставая. — Нужно переодеться, и потом домой.
— Эй, нет, стой! — остановил её Марк, схватив за запястье. — У меня к тебе вопрос.
— Ну? — она прищурилась, усмехаясь.
Он наклонился к ней и что-то шепнул на ухо.
Крис удивлённо моргнула, потом расхохоталась:
— Подожди, ты серьёзно?
— А что? — улыбнулся Марк. — Мне просто любопытно.
— Ну, Марк, я же говорила — для друзей приватные танцы не делаю. И вообще, честно, редко соглашаюсь на такие штуки. Слишком личное.
Она хихикнула, покачала головой и добавила:
— Тем более, с продолжением — точно не моё.
— Оу, да я не это имел в виду, — быстро поднял руки Марк. — Просто… хотел кое-что узнать.
— Ну, тогда узнавай, но без коварных предложений, — фыркнула она, и, всё ещё улыбаясь, направилась к выходу. — Марк, не доводи меня до сарказма!
— Даже не собирался, — крикнул он ей вслед, смеясь.
Когда она ушла, ребята ещё секунду молчали.
Первым заговорил Чонгук:
— Подождите… я что-то не понял. Приватные танцы? Серьёзно?
Марк откинулся на спинку дивана, усмехаясь:
— Ну, это Крис. Она артистка. Но я, на самом деле, хотел просто узнать кое-что.
— Что именно? — спросил Чимин.
— Ну, — Марк пожал плечами, — она мастер во флирте. Не в смысле пошлости, а в подаче, в энергетике. Она умеет управлять вниманием. Это же искусство.
Ребята засмеялись.
— Ладно, ладно, — сказал Тэхён, — звучит как оправдание.
— Нет, серьёзно, — продолжил Марк. — У неё есть дар. Не знаю, как она это делает, но мужчины просто залипают. Наверное, это врождённое.
Он взял бокал, сделал глоток и добавил:
— Но если вдруг кому-то действительно нужны приватные танцы — всё решаемо. За деньги всё решается. Для вас, пацаны, даже скидочка будет.
Все рассмеялись.
Только Чонгук не смеялся — он задумался.
Он откинулся на диван, глядя на сцену, где недавно танцевала она.
Её движения до сих пор крутились у него перед глазами — мягкие, уверенные, живые.
— А… вообще, — вдруг сказал он, — приватные танцы можно заказать просто… ради танца?
Все обернулись.
— Что, серьёзно? — переспросил Чимин.
— Ну да, — спокойно сказал Чонгук, глядя в бокал. — Просто интересно.
— Ты хочешь сказать, тебе понравилось? — поддел Хосок.
— Не то чтобы… просто красиво.
Марк усмехнулся, глядя на него внимательнее.
— Ну, если только ради танца, думаю, можно что-то придумать. Но предупреждаю — Крис не из тех, кто соглашается легко.
— Да я и не собираюсь уговаривать, — тихо ответил Чонгук. — Просто... если получится — хорошо.
— Ладно, — кивнул Марк. — Я поговорю с ней. Думаю, она не откажет, если я блесну денежками.
Он рассмеялся, поднял бокал:
— Ну, за прекрасный вечер, господа.
Бокалы звякнули. Музыка усилилась.
Но где-то глубоко внутри Чонгук чувствовал: этот вечер ещё не закончился.
На следующий день клуб был пуст.
Сцена дремала под мягким светом прожекторов, тихо играла музыка — спокойная, ритмичная.
Кристина стояла у пилона, в наушниках. На ней — короткий спортивный топ, больше похожий на сценический лифт, короткая юбка со шортами под ней и танцевальные каблуки.
Она разминалась: растяжка, лёгкие вращения, движения плеч, плавные переходы в элементы. Всё выглядело легко, будто тело само знало ритм.
Воздух пах лёгким парфюмом и металлом пилона. Где-то капала вода из кондиционера.
В тишине было слышно только её дыхание — ровное, сосредоточенное.
— Ну, если бы это была репетиция перед выступлением, публика уже бы аплодировала, — раздался за спиной знакомый голос.
Она обернулась. Марк стоял у барной стойки, с привычной улыбкой и кофе в руках.
— Привет, — сказала она, улыбнувшись. — Рано для комплиментов. Я просто разминаюсь.
— А выглядит как финальный номер, — ответил он. Подошёл ближе, опёрся на стойку, наблюдая, как она делает вращение. — Слушай, у меня к тебе разговор.
Крис посмотрела на него поверх плеча, не прекращая движения.
— Звучит серьёзно.
— Немного, — кивнул он. — Поступил… заказ.
— Заказ? — она усмехнулась. — На что, кофе или танец?
— На танец.
Она остановилась, медленно сняла наушники.
— От кого?
Марк сделал шаг ближе, понизил голос:
— От Чонгука.
Она моргнула.
— Ты шутишь. Самого Чонгука?
— Да. — Он кивнул, сдерживая улыбку. — Я тоже удивился. Сказал, что хочет увидеть твой танец ещё раз.
— Ну-ну, — рассмеялась она. — Я тебе не верю.
— Серьёзно, Крис. И не просто так — он хочет, чтобы это было в приватной обстановке. Без публики. Только танец, без шоу.
Она приподняла брови:
— Прямо вот так вот?
Марк развёл руками.
— Сумма тоже… впечатляющая.
— А вот теперь я слушаю внимательно, — сказала она, усмехнувшись. — Сколько?
Он задумчиво почесал подбородок, потом вздохнул.
— Семь тысяч. За полчаса.
Крис чуть не оступилась, остановилась, сжимая пилон.
— Что? Семь?
— Ага. И это чисто твои.
Она недоверчиво покачала головой.
— Ты что, вообще с ума сошёл? Кто такие деньги отдаёт просто за танец?
Марк пожал плечами, всё так же спокойно:
— Крис, ты же понимаешь, кто он. Это не просто клиент. Это звезда. Ему нельзя появляться здесь лишний раз, чтобы не вызвать слухи. Так что он хочет всё тихо, у себя, с максимальной конфиденциальностью.
Крис посмотрела на него, задумалась.
Потом усмехнулась, качнув головой:
— Серьёзно, Марк… Я даже не знаю, верить тебе или нет.
— Верить стоит. Предложение реальное. Но если не хочешь — я откажу, без проблем.
Она задумалась, закусив губу.
— Ну… один раз можно. Если всё действительно так, как ты сказал.
— Так и есть, — кивнул он.
— Ладно, — сказала она и снова взялась за пилон. — Договорились.
Марк улыбнулся.
— Окей. Я всё улажу.
Он повернулся к выходу, но на секунду остановился.
— Крис.
— М?
— Ты даже не представляешь, как сильно он на тебя смотрел тогда вечером.
Она усмехнулась, не оборачиваясь:
— Ну, пусть теперь посмотрит поближе.
Он рассмеялся и ушёл.
А она продолжила вращение — плавное, уверенное, будто уговаривая саму себя, что это всего лишь работа.
Ночь.
Сеул светился за окном, как рассыпанное золото — огни машин, вывесок, высоток. В квартире было полутемно: лишь слабый свет из окна ложился на пол, разделяя комнату напополам.
Чонгук вошёл, закрыв за собой дверь. Снял куртку, бросил на кресло.
Каждый шаг отдавался гулом в теле — будто усталость въелась в мышцы. День был длинным: репетиции, тренировки, встречи. Всё как всегда.
А внутри всё то же ощущение: будто живёшь на автомате.
Он прошёл в гостиную, налил себе виски. Янтарная жидкость осветилась в стакане, отражая огни города.
Опрокинул глоток — тепло пошло по горлу, но не принесло облегчения.
Он уселся на диван, вытянул ноги, прикрыл глаза.
Тишина.
Ни звука, кроме мерного гудения холодильника и далёкого шума машин.
Он посмотрел на часы — почти одиннадцать.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Марка:
«Ну что, ты точно согласен? Где устроим встречу?»
Он какое-то время просто смотрел на экран, потом ухмыльнулся краешком губ.
Почему-то одно воспоминание — тот вечер, та сцена, тот взгляд Крис — вызвало лёгкое волнение, будто сердце дрогнуло.
Он откинулся на спинку дивана, потер висок и набрал ответ:
«Завтра я скину адрес. К 7 вечера.»
Марк ответил почти сразу:
«Окей.»
Чонгук поставил телефон на стол и взял ноутбук.
Открыл браузер. Пальцы машинально застучали по клавиатуре.
«Отели Сеула. Конфиденциальные апартаменты. Частные студии.»
Он прокручивал фотографии, пока взгляд не зацепился за одну.
Номер в тёмных тонах — стена из чёрного дерева, мягкий свет, панорамные окна на ночной город. И в центре — металлический пилон, окружённый зеркалами.
Он усмехнулся.
— Ну, расслабиться ведь можно разок, — тихо сказал сам себе.
Нажал «Забронировать».
Система выдала подтверждение.
Он закрыл ноутбук, встал и прошёл на кухню.
Холодильник встретил привычным светом.
Взял яйца, овощи, немного лапши. Всё машинально, бездумно. Включил плиту и, не успев осознать зачем, включил прямой эфир на телефоне.
— Привет, ребята, — голос был тихий, хрипловатый. — На самом деле, у меня сегодня нет сил даже говорить...
Комментарии побежали в чате:
«Отдохни, Кук!»
«Ты выглядишь уставшим 🥺»
«Мы с тобой 💜»
Он усмехнулся.
— Спасибо, серьёзно. Просто... не хочется быть одному. Так что готовим вместе, да?
Он взбил яйца, добавил в сковороду, размешал.
— Вот видите, даже знаменитости едят яичницу ночью, — сказал, улыбаясь в камеру. — Потому что это святое.
Фанатка: «А что будешь пить?»
— Воду, — ответил он. — Хотя... ладно, может, чай. Вы же не хотите, чтобы я спился, правда?
Комментарии снова заполнили экран.
Он смеялся. И правда — стало легче.
Минут десять он готовил, болтая с фанатами, а потом попрощался:
— Всё, мои хорошие. Спасибо, что были. Вы даже не представляете, как иногда помогает просто слышать ваши слова. Спокойной ночи.
Он выключил прямой эфир, поставил телефон на зарядку.
Сел за стол.
Тарелка с яичницей, бокал воды. Тихо.
Слишком тихо.
Он ел медленно, почти не чувствуя вкуса.
Мысленно возвращаясь к тому моменту — к сцене, к танцу, к взгляду.
Что-то в нём откликалось, но он не понимал, что именно.
Покончив с ужином, он прошёл в спальню.
Кровать, мягкий свет.
Он лёг на спину, уставившись в потолок.
Свет от города ложился на его лицо, отражаясь в глазах.
Долгое молчание.
Почти ни одного движения.
Только редкие вдохи и медленное моргание.
Он не заметил, как провалился в сон.
Тихий, глубокий.
С тем самым чувством — будто где-то рядом есть кто-то, кого он ещё не знает, но кто уже почему-то заполнил его мысли.
Утро переходило в день.
Сеул шумел — как живое существо, пульсирующее огнями, разговорами, ароматом кофе и музыкой машин.
В витринах отражались облака, по улицам спешили люди, кто-то смеялся, кто-то держал стакан латте, кто-то шёл, уткнувшись в телефон.
Крис сидела у окна маленького кафе на углу.
На столе — чашка капучино, маленький круассан и телефон.
На ней — чёрная кожаная куртка поверх лёгкого топа, волосы убраны небрежно, красноватые концы мягко падали на плечи.
В наушниках тихо играла музыка — что-то медленное, с глубоким басом и женским вокалом.
Она наблюдала за городом — за тем, как кто-то ловит такси, как дети смеются на светофоре, как бариста за стойкой перекидывается фразами с постоянными клиентами.
Всё это казалось ей удивительно живым, будто она впервые по-настоящему смотрела вокруг.
Телефон завибрировал.
Она машинально потянулась за ним, взглянула на экран.
Марк.
«Завтра. 19:00. Адрес скину чуть позже.»
Она чуть приподняла бровь, усмехнулась.
Кофе уже остыл, но она всё равно сделала глоток.
Набрала короткий ответ:
«Ок.»
Почти сразу пришло следующее сообщение:
«Я подготовил тебе одежду. Сделай всё в лучшем виде. Деньги, дорогая, немалые.»
Крис улыбнулась, чуть закусив губу.
Пальцы быстро пробежали по экрану:
«Я постараюсь ради денежек 💋»
Экран погас. Она отложила телефон и посмотрела в окно.
Солнце мягко пробивалось сквозь осеннюю дымку, улицы блестели после недавнего дождя.
Она медленно допила кофе, надела солнцезащитные очки и вышла.
На улице пахло мокрым асфальтом и сладкими уличными вафлями.
Крис шла, не спеша, через парк — тот, что прятался между стеклянных башен и старыми деревьями.
Листья опадали с каштанов, ветер шевелил их волосы, где-то неподалёку играла уличная скрипачка.
Она остановилась на секунду, посмотрела на город сверху холма.
— Как же ты красив, — прошептала она тихо, больше себе.
Всё вокруг было новым, чуть чужим, но в этом было что-то вдохновляющее.
Этот город будто звал её — не просто жить, а стать частью его движения, его истории, его света.
Сумерки постепенно окрашивали небо в сиреневые тона, когда она вернулась в клуб.
Марк ждал в офисе.
Он не стал долго говорить — просто протянул ей большой белый пакет с одеждой.
— Тут всё, что нужно, — сказал он, улыбаясь уголком губ. — Только не подведи. Там серьёзный заказчик.
Крис взяла пакет, кивнула.
— Я справлюсь, Марк. Не впервой.
Он рассмеялся.
— Да, но в этот раз — всё должно быть идеально.
Она посмотрела на пакет.
— Значит, будет идеально.
Она перекинула сумку через плечо, надела капюшон и вышла в прохладный вечер.
Воздух был густым, наполненным ароматом города — кофе, дыма, дождя.
Она шла к остановке, чувствуя лёгкое волнение. Не страх, не сомнение — просто ожидание чего-то нового, чего-то, что изменит привычный ритм её жизни.
Её отражение скользнуло по стеклу витрины — тонкая фигура, лёгкая походка, взгляд, в котором горел свет.
Она не знала, что этот вечер станет началом чего-то большего.
Коридор был тихим. Только звук её каблуков нарушал ровную тишину, отражаясь от стен.
Крис шла медленно, пальто до колен слегка колыхалось при каждом шаге. В руках — небольшой чёрный клатч.
На этаже пахло свежим деревом и чем-то пряным, вроде ванили с ноткой дыма.
Она подошла к нужной двери, проверила номер, вдохнула и нажала на ручку.
Щелчок замка — и мир вокруг изменился.
В комнате было полумрачно.
Мягкое красное неоновое свечение текло по стенам, словно дышало.
Где-то на заднем плане играла тихая инструментальная музыка — ритмичная, с медленным битом, будто пульс.
Крис закрыла за собой дверь, повернула замок.
Сбросила с плеч капюшон, привычным движением поправила волосы и осмотрелась.
У панорамного окна, полузатянутого шторами, сидел Чонгук.
На нём — тёмная рубашка, верхние пуговицы расстёгнуты, в руке бокал виски.
Он смотрел в окно, но когда услышал звук двери, медленно повернул голову.
Лёгкая тень улыбки тронула уголки губ.
— Привет, — произнёс он спокойно, с чуть хриплым голосом.
Крис улыбнулась в ответ — уверенно, чуть с вызовом.
— Приветики, — протянула она, проходя к стойке, где можно было сделать музыку громче.
Пальцы легко скользнули по пульту, звук усилился, заполнив комнату мягким ритмом.
— Скучаешь? — спросила она, бросив взгляд через плечо.
— Есть немного, — ответил он, наблюдая за каждым её движением.
Крис улыбнулась, чуть прищурив глаза, и шагнула ближе.
— Постараюсь поднять тебе настроение.
Она сказала это спокойно, но с тем самым «лисьим» взглядом, в котором играла уверенность и лёгкий флирт.
Пальцы скользнули по застёжке пальто — и ткань мягко спала вниз.
Под ним оказался тот самый наряд — расшитый блёстками костюм, который мерцал в красном свете. Каждое движение отражало отблеск неона.
Она аккуратно сложила пальто рядом с ним, на диван, и прошла к пилону.
Он следил за ней, будто заворожённый.
Движения были плавными, не спешными, но в них чувствовалась сила и контроль.
Крис поднималась по пилону, вращалась, будто это было продолжением дыхания. Свет ложился на её кожу, отражаясь от кристаллов костюма, а музыка словно дышала вместе с ней.
Чонгук не отрывал взгляда.
Он поймал себя на том, что перестал моргать — будто боялся пропустить хоть одно движение.
Внутри — странное ощущение: не просто интерес, не просто влечение, а будто кто-то впервые коснулся его души, разбудив то, что давно спало.
Он сделал глоток виски, но вкус едва почувствовал.
Отставил бокал, облокотился на спинку дивана, слегка склонив голову.
— Ты танцуешь... — сказал он тихо, почти шёпотом, — ...словно это не танец, а дыхание.
Крис обернулась, не прекращая движение.
— Может, так и есть, — ответила она, легко улыбнувшись. — Просто я умею слушать музыку кожей.
— Это чувствуется, — сказал он, глядя прямо на неё. — Каждый раз, когда ты двигаешься, будто всё вокруг замирает.
Она чуть замедлила вращение, спустилась ниже, коснулась пола кончиками пальцев, выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Тогда слушай. Не глазами. Сердцем.
Он улыбнулся, чуть опустив взгляд.
— Попробую. Но боюсь, глаза меня предают.
Она хмыкнула, шагнула назад к пилону, и музыка словно подхватила её снова.
Танец продолжался — не о соблазне, а о свободе.
О том, как можно говорить, не произнося ни слова.
Музыка сменилась. Звуки плавно перетекли в новый ритм — Drown Too Deep заполнила комнату густым, медленным басом, будто сердце било прямо в полу. Свет стал мягче, алый — плотнее, глубже.
Чонгук почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Воздух стал тяжёлым, горячим, будто сам город за окном впустил свой пар внутрь. Виски больше не охлаждало — наоборот, согревало изнутри. Ему вдруг стало жарко. Слишком.
Крис это заметила. Уголки её губ тронула лёгкая, почти незаметная ухмылка — не насмешка, а уверенность женщины, которая чувствует ритм тела другого. Движения стали ещё плавнее, эластичнее. Она скользнула по пилону, выгибаясь, будто сама музыка текла по её коже.
Её спина мягко прогнулась, и она, касаясь пола кончиками пальцев, перешла в движение «четвёрка» — медленно, с точностью, будто время растянулось. Затем — переход в «Аиша» с твистом, хват уверенный, точный. Плечи, линия бедра, изгиб шеи — всё говорило: она владеет каждым миллиметром пространства.
Чонгук сжал бокал. Лёд внутри звякнул — звук прозвучал слишком громко в этой тишине между битами. Он наклонился вперёд, локти на коленях, взгляд неотрывный. Казалось, воздух между ними дрожал.
Крис оттолкнулась, и тело плавно ушло в вис в продольном шпагате. Движение — как вспышка. Мышцы под кожей работали мягко, точно. Затем — переход: стойка на одной руке, ноги раскрыты в воздухе, баланс идеальный.
Чонгук резко выдохнул, откинулся на спинку дивана. Ему вдруг стало тесно в собственном теле, как будто каждый вдох был громче музыки.
Она опустилась вниз, сделав вис в разножке, и начала медленно вращаться, спускаясь. В этот момент свет поймал её — алые блики заиграли на коже, в волосах. Крис уже была на полу, танец перешёл в пластичный, почти кошачий ритм. Она двигалась низко, гибко, волнами, и смотрела прямо на него — чуть игриво, будто между ними был секрет.
Губы приоткрылись — не специально, просто дыхание сбилось. Но он это заметил.
— Красиво, — сказал он, не осознав, как слова сорвались с губ. Голос был хриплым, будто от жара внутри.
Крис улыбнулась, не останавливаясь.
Музыка текла, и между ними уже не было ни сцены, ни зрителя. Только ритм. Только двое, утонувшие слишком глубоко.
Крис поднялась — уверенно, плавно, будто танец не закончился, а лишь сменил дыхание. Она приблизилась к нему медленно, шаг за шагом, взглядом цепляя каждый его вдох.
Теперь она танцевала прямо перед ним. Чонгук не знал, куда смотреть — на глаза, в которых мерцал вызов, на мягкие изгибы её тела или на движения рук, скользящих по воздуху. Музыка держала ритм, но всё вокруг будто растворилось, остались только они.
Крис двинулась вокруг дивана, легко, как кошка. Её пальцы едва касались его плеч, скользя по ткани рубашки — почти невесомо, но от этого прикосновения внутри всё сжалось. Она обошла его, наклонилась, дыхание коснулось его щеки, и вновь пошла дальше, оставляя за собой след тепла.
Потом она опустилась — медленно, плавно, перед ним. Тело тянулось, мышцы двигались под кожей, каждый жест был продуман и жив. Она подняла голову, встретив его взгляд снизу, и с легкой улыбкой, в которой смешались дерзость и флирт, произнесла:
— А вы хорошо держитесь, Чон.
Голос — мягкий, но с нажимом, словно пробует его на прочность.
Чонгук хмыкнул, не сводя глаз, сдерживая что-то внутри. Он не понимал, почему это так действует. Почему её движения, её взгляд заставляют сердце биться быстрее. Никогда раньше танец не притягивал его так.
Когда мелодия стихла, Крис медленно поднялась, будто разрывая тонкую нить между ними.
— Присядь, — тихо сказал он.
Она удивлённо посмотрела, но подчинилась — подошла и села рядом, ближе, чем позволяла дистанция.
Он налил виски — янтарная жидкость заискрилась в полумраке. Протянул бокал.
— На этот раз хватит, — сказал он чуть игриво, — а то я не сдержусь.
Крис ухмыльнулась, приняла бокал.
— За вашу выдержку, — произнесла она и, не спеша, облизала губы.
Он это заметил. Глотнул залпом, чувствуя, как по телу проходит волна жара.
— Могу обращаться к тебе как к Крис? — спросил он, стараясь говорить ровно.
— Обычно друзья зовут меня так, — ответила она, закидывая ногу на ногу и чуть наклоняя голову. — Но друзьям я не исполняю приватные танцы. Принцип.
— Интересно, — усмехнулся он, разглядывая её лицо. Потом вдруг опустил взгляд и тихо рассмеялся.
— Что? — спросила она, с прищуром.
— Что тогда Марк у тебя спрашивал? Он выглядел смущённым, — сказал Чонгук, и в глазах его мелькнул живой интерес.
Крис засмеялась, прикрывая лицо ладонью.
— О, он спросил о том, как довести девушку до оргазма.
Чонгук удивлённо вскинул брови, потом оба разом рассмеялись.
— Серьёзно? — переспросил он, улыбаясь. — А почему ты?
— Не знаю, — она покачала головой, прядь волос упала на плечо. — Я, конечно, не святая, но учить взрослого мужчину такому — нет уж.
Он смотрел, как её пальцы играют с прядями, как она смеётся. В этом движении было что-то почти интимное.
— Надеюсь, я ещё увижу тебя, — сказал он хрипло, отпивая виски. Взгляд — прямой, тёмный, плотный, будто касание.
Крис поднялась, взяла пальто. Надевая его, бросила короткий взгляд через плечо.
— Это зависит от тебя, Чон, — произнесла она с лёгкой улыбкой.
Она направилась к двери, каблуки мягко звучали по полу. Уже у выхода она обернулась:
— Приятно иметь зрителя, который слушает сердцем.
И вышла.
Чонгук остался сидеть в полумраке, с бокалом в руке.
Он смотрел ей вслед, и уголки губ дрогнули — почти улыбка.
После того вечера что-то изменилось.
Чонгук не мог объяснить, что именно — но внутри будто стало светлее. Та пустота, что раньше гудела в груди, теперь будто растворилась. Не до конца — но достаточно, чтобы дышать свободнее.
Он стал ловить себя на том, что улыбается без причины. В метро, на репетиции, даже просто, глядя в окно студии. Внутри что-то тихо пульсировало — воспоминание о том взгляде, о танце, о тепле.
Концертный зал снова гудел. Прожекторы били в глаза, фанаты кричали его имя, свет дробился о сцену. Всё было как всегда — но теперь Чонгук чувствовал это по-другому. Музыка будто проходила через него живее. Каждый шаг, каждый аккорд отзывался не механикой, а сердцем.
— Сеул, вы готовы?! — крикнул Намджун, и зал взревел.
Чонгук стоял в центре, улыбаясь чуть шире, чем обычно. Он пел, двигался, ловил ритм, словно не просто исполнял — жил на сцене.
— Вау, Чон, — прошептал мимо него Юнги во время перерыва между песнями. — Ты сегодня светишься. Что, кофе другой пьёшь?
— Может, наконец выспался, — усмехнулся тот, но в глазах мелькнула искра.
— Ага, конечно, — фыркнул Юнги, протянув бутылку воды. — Светишься так, будто впервые вышел на сцену.
Чонгук лишь улыбнулся в ответ.
После концерта гримёрка наполнилась смехом и шумом.
Хосок что-то напевал, Тэхён снимал всех на телефон, а Чимин уже пытался спрятать от Намджуна его очки. В воздухе пахло потом, гримом и адреналином.
Чонгук сидел на диване, усталый, но с лёгкой улыбкой на лице. Он сам не понимал, почему настроение такое — просто хорошо, и всё.
— Чон, ты сегодня прямо в ударе, — сказал Джин, садясь рядом. — Что-то случилось?
— Да нет вроде, — ответил он, глотнув воды.
— Хм, — протянул Юнги. — А светишься, будто влюбился.
— Перестань, — усмехнулся Чонгук, глядя в пол.
Намджун, вытирая шею полотенцем, заговорил:
— Завтра день рождения Марка. Он пригласил нас к себе домой, вечеринка будет.
— Круто! — отозвался Хосок. — Блин, а что дарить?
— Ну я уверен, что Намджун подарит книгу, — сказал Чимин, смеясь.
— Конечно, — хмыкнул лидер. — А ты опять принесёшь шоколадки.
— Эй, это универсальный подарок! — возмутился Чимин, и все рассмеялись.
Тэхён, покосившись на Чонгука, хитро прищурился:
— О, Чон… Думаю, там будет и та танцовщица.
Тот лишь фыркнул, делая вид, что не слышит, и залип в телефон. Но в груди что-то дрогнуло.
Он не признавался даже себе, но уже ждал этого вечера.
Ждал, чтобы увидеть её снова.
Интересно, в чём она будет?
Клуб был почти пуст — редкий случай тишины после бурной ночи. Музыка играла вполголоса, свет барных ламп рассеивался мягко, окрашивая всё в янтарные оттенки. Воздух пах смесью алкоголя, духов и усталости.
Крис сидела у стойки, в чёрном платье — простом, но с идеально выверенным силуэтом. Платье подчёркивало изгиб талии и линию ключиц, а тонкие бретели ловили свет, будто серебро. Она держала бокал в пальцах, вращала его медленно, глядя, как жидкость лениво колышется. В этом движении было что-то завораживающее — будто она искала ответы в глубине янтарного отражения.
К ней подошёл Марк — в рубашке навыпуск, с тем же лёгким прищуром и неизменной уверенной походкой.
— Приходи завтра на вечеринку, — сказал он, усмехаясь. — Там и Чон будет.
Крис подняла на него взгляд.
— Смешно, — произнесла она холодно, но уголки губ дрогнули.
— Эй, не делай вид, что тебе неинтересно, — подколол Марк и рассмеялся. — Ты молодец, Крис. Хорошо справилась.
Она кивнула.
— Спасибо.
Марк уже отошёл, растворившись среди редких посетителей. Крис осталась одна. Медленно повернула бокал, глядя, как по стенкам ползут тени света. Пальцы скользнули по стеклу. В её взгляде было что-то задумчивое — будто она действительно пыталась разглядеть что-то в глубине напитка, но, возможно, смотрела вовсе не туда.
К ней подошли две девушки — тоже танцовщицы. Уставшие, с блестками на коже и следами туши под глазами.
Одна — высокая, светловолосая азиатка, с ледяным взглядом. Это была Сона.
Другая — пониже, брюнетка с густыми ресницами, по имени Чаён. Они обе пахли потом, пудрой и шампанским.
— Ну как тебе здесь? — первой заговорила Сона, наливая себе что-то из бокала.
— Хорошо, — спокойно ответила Крис, не глядя.
— Везёт быть новенькой, — хихикнула Чаён. — Всё внимание достаётся тебе.
Крис улыбнулась краешком губ.
— Наверное, да.
Она поднялась из-за стойки, поправила платье и направилась к выходу. Шаги — лёгкие, ровные, как будто она не слышала ничего лишнего.
Когда за ней закрылась дверь, Сона хмыкнула, опрокидывая шампанское.
— Посмотри на неё. Лицемерка.
— Ага, — поддержала Чаён, — по-любому вывозит тем, что отрабатывает у Марка после работы.
— Точно, — согласилась подруга, усмехаясь противно.
Но ни одна из них не заметила, что Крис за дверью остановилась на секунду.
Она слышала каждое слово — и всё же не обернулась.
Лишь усмехнулась тихо, почти невесомо, и пошла прочь.
Снаружи Сеул был тёплым, влажным — снова пах дождём и дорогой.
И в этой ночи Крис чувствовала себя странно спокойно.
Завтра будет вечеринка.
И она знала: снова увидит его.
Дом Марка стоял в холмах над Сеулом — стеклянные стены, тёплый свет, бассейн, вокруг которого уже шумела музыка.
Из колонок звучал мягкий R&B с примесью хауса, басы перекатывались по полу, смешиваясь с запахом алкоголя, парфюма и ночного воздуха.
Гости смеялись, кто-то танцевал у бассейна, кто-то болтал в зоне с баром. В воздухе витало ощущение праздника и лёгкого безумия.
Чонгук стоял у перил, держа бокал с виски, и наблюдал за огнями города внизу. Разговоры ребят звучали фоном.
Хосок, как всегда, шутил, Тэхён снимал сторис, Чимин подпевал музыке.
— Ну что, как думаешь, Марк устроит шоу? — усмехнулся Намджун, опираясь рядом.
— Он всегда устраивает, — ответил Чонгук, не отрывая взгляда от горизонта.
Но мысли были не о празднике.
Он ждал. Сам не понимая, чего именно — или кого.
И будто по какому-то внутреннему сигналу, в этот момент дверь открылась.
На пороге появилась Крис.
Она вошла спокойно, но с тем самым внутренним светом, который не требовал внимания — и всё же притягивал взгляды. На ней было короткое чёрное платье с открытой спиной, волосы мягко спускались волнами, концы всё так же мерцали красноватым оттенком. Без сценического блеска — просто она, настоящая.
Марк заметил её первым и, подняв бокал, крикнул:
— О! Крис пришла!
Несколько человек обернулись, кто-то свистнул, кто-то приветливо махнул рукой. Она улыбнулась, легко, сдержанно.
Чонгук поднял взгляд. Их глаза встретились через всю комнату.
Мир вокруг будто приглушился. Музыка осталась где-то позади, голоса растворились. Только этот взгляд — тёплый, узнающий, с лёгким намёком на ту ночь.
Он даже не заметил, как шагнул вперёд.
Крис подошла к бару, заказала что-то лёгкое, и, почувствовав, что он рядом, повернулась.
— Добрый вечер, Чон, — сказала она тихо, с тем самым полушепотом, в котором звучала улыбка.
— Добрый, — ответил он, чуть хрипло. — Ты… пришла.
— Марк убедительно приглашает, — усмехнулась она. — А отказаться от его настойчивости — миссия невыполнима.
Он рассмеялся. Впервые за долгое время — искренне, без натяжки.
Они стояли у стойки, бок о бок. Она чуть повернулась, локтем касаясь его руки — невзначай, но он почувствовал это как ток.
— Ты выглядишь… — начал он и осёкся.
— Осторожно, Чон, — перебила Крис с лукавым взглядом. — Комплименты на вечеринках опасны.
— Тогда просто скажу, — он наклонился чуть ближе, — ты изменила моё настроение на сцене. И, похоже, не только там.
Она посмотрела на него внимательно, на мгновение тише, мягче.
— Иногда достаточно одного танца, чтобы разбудить то, что человек пытался усыпить.
— И ты умеешь это делать, — произнёс он.
— Не я, — ответила она, глядя прямо ему в глаза. — Музыка. Я просто слушаю её кожей.
Он улыбнулся — чуть, едва заметно, но в этом было что-то настоящее.
— Тогда, может, потанцуешь сегодня без сцены? — сказал он, не отводя взгляда.
Крис чуть наклонила голову, обдумывая.
Пальцы её скользнули по бокалу, потом она ответила:
— Только если ты тоже услышишь музыку, Чон. Не ушами. Сердцем.
И протянула ему руку.
Он посмотрел на неё — и понял, что снова делает шаг туда, где воздух горячий, а время будто перестаёт течь.
И когда они вышли к бассейну, свет неона и отражения города легли на их лица — двое, чьи ритмы наконец совпали.
Музыка у бассейна сменилась на что-то медленное — плавный R&B с глубоким басом, будто сам воздух дышал ритмом. Люди вокруг смеялись, кто-то плескался в воде, кто-то сидел на бортике с бокалом.
Крис стояла напротив Чонгука. Свет неона отражался в воде, играя бликами на её коже.
Она улыбнулась — легко, почти невесомо — и сделала шаг ближе.
Он не был танцором вне сцены, но под её взглядом всё происходило само собой. Она двигалась мягко, будто скользила, приближаясь, и вдруг он понял: не он ведёт, а она.
Её рука коснулась его запястья, направляя, чуть поворачивая. Их движения были почти невидимы со стороны — но между ними шёл невысказанный разговор.
— Расслабься, — шепнула она. — Тут нет фанатов, нет камер. Только ты и ритм.
Он выдохнул.
И впервые за долгое время позволил себе просто быть — не кумиром, не артистом, а мужчиной, который чувствует, как жизнь пульсирует прямо под кожей.
Музыка стихла плавно, и они оба засмеялись — тихо, будто делились одной тайной.
Но этот миг оборвался, когда к ним подошёл Марк — с улыбкой до ушей и бокалом в руке.
— Эй, мои звёзды! — протянул он, слегка пошатываясь. — Крис, пойдём-ка со мной, я как раз хотел обсудить... очень важный вопрос.
Она закатила глаза, но всё же последовала — Марк взял её под руку, ведя к дивану у бара.
— Так вот, — протянул он, наливая ей шампанское и опускаясь рядом, — скажи мне, как… удовлетворить девушку в постели так, чтобы она запомнила меня на всю жизнь?
Крис закрыла лицо ладонью, тихо засмеявшись.
— Ты совсем пьян, Марк, — сказала она, пряча улыбку. — И я не уверена, что хочу это обсуждать при всех.
Рядом уже устроились Тэхён и Юнги, хихикая.
Чонгук подошёл следом, усевшись чуть поодаль, но с интересом наблюдая.
— Нет, ну серьёзно, — продолжал Марк, с видом философа. — Ты же знаешь, мне нравится одна… но она…
— Не даёт? — невинно вставил Тэхён, глядя в бокал.
— Да! — воскликнул Марк, раскинув руки. — И что мне делать?
Крис откинулась на спинку дивана, глядя в потолок, потом хмыкнула:
— Вот и спрашивай у парней. Я танцую, а не предоставляю услуги расслабления.
От её тоном было что-то по-детски обиженное, но в глазах — смешинки.
Чимин прыснул со смеху. Юнги тоже усмехнулся.
А Чонгук, прикрыв рот рукой, не смог удержаться и рассмеялся громче всех.
— Ну вот, — простонал Марк, взъерошив волосы, — даже мои друзья надо мной издеваются.
— Потому что ты сам нарываешься, — ответила Крис, подавая ему бокал. — Выпей и забудь про «всю жизнь». Для начала попробуй хотя бы запомнить вечер.
Смех вспыхнул снова. Атмосфера стала лёгкой, почти домашней.
И в какой-то момент Чонгук поймал себя на мысли, что давно не смеялся так искренне.
Где-то в глубине души он понял:
с тех пор, как она появилась, его жизнь перестала быть просто чередой концертов и аплодисментов.
Она снова начала звучать.
Вечер давно перевалил за полночь. Музыка становилась мягче, гости — веселее. Смех, звон бокалов, мерцающие отражения неона на воде — всё сливалось в лёгкое, пьяное удовольствие.
Крис уже слегка пьянела. Щёки порозовели, глаза блестели. Она смеялась искренне, звонко, как будто не существовало ни сцены, ни усталости, ни воспоминаний. Её улыбка была ослепительной — той, что зажигает вокруг себя весь воздух. Даже Чонгук ловил себя на том, что просто смотрит, забыв моргать.
Марк, сидевший рядом, повернулся к ней, уже слегка покачиваясь, и протянул бокал.
— Ну вот скажи, — начал он с пьяной серьёзностью, — если честно… почему ты согласилась приехать?
Крис задумалась. Её пальцы обвили ножку бокала, глаза на миг потемнели. Она сжала губы, будто пробуя слова на вкус, потом тихо сказала:
— Ну… я рассталась с Ником. И меня там больше ничего не держало.
Марк поперхнулся и чуть не выплюнул вино.
— Что? Вы серьёзно расстались? Когда?! И почему я об этой радостной вести узнаю только сейчас?! — спросил он, смеясь и почти подпрыгивая на месте.
Крис лишь закатила глаза, взяла кальян и выпустила струю дыма.
— Ещё три месяца назад, — сказала спокойно. — Просто нужно было время, чтобы выдохнуть.
Рядом сидел Намджун, слушая внимательно.
— Он был не против твоей работы? — спросил он с осторожным интересом.
Крис покачала головой.
— Нет. Да и всё это было… знаешь, как он сам сказал — "для красивой обложки". Я была ему нужна как образ, а он мне — как защита. Его авторитет помогал.
Юнги фыркнул, делая глоток.
— Странные отношения…
— Не то слово, — усмехнулась Крис, глядя в сторону. — Как же он меня бесил. Даже если всё просто для картинки, спать с другими — мерзко. Сам себе репутацию портит.
— Да и как тебе можно изменять?! — воскликнул Марк, с пьяной обидой в голосе. — Ты же… глупая, знала ведь!
Она посмотрела на него устало, с мягкой улыбкой.
— Это было лучше, чем... — начала она, но резко замолчала. — Да забей. Разве ты не рад, что я приехала?
Марк сразу оживился, махнул рукой.
— Рад! Конечно рад! Теперь у меня есть собутыльник, пока вас нет, ребят! — сказал он, подмигнув остальным.
Все рассмеялись.
И вдруг над ухом Крис раздался чужой голос — женский, с лёгкой ноткой иронии:
— Слишком пошлая внешность, чтобы быть просто танцовщицей.
Крис обернулась, удивлённая, и тут же улыбнулась. Перед ней стояла девушка с русыми волосами и мягкими чертами лица. Её глаза сверкали — дерзко и по-доброму одновременно.
— Да ладно, — засмеялась Крис, вставая. — Не знала, что ты тоже здесь!
— Я тоже, — ответила та, обнимая её в ответ. — Марк бы хоть предупредил.
— А да! — вмешался сам Марк, махая рукой. — Крис, это Мира. Мира, это Крис. Хотя вы и так знакомы…
— Как всегда красива до жути, — сказала Мира с лёгкой усмешкой, увлекая Крис в сторону от парней.
Чимин приподнял бровь, глядя им вслед.
— А это кто?
— Давние подруги, — ответил Марк, откинувшись на диване. — Мира работает сексологом.
— О, может, к ней с просьбой обратиться? — поддел Тэхён, смеясь.
— Ахах, просто берёшь её за руку и тащишь в постель, что сложного? — добавил он, разливая напитки.
Марк махнул рукой.
— Да серьёзно, — сказал он уже почти с жалостью к себе. — Она никак не ведётся. Говорит, любит плохих и жестких.
— Тебе это не грозит, — фыркнул Юнги. — Ты же у нас мягкий и пьяный.
Все снова расхохотались.
А Чонгук, наблюдая издалека, видел, как Крис смеётся вместе с Мирой — искренне, до слёз, с тем самым блеском в глазах.
И понял: ему давно не встречалась такая улыбка.
Та, из-за которой хочется остаться.
Крис уже снова сидела на диванчике — теперь рядом с Чонгуком, потому что место оказалось свободным. Рядом расположилась и Мира. Девушки смеялись громко, открыто, без тени сценической сдержанности. Крис, закинув ноги под себя, сидела чуть боком, спиной к Чону, время от времени задевая его волосы своими. Её плечи едва касались его руки, а лёгкий аромат духов мешался с запахом виски и дыма.
Чонгук, расслабленный, смеялся вместе с Тэхёном и Чимином, обсуждая дурацкие моменты с репетиций, но время от времени взгляд всё равно возвращался — к ней. То на светлые концы волос, то на изгиб коленей, то на улыбку, когда она запрокидывала голову от смеха.
Мира оживлённо рассказывала историю, размахивая руками:
— Ну и короче, этот парень был настолько скромный, что кроме одной позы лёжа ничего не знал! — сказала она, закатывая глаза. — А когда я шепнула ему: «Чёрт, да трахни же меня как суку», — он покраснел как простыня и чуть не потерял сознание! Всё, я поняла — не мой типаж. Комфорт — хорошо, но секс тоже важен!
Крис согнулась пополам от смеха.
— Боже, подожди… — выдохнула она, размахивая руками перед лицом, пытаясь успокоиться.
— Так что, — продолжала Мира, — то, что говорят про «тихие омуты» — враньё. Там иногда даже ангелов нет, не то что чертей!
— Жалко парня, так и не получил желаемого из-за своей стеснительности, — подыграла ей Крис, едва сдерживая смешок.
Мира захохотала ещё громче.
— А меня не жалко?! Я готовилась, между прочим! Столько всего придумала, а он — просто молчит и лежит. Пиздец, а не секс! — сказала она с обидой, и от смеха уже подрагивал весь диван.
Даже ребята начали прислушиваться.
— Честно, Крис, если бы ты была парнем, я бы силой заставила тебя жениться на мне. Или, с такими темпами, стану лесбиянкой. Я никогда не забуду твоих движений на занятии! — сказала Мира и демонстративно сделала лёгкие круговые движения бёдрами, сидя на месте.
— Ты в своём уме?! — вскрикнула Крис, краснея и закрывая лицо руками.
— О, так ты ходила к ней на занятия? — подал голос Марк, ухмыляясь.
— Ага! — возмущённо сказала Крис, бросив на него взгляд. — Она заставила! Знал бы ты, что она заставляла делать — это был просто кошмар!
Она потянулась за бокалом, не заметив, что взяла не своё вино, а виски Чонгука. Сделала глоток, скривилась и сразу поняла.
— Ой, я перепутала… — произнесла она, виновато глядя на него.
Чонгук тихо рассмеялся.
— Ничего, — сказал он, — теперь, по крайней мере, ты попробовала, что такое мой вкус.
Она улыбнулась, слегка опустив глаза.
— Ну вот, — вставила Мира, — зато после занятий я теперь понимаю, почему за ней всё ещё бегают бывшие!
— А ты типа хуже? — поддела её Крис.
Джин, услышав, хмыкнул.
— Интересные у вас темы, девочки.
— А что вообще делают на занятиях у сексолога? — спросил Чимин, откровенно заинтересовавшись.
Мира откинулась на спинку дивана, закинув ногу на ногу.
— Зависит, что нужно, — спокойно сказала она. — Иногда учу раскрывать фантазии, иногда — помогать парам сблизиться. Однажды даже показывала, как правильно ставить позу, а то там кошмар был!
Она поднесла оливку к губам, облизнула их, и Чимин тут же наклонил голову, не отрывая взгляда.
— Я бы, для интереса, пришёл, — сказал он, оборачиваясь к Намджуну.
Мира усмехнулась.
— А может, все придёте? Бесплатное пробное занятие для друзей. Только Крис обязательно будет — я хочу ещё раз посмотреть на тебя в деле.
Тэхён прыснул.
— Звучит заманчиво.
— Всё, решено, — хлопнула в ладоши Мира. — В понедельник, после шести, устроит?
— Да, — кивнул Джин, всё ещё смеясь.
— Супер! — подытожила она.
Все засмеялись громче.
А Крис, раскрасневшаяся, с сияющими глазами, встала и направилась к уборной, стараясь спрятать улыбку.
Чонгук заметил её отсутствие не сразу — но, когда смех за столом стих, что-то внутри будто опустело.
Не хватало её голоса. Того лёгкого, заразительного смеха, который наполнял комнату, будто тёплый свет.
Он поймал себя на мысли:
Почему я снова ищу её?
Оглядевшись, он увидел, как Крис выходит из дома. Свет из дверей скользнул по её фигуре — платье чуть колыхалось, шаги были неровные, с лёгким покачиванием.
Она шла по садовой дорожке к выходу, когда к ней подошёл какой-то мужчина — высокий, уверенный, с чуть хмельной улыбкой. Он что-то сказал и, не дожидаясь ответа, легко потянул её за руку, увлекая в танец.
Крис удивлённо отшатнулась, мягко оттолкнув его.
— Нет, я… спасибо, но я ухожу, — произнесла она тихо.
Но мужчина вновь шагнул ближе, касаясь её плеча и что-то шепча.
И тогда Чонгук встал. Даже не понял, когда именно — просто ноги сами пошли вперёд.
Его взгляд потемнел, движения стали резкими, как на автопилоте.
Он подошёл, не говоря ни слова, и уверенно притянул Крис к себе за талию.
— Сегодня она занята, — произнёс он тихо, но твёрдо.
Парень моргнул, растерянно поднял руки.
— Ладно, ладно. Надо было сразу сказать, — буркнул он и ушёл.
Крис, чуть пошатываясь, рассмеялась. Её ладони упёрлись в грудь Чонгука — горячую, твёрдую под тканью рубашки.
Она на секунду замерла, чувствуя, как под пальцами движутся мышцы.
Подняла голову. Их взгляды встретились.
В её глазах играли блики фонарей, а в его — отражался весь этот вечер.
— Высокий, — выдохнула она, покраснев, и тут же пьяно рассмеялась.
Он улыбнулся краем губ.
— Ты уже жутко пьяна, — сказал он мягко, придерживая её за плечо.
— Да… пожалуй, я поеду домой, — ответила она и повернулась, но тут же пошатнулась, чуть не упав.
Чонгук подхватил её, крепко удержав.
Её тело было лёгким, почти невесомым. В его руках она казалась чем-то хрупким и тёплым, и на миг ему захотелось просто не отпускать.
Он чувствовал её дыхание у своей шеи, и это почему-то будило в нём что-то древнее — желание защищать, оберегать.
Он молча провёл её до такси, держа за руку.
Когда машина подъехала, открыл дверь, помог сесть.
— Вот, — сказал он, возвращая ей телефон с уже набранным номером. — Мой контакт. Напиши, когда будешь дома, ладно? Чтобы я не переживал.
Крис улыбнулась — устало, но с теплом.
— Хорошо, Чон, — сказала она и, прежде чем закрыть дверь, послала ему воздушный поцелуй.
Такси тронулось.
Он стоял и смотрел, как фары тают в ночи, как машина уезжает вниз по дороге.
На губах осталась лёгкая улыбка.
А в груди — то самое чувство, которое он уже неузнавал.
Тёплое. Новое. Опасно живое.
Такси мягко тронулось, оставляя за окном неоновые огни вечеринки и тихое мерцание города. Внутри было полутемно и тихо — только ровный гул двигателя и редкие вспышки фар.
Крис сидела, прислонившись щекой к стеклу, наблюдая, как мимо пролетают улицы. Голова чуть кружилась, и всё происходящее казалось сном. Она прикрыла глаза, вспоминая его голос — низкий, спокойный. “Отпиши, когда будешь дома…”
Такси остановилось у её дома. Она расплатилась, поблагодарила водителя и, чуть пошатываясь, вышла на прохладный ночной воздух.
Подъезд встретил тишиной и запахом старого бетона. Поднимаясь по ступенькам, она то смеялась сама себе, то тяжело выдыхала — каблуки звенели о плитку.
Дверь квартиры закрылась за спиной тихим щелчком.
Крис с облегчением сбросила туфли, одна улетела к стене, другая осталась посреди коридора.
Платье, чуть мятое и пропитанное ароматом вечеринки, не захотело сниматься, и она, махнув рукой, просто рухнула в кровать прямо в нём.
Телефон светился на тумбочке.
Она взяла его, немного подумала, прикусив губу. Стоит ли писать?
Но он же сам попросил.
Она ухмыльнулась и набрала короткое сообщение:
“Я дома. Спасибо.”
Отправила, посмотрела на экран ещё секунду — и откинула телефон в сторону, с лёгкой улыбкой.
Лежала, крутилась на простыне, то зарываясь лицом в подушку, то закидывая руки за голову.
Тело всё ещё горело — то ли от вина, то ли от мыслей.
Постепенно дыхание стало ровнее.
Она посмотрела в окно — луна висела прямо над домами, бледная, холодная, спокойная.
И под её светом, с тихим выдохом, Крис закрыла глаза.
Тишина.
Спокойствие.
И странное ощущение, что этот вечер только начинает жить — где-то глубоко внутри неё.
Утро встретило её мягким светом, пробивающимся сквозь шторы. Голова чуть гудела — не от вина, скорее от переполненности вчерашним.
Крис долго не открывала глаза, просто слушала тишину.
Где-то за окном проезжали машины, капал конденсат с кондиционера, а в телефоне тихо мигнуло уведомление.
Она потянулась, взяла телефон — короткое сообщение от него:
«Рад, что добралась. Спи спокойно.»
Она улыбнулась, без всякой причины. Просто от тепла, которое оставили эти слова.
Поднявшись, Крис пошла на кухню. В зеркале на стене мелькнула растрёпанная фигура — платье смято, волосы спутаны. Она рассмеялась, заливая кофе.
А потом — привычный ритм.
Тёплый душ, джинсы, футболка, наушники, путь в клуб.
Днём, без света софитов и музыки, «Velvet Flame» казался другим — пустым, выжатым, с запахом дезинфицирующих средств и усталости.
Девушки собирались на тренировку: кто-то растягивался у зеркала, кто-то листал телефон.
Когда Крис вошла, разговоры на секунду стихли, но потом продолжились — шепотом, не в её сторону.
Она чувствовала их взгляды, но привычно улыбалась.
— Слышала, говорят, она Марку не просто танцами обязана, — шепнула кто-то сзади.
— Ага, видела, как он на неё смотрит. Сомневаюсь, что это только бизнес, — ответил другой голос.
Крис опустила взгляд, сделала глоток воды и просто натянула улыбку.
Она знала, что если хоть одно слово скажет — слухи станут громче.
Иногда люди видят в стриптизёрше только тело.
Им проще назвать эскортницей, чем понять, что это — сцена, пластика, искусство контроля, боль в мышцах, выученные линии движения.
Её это ранило, но она научилась держать спину прямо.
Когда-нибудь, думала она, я сломаю эти границы.
Но пока — будет терпеть.
Просто улыбаться, танцевать, дышать.
Она подошла к пилону, взяла холодный металл ладонью и начала движение.
Тело привычно включилось в ритм.
В каждом повороте, каждом изгибе — не соблазн, а сила.
И в отражении зеркала — не просто девушка,
а человек, который учится нести свой огонь, не обжигаясь.
Вечер. Квартира Чонгука тонула в полумраке — только мягкий свет от экрана телевизора и гулкий ритм геймпада в руках. Он сидел на диване, перед ним — ноутбук, открытое видео с последнего концерта.
На экране — он сам, в ярком свете прожекторов, поющий, улыбающийся, взаимодействующий с фанатами. Всё выглядело безупречно.
Но, глядя на запись, он вдруг почувствовал… странную отстранённость.
Вот он — поёт, двигается, живёт. А внутри — будто не он.
Он перемотал момент, где камера поймала его крупным планом. Взгляд — уверенный, но будто бы за стеклом.
Раньше он не замечал этого.
Почему раньше не замечал пустоты? Или теперь просто есть с чем сравнить…
Мысль мелькнула и застряла.
Образ Крис — как вспышка. Танец. Взгляд. Её смех.
Всё то живое, чего в нём самом не хватало.
— Эй, Кук! — Тэхён вынырнул из коридора с контроллером в руках. — Хватит втыкать в себя, пошли!
— Что?
— Дуэль. В Tekken. Тебе нужен вызов, а не самокопание.
Чонгук хмыкнул, но взял второй геймпад.
— Только не плачь, когда проиграешь.
— Я? — Тэхён притворно возмутился. — После того, как я уронил Намджуна пять раз подряд? Да я бог арены!
— Ну-ну, — усмехнулся Чонгук.
Пальцы застучали по кнопкам. На экране герои сошлись в драке — динамика, удары, крики.
В какой-то момент они оба заорали одновременно:
— БЛОК, БЛОК!
— Да где он, чёрт возьми?!
— СТОЙ, НЕ ТАК!
Смех заполнил комнату. Чонгук впервые за день рассмеялся по-настоящему. Тэхён рухнул рядом на диван, тяжело дыша от азарта.
— Вот! Видишь? Жизнь снова вернулась в твои глаза, — сказал он, ткнув пальцем. — А то ходишь, как будто тебя кто-то выключил.
— Может, просто устал.
— Или просто кто-то тебя включил, — с хитрой ухмылкой заметил Тэхён.
Чонгук бросил в него подушку.
— Иди к чёрту.
В этот момент в комнату влетел Чимин, сияя, как лампа:
— Ребята! Нашёл инсту Миры!
— Что?! — Тэхён подпрыгнул. — Давай сюда!
Чимин развернул телефон. На экране — страница с селфи Миры: длинные ноги, фирменная улыбка, цитаты про страсть и уверенность.
— Смотри, — сказал Тэхён, — он даже лайк поставил!
— Не ставил! — возмутился Чимин, но покраснел.
— Ага, конечно. Так и скажи, что нравится тебе эта сексолог.
— А что, не нравится? — невинно спросил Джин, проходя мимо с кружкой чая. — У неё отличный контент. Научно-познавательный.
Все заржали.
— Подожди, — сказал Чонгук, — а Крис есть?
— Есть! — радостно сказал Чимин и быстро нашёл вторую страницу. — Вот.
На экране — совсем другой мир.
Фотографии с моря, солнечные пляжи, мокрые волосы, мотоциклы, рассветы и улицы городов.
Она — смеющаяся, свободная, с искренними глазами.
Но ни одного видео с танцем. Ни намёка на то, чем она живёт ночью.
— Хм, — сказал Тэхён, листая ленту. — Совсем другая. Как будто не та, что на сцене.
— Может, потому что эта — настоящая, — тихо произнёс Чонгук, сам не заметив.
Ребята переглянулись, но не стали ничего говорить.
Чимин хмыкнул, скрывая улыбку.
А Чонгук, глядя на фото, вдруг понял: впервые за долгое время он хочет узнать кого-то не потому, что интересно,
а потому, что важно.
Автобус гудел ровно и мягко, укачивая всех лёгкой вибрацией. За окном тянулись дороги, холмы и далекие вывески. Команда ехала на концерт в Пусан — усталые, но в хорошем настроении.
Чонгук сидел у окна, в наушниках, глядя на пробегающий поток машин. Вокруг гулко звучали голоса ребят, кто-то шутил, кто-то клевал носом.
И вдруг что-то заставило его вскинуть взгляд.
На соседней полосе стоял чёрный Kawasaki, двигатель тихо урчал, словно зверь перед прыжком. Девушка на байке — в шортах, в обтягивающей чёрном топе с рубашкой, изогнутая в лёгком прогибе, идеально ровная спина. На руке — знакомый силуэт татуировки змеи.
Чонгук напрягся.
Не может быть…
Чёрный шлем блеснул в свете, и из-под него выпали пряди — тёмные, с огненными кончиками.
У него пересохло во рту.
— О, — хмыкнул Хосок, тоже заглянув в окно. — Это же Крис!
Чонгук обернулся на него.
— Ты уверен?
— А ты посмотри, — сказал тот, кивая на мотоцикл.
И в тот же миг загорелся зелёный.
Девушка чуть наклонилась вперёд, дала газ — и байк сорвался с места, словно стрела. Движение — плавное, уверенное, сексуально точное. Даже прохожие обернулись, кто-то достал телефон, снимая её, не зная, кто под шлемом.
Машина, в которой ехали парни, на секунду будто замерла в воздухе.
— Крутая, — протянул Юнги, наблюдая, как мотоцикл исчезает за поворотом.
— Завтра, кстати, у нас урок сексологии, — напомнил, смеясь, Джин.
— Интересно, — сказал Намджун, поправляя очки. — Никогда таким не интересовался.
— Сосредоточьтесь лучше на концерте, — отрезал менеджер с переднего сиденья.
Все притихли, но Чонгук ещё долго смотрел в окно, будто надеялся увидеть тот мотоцикл снова.
А внутри, как назло, стало теплее и беспокойнее.
Он не мог объяснить — откуда это чувство.
Но знал точно: сегодня его уже не отпустит.
Зал гудел от ожидания — тысячи голосов, вспышки телефонов, волны света, катящиеся со сцены. Концерт в Пусане всегда был особенным — море рядом, воздух влажный, словно сам город дышал ритмом музыки.
Чонгук стоял за кулисами, поправляя микрофон. Сердце билось спокойно, но где-то глубоко внутри тлело то странное чувство, начавшееся с утра, с того светофора.
Она ли это была?..
Музыка ударила первой волной. Свет. Шум. Аплодисменты.
Он вышел на сцену — привычно, уверенно, но взгляд всё время ускользал куда-то в толпу, в огни, за границы света.
Тысячи лиц, но ни одно не то, что он искал.
Он пел, двигался, улыбался, но мысли то и дело возвращались — к черному мотоциклу, к изгибу талии, к красным кончикам волос, выбившимся из шлема.
И когда последняя песня стихла, зал взорвался аплодисментами.
Он кланялся, благодарил, но где-то под сердцем пульсировала странная тоска — будто отдал часть себя туда, на дорогу, за тем байком.
Где-то далеко, на побережье, ветер гнал пену по песку.
Море вздыхало тяжело, тянущее за собой вечернюю дымку.
Чёрный Kawasaki стоял у обочины.
Крис сняла шлем — волосы, выбившись, рассыпались по плечам, красные концы вспыхнули в закатном свете.
Она шагнула босиком по песку, чувствуя под ногами прохладные крупинки, и остановилась у самой кромки воды.
Волны мягко били по лодыжкам, оставляя солёные следы.
Крис присела, обхватив колени руками, глядя, как солнце тонет в линии горизонта.
Ветер трепал волосы, запах соли и свободы наполнял воздух.
Она глубоко вдохнула.
На секунду стало тихо — только плеск моря и собственное дыхание.
Иногда, — подумала она, — чтобы почувствовать себя живой, нужно просто ехать вперёд, пока ветер не выжжет всё лишнее.
Она улыбнулась, глядя на уходящие волны, и подняла взгляд к небу.
Луна уже поднималась над морем — холодная, как взгляд того, кого она не могла выбросить из головы.
За кулисами всё гудело: смех, разговоры, хлопки по плечам, обнимания. Концерт прошёл идеально — публика визжала, сцена дрожала от криков, и теперь ребята, мокрые от пота и адреналина, обнимались, радуясь, что всё позади.
— Вот это было мощно, — сказал Хосок, вытирая лицо полотенцем. — Я думал, фанаты просто снесут зал.
— Ну, мы же не зря репетировали, — отозвался Джин, глотая воду из бутылки.
— Намджун, — вмешался Тэхён, усмехаясь, — ты видел лицо менеджера, когда Чимин чуть не упал со сцены?
— Эй, я не упал, я просто эффектно спустился, — возмутился Чимин, и все рассмеялись.
Вокруг стоял хаос — звукари убирали оборудование, визажисты бегали с полотенцами, кто-то включил музыку потише. Но Чонгук молчал. Он сидел на диване в углу, голова опущена, в руках телефон.
Он листал ленту. И вдруг — остановился.
Фото.
Она.
На берегу моря.
Всё в оттенках заката. Волосы растрёпаны, на плечах рубашка нараспашку, под ней — топ. Глаза прищурены от солнца, улыбка чуть усталая, но настоящая. На песке рядом мотоциклетный шлем.
Подпись короткая:
“Воздух пахнет солью и свободой.”
— Эй, Кук, ты где завис? — поддразнил Тэхён, подсматривая через плечо. — О, смотри-ка, кто это у нас.
Чонгук тихо усмехнулся.
— Просто фото.
— Просто фото, ага, — хмыкнул Юнги. — А глаза у тебя такие, будто ты сейчас влюблён в экран.
Чимин подошёл, взъерошил его волосы:
— Похоже, наш Чон нашёл себе источник вдохновения.
— Хватит, — отмахнулся он, но уголки губ всё равно дрогнули.
Менеджер вошёл в гримёрку, хлопнув в ладони:
— Всё, ребята, собираемся. Автобус через двадцать минут.
Чонгук кивнул, убрал телефон, но на секунду ещё посмотрел на экран, где всё ещё светилось фото — она у моря, ветер, закат.
Воздух пахнет солью и свободой.
Он провёл пальцем по экрану и подумал, что, возможно, впервые за долгое время ему хочется быть не просто артистом,
а человеком, который тоже дышит этим воздухом.
Утро началось с вибрации телефона. Экран мигнул в полумраке, и Крис, ещё не открыв глаза, нащупала устройство на тумбочке.
Одно сообщение.
От Ника.
“Возвращайся.”
Всего одно слово. Но достаточно, чтобы настроение мгновенно испортилось.
Она долго смотрела на экран, потом просто выдохнула и нажала «Блокировать».
Холодное спокойствие сменилось лёгкой досадой.
Крис встала, прошла на кухню, включила кофемашину. Пока кофе капал в кружку, она открыла окно. Утро было свежее, шумное — где-то лаяли собаки, доносился запах жареных вафель от уличного кафе.
Она наложила себе хлопья, взяла телефон и почти сразу он зазвонил.
— Алло?
— Доброе утро, звезда! — голос Миры звучал, как обычно, бодро и слегка насмешливо. — Ты не забыла, что сегодня у нас занятие?
— Нет, помню, — ответила Крис, зевая.
— Отлично. И… слушай, а что между тобой и Чоном?
Крис чуть не поперхнулась кофе.
— Что? О чём ты вообще?
— О, не прикидывайся, — хмыкнула Мира. — Я секс чувствую за километр. А между вами — просто пахнет страстью!
Крис закатила глаза, но щеки всё равно вспыхнули.
— Бред, — буркнула она, глядя в окно.
— Ой, ой. Посмотрим, посмотрим, — засмеялась Мира. — Короче, жду тебя пораньше. Есть, что показать.
Телефон пискнул — соединение оборвалось.
Крис ещё секунду смотрела на экран, потом вздохнула.
Она включила музыку — лёгкий ритм, чтобы отвлечься. Пока варился второй кофе, она собрала волосы в небрежный пучок, надела лёгкую майку и джинсы.
Поставила кружку в раковину, проверила сумку: бутылка воды, сменная обувь, резинка для волос, блокнот.
Её взгляд на секунду задержался на зеркале — отражение всё то же, но в глазах будто появилась новая искра.
Может, от вчерашнего моря. Может, от кого-то, кто смотрел на неё иначе.
Она накинула куртку, закрыла дверь и направилась вниз по лестнице.
Впереди был день — обычный, но с тем лёгким ожиданием, которое появляется, когда где-то глубоко знаешь:
сегодня всё может измениться.
Студия Миры пахла маслом жасмина и кофе. В воздухе висел мягкий полумрак и ленивые тени от занавесок.
Крис вошла первой, как и просила подруга: тренировочный топ, графитовые лосины с лёгким пуш-апом на бёдрах — обычная форма для занятий, но на ней всё сидело особенно естественно.
— О, приветики! — радостно воскликнула Мира, выскальзывая из-за стойки с планшетом.
— Привет-привет, — улыбнулась Крис. Девушки обнялись, после чего уселись прямо на коврик в центре зала.
Мира выглядела взволнованной: крутила чашку в руках, прикусывала губу.
— Я просто… немного волнуюсь. Поэтому позвала тебя раньше. Я ведь ещё никогда не проводила такие занятия для знаменитостей. И если честно, я была пьяна, когда вообще предложила это, — выпалила она, смеясь, но глаза её выдали нервозность.
Крис прыснула.
— Да ладно тебе. Всё будет отлично. Ну, максимум покажешь им пару движений… может, даже научишь двигаться в позе “нездницы” вот так? — она сделала комичный изгиб, слегка покачав бёдрами.
Обе рассмеялись. Смех снял напряжение, и воздух в комнате стал легче.
— Как ты вообще? — спросила Мира, поднимаясь и направляясь к чайнику.
— Да вроде нормально… хотя, — Крис пожала плечами, — боже, никак не могу перестать думать о Нике.
Мира вздохнула, доставая две кружки.
— Я была рада, что ты его бросила. Но, честно, переживала, что он тебя найдёт. Хорошо, что ты переехала сюда. Он же реально… ну, ты понимаешь.
— Чокнутый, — добавила Мира, добавляя сахар. — А как ты вообще согласилась с ним мутить?
— Ой, — Крис усмехнулась, усаживаясь обратно на коврик, вытянув ноги, — это была ошибка… но и спасение. В Штатах меня часто сравнивали с эскортницей, и ты же знаешь, до чего доходило. С ним было проще — он мафиози, и все затыкались.
Мира нахмурилась, протягивая ей кружку.
— Вспомнить, что тебе там говорили — то ещё. Но, Крис, он реально больной. Помешан на тебе и при этом гулял. Сейчас хоть отстал?
— Писал недавно, но я его блокнула, — тихо призналась Крис, сжимая губы.
— Печально, — выдохнула Мира. — Но хоть теперь ты свободна.
В этот момент дверь с мягким стуком открылась.
Сначала показался Марк, а за ним — ребята из BTS.
Смех, шум шагов, приглушённые голоса.
Крис и Мира переглянулись.
— Начинается, — с иронией прошептала Мира, быстро пряча в карман телефон.
Крис сделала глубокий вдох и чуть улыбнулась — предчувствие было странным: будто весь день шёл именно к этой секунде.
Ребята вошли один за другим: Марк — первым, за ним Джин, Чимин, Намджун, Юнги, Хосок, Тэхён и чуть позади — Чонгук.
В комнате сразу стало оживлённо — смех, лёгкий шум, приветствия.
— Привет, — первой сказала Крис, стараясь говорить спокойно, хотя сердце на миг замерло.
— Привет, — отозвались вразнобой.
Она невольно встретилась взглядом с Чонгуком. Короткий, почти случайный — но от него по спине прошёл едва заметный ток.
Спокойно, Крис. Это просто взгляд. Просто парень. И вообще — всё из-за Миры, мысленно выругала себя она, отворачиваясь.
— Ну что, устраиваемся? — бодро сказала Мира, хлопнув в ладони. — Садимся в круг, чтобы всем было видно друг друга.
Парни расселись кто как — на ковриках, кто-то прямо на полу, кто-то с подушкой под спиной. Крис опустилась рядом с Мирой, стараясь держать лёгкую улыбку.
— Так, господа, — начала Мира, хитро прищурившись. — Обещаю, сегодня вас никто не заставит танцевать так, как танцует Крис, — тут она многозначительно посмотрела на подругу.
— Слава богу, — буркнул Джин. — А то я уже думал, придётся показывать, как двигать бёдрами. Хотя, если честно, я это умею.
Смех заполнил зал. Крис засмеялась вместе со всеми, напряжение немного отпустило.
— Отлично, раз вы такие уверенные, — подмигнула Мира. — Но начнём не с практики, а с разговора. Давайте просто обсудим. Если у вас есть вопросы — о сексе, желаниях, страхах, границах — те, которые вы, может, никогда не решались озвучить… самое время. Без стеснения.
Парни переглянулись. Повисла тишина, потом первым заговорил Намджун.
— Есть ли способы лучше понимать свои желания и границы?
Мира кивнула, отвечая спокойно, как профессионал:
— Конечно. Самое первое — наблюдать за реакцией тела, а не только за мыслями. Желание — это не картинка в голове, а отклик внутри. Иногда важно научиться ловить момент, когда тебе комфортно, когда интересно, а когда тело говорит "нет". И не путать это с привычкой или ожиданиями партнёра.
Джин откинулся на ладони:
— А как правильно говорить о сексе и желаниях, чтобы не вызвать у партнёрши защитную реакцию?
— Ключ в тоне и моменте, — объяснила Мира. — Не давить, не требовать. Говорить через "мне хотелось бы", "мне интересно попробовать", а не через "ты должна". И, пожалуйста, не после ссоры и не в постели. Тогда это звучит не как упрёк, а как доверие.
Тэхён поднял руку, усмехнувшись:
— А если партнёрша чего-то не хочет или избегает близости?
— Тогда вопрос — почему. У каждой причины есть корень: страх, усталость, обида, боль. Иногда это не про "не хочет", а про "не может". Не давите. Лучше сказать: "я рядом, когда будешь готова". Это сильнее любой настойчивости.
Чимин наклонился вперёд:
— А как обсуждать фантазии, чтобы не было неловко?
Мира рассмеялась:
— Вот так же — с улыбкой. Фантазии — это не приговор, это игра. Если ты умеешь говорить об этом легко, партнёр это чувствует. Иногда начни с вопроса: "а тебе снилось что-нибудь интересное?".
Хосок, задумчиво крутя браслет:
— А как не терять влечение, когда отношения долгие?
— Менять ритм, — сказала Мира. — Не обязательно менять партнёра, достаточно менять сценарий. Не всегда должно быть “правильно и красиво”. Иногда нужно позволить быть спонтанным, неидеальным. И помнить: сексуальность начинается не в спальне, а в голове.
Марк поднял бровь:
— Как понять, что партнёрша действительно получает удовольствие, а не имитирует?
— Слушать дыхание, — мягко ответила она. — Настоящее удовольствие никогда не выглядит одинаково. Если женщина расслаблена, не боится звука, движется сама, а не подстраивается — это настоящее. И никогда не судите только по внешним признакам.
Юнги тихо вставил:
— А какие позы комфортнее для женщин, с точки зрения анатомии?
Мира улыбнулась:
— Те, где женщина может контролировать угол и глубину. Всё индивидуально. Но если вы хотите быть внимательнее — дайте ей вести. Иногда просто держать за талию, позволить выбрать темп — уже акт уважения.
Пауза.
И тогда, слегка опустив взгляд, заговорил Чонгук:
— Насколько распространён интерес к элементам БДСМ… или, ну, “игровым” сценариям — среди женщин?
В тот момент Крис непроизвольно закусила губу.
Мира, заметив, едва удержала улыбку.
— Очень распространён, — ответила она серьёзно. — Не все об этом говорят. Для многих женщин это не про боль или подчинение, а про доверие и энергию контроля. Когда женщина чувствует себя в безопасности, она может позволить себе быть другой.
Чимин хмыкнул, перелистывая что-то в телефоне:
— Почему с одной женщиной тяга не ослабевает годами, а с другой исчезает быстро?
— Потому что дело не только в теле, — сказала Мира. — Настоящее влечение — это совпадение миров. Когда эмоциональная связь сильнее, чем просто желание.
— А как сохранить страсть, если всё уже стабильно? — спросил Джин.
— Страсть умирает, когда исчезает любопытство, — ответила Мира. — Не бойтесь удивлять. Новое место, новая одежда, новый разговор. Даже просто смотреть друг другу в глаза по-настоящему — уже способ вернуть огонь.
Намджун кивнул:
— Мужчинам часто говорят “будь активнее”, “будь лидером”, но как не потерять при этом чувственность и тонкость?
Мира улыбнулась:
— Настоящий лидер чувствует партнёра, а не использует его. Быть сильным — не значит быть грубым. Чувственность — это умение видеть эмоцию, слышать дыхание, улавливать темп. Настоящая страсть — это сила и нежность в одном ритме.
Комната замерла.
Кто-то кашлянул, кто-то неловко усмехнулся.
Но в воздухе осталась густая, теплая энергия — как после исповеди.
Крис всё это время сидела чуть сбоку, стараясь не смотреть на Чонгука, но чувствовала: его взгляд всё равно на ней.
И это смущало сильнее, чем любые слова о страсти.
После паузы, когда разговор вроде бы подошёл к концу, Мира уже собиралась подытожить, но Чонгук снова поднял взгляд:
— А можно ещё один вопрос?
— Конечно, — мягко ответила Мира.
Он говорил спокойно, но в голосе слышалась настоящая любопытность:
— Нормально ли иметь близость без отношений? И правда ли, что для девушек секс всегда что-то значит… что он привязывает?
На мгновение в зале стало тихо. Все взгляды устремились на Мирy.
Она чуть наклонила голову, задумчиво крутя ложку в кружке:
— Хороший вопрос. Секс без отношений — не преступление, пока оба честны и эмоционально готовы. Но да, многим девушкам физическая близость действительно может казаться чем-то большим, чем просто тело. Это биохимия — окситоцин, доверие, ощущение сопричастности. Женщина, позволяя к себе прикоснуться, впускает не только физически, но и психологически. Поэтому важно понимать, во что вы оба входите.
Крис слушала, стараясь не двигаться, но снова поймала себя на том, что взгляд Чонгука скользнул по ней — и будто остановился. Она отвела глаза, почувствовав, как к щекам приливает жар.
— Ну всё, давайте разбавим атмосферу, а то вы все такие серьёзные, — встрял Тэхён. — Я вот хочу спросить — это правда, что девушкам больше всего нравится поза наездницы?
Пару секунд стояла абсолютная тишина.
А потом Крис и Мира переглянулись… и одновременно расхохотались.
— Что? — недоумённо спросил Хосок.
Мира хитро прищурилась, голос стал мягким и тёплым, но с лёгкой хищной ноткой:
— Если у девушки сильные мышцы ног — да. И если она расслаблена — да. Иначе это просто фальшь.
Марк вскинул брови:
— В смысле “расслаблена”? Как это понять?
Мира посмотрела на Крис с лукавой улыбкой:
— А ну, покажи.
— Что?! — глаза Крис округлились. — Ну уж нет!
Она резко встала, делая шаг назад, но Мира ловко схватила её за щиколотку:
— Не уйдёшь!
— Отпусти! Сама показывай, ты тут специалист! — крикнула Крис, пытаясь вырваться — но неудачно: поскользнулась на коврике и, потеряв равновесие, села прямо на пол.
— Вот видишь, — спокойно сказала Мира, хохоча, — если бы показала, не упала бы.
— Мира… — простонала Крис, потирая ушибленную пятую точку.
— Ладно, — улыбнулась та, поднимаясь. — Смотри. — Она медленно опустилась на колени, делая плавное движение бёдрами. — Главное — живот не напряжён, движения не такие, — она показала резкие толчки вверх-вниз, — а плавные, волнообразные. Когда женщина двигается так, значит, она в моменте. Ей хорошо.
Ребята хором прыснули. Чимин смотрел с неподдельным интересом, а Тэхён притворился, что делает заметки.
— Вот это урок, — усмехнулся Юнги.
Мира, смеясь, облокотилась на Крис:
— Так что расслабление — ключ ко всему.
Чонгук мельком посмотрел на Крис — она покраснела, но на губах всё равно играла улыбка.
Марк поднял руку:
— А у меня практический вопрос. Как мне затащить в постель девушку, которая говорит, что любит “плохих и жёстких”?
— О, началось, — вздохнул Джин.
— Есть такой тип, — задумчиво произнесла Крис, глядя куда-то в пол. — Их не нужно убеждать. Просто берёшь за руку, молча ведёшь в сторону и действуешь уверенно. Иногда — комплимент, взгляд, молчание. Всё.
— Факт, — кивнула Мира и чокнулась с ней кружкой.
— Эй! — возмутился Марк. — Когда я спрашивал тебя об этом, ты молчала!
Крис закатила глаза:
— Потому что я уже и так опозорилась сегодня с ног до головы. И вообще — найди себе наконец девушку, устала я слушать сплетни про нас.
— Сплетни? — нахмурился Марк. — Какие ещё сплетни?
Крис удивлённо подняла брови:
— А ты не слышал?..
В зале повисло любопытное напряжение, и все как по команде уставились на неё.
Крис закатила глаза:
— И вообще — следи лучше за своим клубом, а не за моими ответами.
Она встала, взяла бутылку воды и, попрощавшись с ребятами, направилась к двери.
— Не понял… — пробормотал Марк, озадаченно.
Мира поднялась, нахмурившись:
— Ты реально дурак. Даже я слышала, хотя не хожу в твой клуб.
— Что? Что говорят? — спросил он, чувствуя, как по спине прокатывается холод.
Хосок приподнял бровь:
— Это что-то плохое?
— А какие ещё бывают слухи? — скривилась Мира. — Говорят, будто Крис через постель попала к тебе.
— Чего?! — резко вскочил Марк. — Да вы что, с ума сошли?! Она мне как сестра!
— Мы-то знаем, — спокойно ответила Мира, глядя прямо ему в глаза. — Но другим всё равно. Им нужен скандал, не правда.
Он опустился обратно на коврик, выдохнул и пробормотал:
— Ладно… придумаю, как это прекратить. Спасибо за “познавательный урок”, кстати.
— Да, было классно, — сказал Чимин, всё ещё краснея.
— Надеюсь, и приятно, — подмигнула Мира.
Джин махнул рукой:
— Пока-пока. Ещё как-нибудь заглянем.
— Да-да, приходите! — ответила Мира, провожая их взглядом.
Чонгук уже собирался выйти, когда заметил под стулом упавшую резинку для волос. Он поднял её.
— Она забыла, — сказал он, протягивая.
Мира взглянула на него, потом усмехнулась:
— Ну вот и отдашь. У меня дел куча. — Она подтолкнула его к двери и закрыла её за ним.
Чонгук остался в коридоре, глядя на резинку в ладони.
Пальцами машинально повертел — и неосознанно поднёс ближе.
Пахло ею — сладко, тепло, чуть пряно, как вечер после дождя.
Он выдохнул, коротко, почти с досадой — и всё же засунул резинку в карман.
Две недели пролетели, будто в тумане.
Для Чонгука дни сливались в одно бесконечное полотно репетиций, съёмок и гастрольных сборов. Он почти не спал — три, максимум четыре часа в сутки. Будильник звенел, глаза открывались сами, мышцы болели, но он вставал и шёл.
Всё по расписанию: сцена, вокал, интервью, улыбка.
Механизм работал идеально, только внутри что-то дрожало — от усталости и… ещё чего-то.
Каждый раз, когда он открывал сумку, взгляд невольно цеплялся за тонкую резинку для волос.
Он прятал её глубже, в боковой карман, но всё равно доставал.
Прижимал в кулаке, будто амулет.
Хватит! Зачем ты о ней думаешь? — говорил он себе.
Но мысли возвращались, словно отголосок мелодии, которую невозможно забыть.
Крис жила в своём ритме — работа, зал, дом.
Но атмосфера вокруг сгущалась.
Сплетни в клубе множились, как сорняки. Кто-то шептался в раздевалке, кто-то кидал насмешливые взгляды.
“Через постель пробилась.”
“Да она у Марка на содержании.”
“Вот почему у неё лучшие выходные.”
Каждый раз Крис делала вид, что не слышит.
Улыбка, как щит.
Но внутри копилось. Медленно, но неотвратимо.
И как будто этого было мало — Ник снова появился.
Номера каждый раз новые.
Сообщения — короткие, злобные, вязкие.
“Если не приедешь — солью твои фото.”
“Подумай, сколько тебе терять.”
Фото — фейковые, фотошопленные. Но угроза выглядела правдоподобно.
И страшно было не за репутацию, а за то, что он всё ещё рядом, даже издалека.
Она не отвечала.
Просто выключала звук, стирала переписку, шла на тренировку.
Только танцы спасали.
Пока звучала музыка — тело было живым.
Но в последнее время даже она не могла полностью спрятаться за ритм.
Последний вечер стал переломным.
Клуб, полумрак, прожекторы, сцена блестит.
Крис двигалась по краю подиума — пластика, уверенность, дыхание зала.
И вдруг — чужая рука.
Резкий захват за ногу.
Мгновение — и пол уходит из-под ног.
Она падает спиной, воздух вырывается из лёгких, над ней — силуэт пьяного мужчины, липкая ухмылка, тяжесть.
Крик.
Рывок.
Охрана успела.
Шум, хаос, музыка обрывается.
После этого — пустота.
Боль в спине, дрожь в руках.
Она не плакала, просто сидела за кулисами и молчала.
Марк первым подошёл.
— Возьми выходные. Три дня. Без разговоров. — Голос его был серьёзен, без шуток.
Она кивнула.
Три дня тишины.
Но даже дома, лёжа на кровати, Крис не могла уснуть.
Тело вроде бы отдыхало, а разум возвращался к тому мгновению — к руке, к падению, к страху.
И где-то глубоко под всем этим, как тихий свет в темноте, стоял его образ — спокойные глаза, хриплый голос, короткое “отпиши, когда будешь дома”.
А в это время Чонгук стоял на балконе гостиницы, глядя на город, держа в руке ту самую резинку.
Сжал кулак.
Почему именно она?
Ответа не было.
Ночь была бесконечной.
Чонгук сидел на диване в полутёмной гостиной, в одних лишь штанах. Телефон лежал рядом, экран светился бледным светом, но уведомлений не было.
День снова закончился поздно — репетиции, встречи, студия. Всё по кругу. И всё равно — сна не было.
Он пытался заснуть, но мысли шли волнами.
Шумели.
Били по вискам.
В душе каша — раздражение, усталость, пустота.
Он посмотрел на часы — почти три ночи.
В доме было слишком тихо.
Слишком.
Он налил себе виски, крепкий, обжигающий. Глоток — второй — третий. Жидкость жгла горло, но не согревала. Он закрыл глаза, надеясь, что алкоголь утянет в сон, но… пустота только разрасталась. Телефон снова в руке.
Он не думал, просто набрал сообщение Марку:
Хочу заказать приват. Сейчас.
Ответ прилетел мгновенно:
Хорошо. Кого-то конкретного?
Пальцы будто сами написали:
Крис.
Долгая пауза. Потом три точки.
И сообщение:
…Может, другую? Есть девочки не хуже.
Сердце у Чонгука сжалось. Почему-то злость поднялась к горлу.
Нет. Что-то случилось? Она не хочет? — быстро набрал он.
Ответ пришёл почти сразу:
Нет, просто был неприятный инцидент. Один клиент напал, и она пока дома. Отлеживается. Уже три дня. Но… я спрошу, может согласится.
Внутри что-то вспыхнуло. Необъяснимо, резко — гнев, тревога, ревность?
Он сжал телефон так, что костяшки побелели.
На неё напали.
Эти слова гудели в голове, как низкая частота баса.
Через пять минут на экране мигнуло новое сообщение:
Будет. Кинь адрес.
Чонгук скинул свой адрес дома, где сейчас был один.
Он сам не знал, зачем это делает. Пилона дома нет. Зачем вообще?
Но он просто хотел её увидеть.
Он вспомнил, как она двигается — плавно, уверенно, будто дышит вместе с музыкой.
Каждое движение у неё было как эмоция, выведенная телом.
Не показ, не желание понравиться — просто она. Настоящая.
Он провёл рукой по лицу, чувствуя жар, будто температура поднялась.
Давно не видел. Почему так тянет?..
Он встал, прошёлся по комнате, потом вернулся, посмотрел в окно.
Ночь — густая, беззвёздная.
Он снова налил виски.
И ждал.
Звонок в дверь прозвучал глухо, будто из другой реальности.
Чонгук вздрогнул, отставил бокал и медленно выдохнул, чувствуя, как внутри всё сжалось. Несколько секунд он просто стоял, прислушиваясь к собственному дыханию, потом поднялся и открыл дверь.
На пороге стояла Крис.
Длинное пальто с широким поясом, ворот поднят, губы чуть приоткрыты. Свет из коридора мягко ложился на кожу, подчеркивая изгиб скул и тонкую линию шеи. Она выглядела иначе — не как танцовщица, а как сама тишина, которая вот-вот сорвётся на шепот.
— Привет, Чон, — произнесла она легко, но в голосе чувствовалась какая-то мягкая усталость.
Он молчал пару секунд, вглядываясь в её лицо. Каждое движение — лёгкий наклон головы, касание волос — было до боли знакомо, но сейчас в ней чувствовалась не сцена, а жизнь.
— Привет, — ответил он хрипло. — Заходи.
Она шагнула внутрь, сняла пальто — и ткань мягко соскользнула вниз, открывая бархат тёмно-красного белья, тонкие линии кружева, цепочку на талии. На свету переливались узоры сетки чулок. Всё выглядело не вызывающе, а будто тщательно выстроенной формой — как броня из красоты.
Музыка зазвучала негромко — медленный, чувственный ритм, тот, что всегда открывал её танец.
— Я немного изменила движения, — сказала она, оборачиваясь. — Надеюсь, ты не против.
Он только кивнул, опускаясь обратно на диван.
Без футболки, в одних тёмных джинсах, с чуть растрёпанными волосами и усталым лицом. Кожа под мягким светом лампы казалась почти тёплой, и когда он сделал глоток виски, взгляд его стал резким, горячим, живым.
Крис двинулась плавно, будто пробуя пространство. Каждый шаг был как дыхание — тихий, уверенный, мягкий.
Она вращала бедрами в такт, корпусом будто скользила за звуком, то приближаясь, то ускользая.
Иногда рука скользила по её телу — шее, груди, талии — как будто она сама искала точку, где боль превращается в музыку.
Чонгук не сводил взгляда.
Он видел каждое движение, каждый изгиб, чувствовал, как в нём поднимается то странное, неясное — не просто желание, а тяга к её живости.
Он сжал бокал крепче, чувствуя жар в ладонях, но не от напитка.
Она подошла ближе, коснулась его подбородка кончиками пальцев, заставив поднять взгляд.
— Ты очень уставший, — прошептала. Голос её был тёплый, почти заботливый, и в нём больше было участия, чем флирта.
Он вдохнул, коротко, почти болезненно.
Она снова отступила, позволив музыке течь сквозь тело. Движения стали свободнее, чуть резче — будто она выдыхала всё, что держала в себе последние дни.
Он вдруг понял: перед ним не шоу, не работа. Это был танец живой женщины, которая выживает через движение.
Когда мелодия пошла на спад, она замерла, выпрямилась и встретилась с ним взглядом.
— В этот раз тоже сдержишься? — сказала тихо, чуть с улыбкой. Но за вопросом стояло не вызов, а тревога: остался ли в тебе кто-то живой, кто всё ещё чувствует?
Он отвёл взгляд, сделал глоток, и виски показался горьче обычного.
— Не знаю, — ответил он наконец, глухо.
И в этих двух словах было больше, чем признание. Это была усталость, желание, и что-то вроде боли — общей, почти одинаковой.
Красный неон медленно спадал на её кожу, переливаясь по линиям тела, будто огонь дышал вместе с ней.
Крис двигалась мягко, в ритме музыки, будто тени обвивали её движения.
Она плавно опускалась к дивану, касаясь его пальцами, то приседая, то снова вставая, давая свету скользить по изгибам и отражаться на её коже.
Чонгук сидел, чуть подавшись вперёд, локти на коленях, бокал почти забыт.
Он ловил каждый её шаг, каждое дыхание.
Свет бил с одной стороны — алый, живой, как пульс.
Крис подошла ближе, и он почувствовал лёгкое касание её пальцев — сквозь тишину, сквозь себя.
Её ладони коснулись его плеч. Напряжённых, горячих, будто натянутых струн.
Она отметила про себя: мышцы крепкие, чёткие линии — тело, где каждая деталь словно создана для сцены.
Наклонилась ближе, дыхание коснулось уха:
— Слушай и расслабься, — прошептала она.
И он подчинился.
Она отступила, начала двигаться вновь. Плавно, чуть дальше, то приближаясь, то делая поворот, а руки будто рисовали в воздухе линии, которые невозможно было не следить взглядом.
Дыхание, глаза, движение — всё в ней будто гипнотизировало.
Она не просто танцевала, она говорила телом, и он слушал, не мигая, чувствуя, как странное спокойствие и жар переплетаются внутри.
Она подошла ближе, присела перед ним, наклонила голову, глядя снизу вверх.
— И всё же ты напряжён, — прошептала тихо, с лёгкой, почти нежной ухмылкой.
— Не могу уснуть, — ответил он, голос срывался, хрипел.
Крис тихо села рядом, заглянула ему в глаза.
— Можно? — спросила она.
Он кивнул, и она аккуратно положила его голову себе на колени.
Пальцы легко скользнули по его волосам, запутались в тёплых прядях, перебирая их в ритме его дыхания.
— За это придётся доплатить? — усмехнулся он, не открывая глаз.
Она улыбнулась чуть уголком губ:
— Нет. Это бонус.
Она смотрела на его лицо — спокойное, красивое, правильное, но уставшее до предела.
Всё же айдол… — подумала она. — Живой человек, а не символ.
— Я расскажу тебе одну историю, — сказала она тихо. — Я часто засыпала под неё.
— Только не уходи, когда я усну, — попросил он, не открывая глаз.
— Хорошо, — ответила она, чуть сильнее проведя ладонью по его волосам.
Голос её стал мягким, почти шёпотом:
«Жил актёр. Его любили миллионы, но сам он чувствовал себя пустым.
И была девушка, которую мир называл неправильно — эскортницей.
Они встретились однажды, не по сценарию.
Он увидел в ней не тело, а взгляд.
Она — не славу, а человека.
Но мир не прощает несочетаемого.
Её имя стало позором для него, его — приговором для неё.
Они пытались быть вместе, пока шум не стал громче, чем чувство.
И тогда она ушла.
Не потому что разлюбила,
а потому что поняла:
любовь — не всегда вместе.
Иногда — это просто не дать другому разрушиться.»
Крис говорила тихо, чуть улыбаясь — не горько, а как будто вспоминая.
С каждым словом его дыхание становилось ровнее.
Её пальцы мягко двигались по его волосам, по виску, по щеке.
Когда она закончила, он уже не отвечал.
Глаза закрыты, дыхание глубокое, спокойное.
Крис посмотрела на него ещё мгновение — и впервые за долгое время позволила себе просто сидеть в тишине, без защиты, без ролей.
Только она, он и мягкий красный свет, тающий на коже.
Утро пришло тихо.
Без привычного звона будильника, без раздражающего света от телефона.
Чонгук впервые за долгое время проснулся спокойно — без тяжести в груди, без тревоги.
Он не сразу понял, где находится.
Глаза открылись, и первое, что он почувствовал — тепло.
Что-то мягкое и живое под щекой.
Он приподнялся, слегка моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и замер.
Голова всё ещё лежала на коленях Крис.
Её руки покоились у него на спине, а его собственные — обнимали её за талию.
Лицо прижато к её животу, дыхание ощущало ритм её сна.
Она спала, сидя, немного неудобно, но спокойно.
Тёплая. Нежная. Пахнущая чем-то лёгким — смесью ванили и дыма, с её характерным оттенком.
Тёплая... и пахнет так приятно, — мелькнуло в голове.
Он осторожно, чтобы не разбудить, высвободился из её объятий.
Осторожно уложил её на диван, подложив под голову подушку, и накрыл пледом.
Стоял над ней ещё несколько секунд.
Смотрел.
Волосы чуть растрепаны, губы расслаблены, дыхание ровное.
Как будто ребёнок, заснувший после долгого пути.
Он улыбнулся, почти неслышно, и пошёл в душ.
Горячая вода стекала по телу, скользя по плечам и груди.
Он опёрся рукой о стекло кабины и закрыл глаза.
Я даже не заметил, как уснул…
Перед глазами снова её образ — мягкий голос, руки в волосах, история, шепчущаяся рядом с ухом.
Я слушал её и чувствовал её касания — и это так умиротворяло…
Пальцы медленно скользнули по стеклу.
Почему меня это делает счастливым?
Вода шумела, но мысли не смывались.
Неужели она мне действительно нравится?
Он глубоко вдохнул, позволив горячему пару обволочь грудь.
Да, она красива. Но ведь дело не только в этом.
Нормально ли, что я хочу видеть её постоянно?
Что хочу, чтобы она просто… была рядом?
Ответа не было.
Только тихое ощущение, что где-то внутри всё уже решено.
Он вышел из душа, накинул полотенце на влажные плечи, надел лёгкие шорты и прошёл на кухню.
На полу — её пальто, аккуратно сложенное пледом, на диване — Крис.
Она всё ещё спала, повернувшись лицом к спинке дивана, укрывшись до плеч.
Свет от окна мягко касался её кожи.
Чонгук тихо ухмыльнулся.
Впервые за долгое время захотелось сделать что-то простое, человеческое.
Он достал яйца, тосты, немного авокадо.
Поставил сковородку, включил плиту.
Шум масла и запах кофе наполнили дом.
Всё выглядело почти обыденно — если не считать, что в гостиной спала девушка, которая случайно вернула ему сон.
Он услышал лёгкий шорох — оглянулся.
Крис шевельнулась, сонно моргнула, приподнялась на локтях, не сразу понимая, где находится.
Её волосы спутались, глаза — полуприкрытые, взгляд блуждающий.
Она опёрлась руками на диван, морща нос, как ребёнок, и попыталась сфокусироваться на пространстве.
Чонгук невольно усмехнулся.
— Доброе утро, принцесса. — Он подошёл, держа в руках аккуратную стопку своей одежды. — Вот, оденься и пошли завтракать.
Он едва сдержал смешок, когда увидел, как она, всё ещё сонная, с припухшими губами и полузакрытыми глазами, пытается понять, кто перед ней и что вообще происходит.
— Доброе... — тихо, хрипловато выдохнула она, с трудом улыбнувшись.
Чонгук, всё ещё улыбаясь, вернулся к плите.
Кухня студия сливалась с залом, и он краем глаза видел, как она медленно встаёт, накидывает его футболку — слишком широкую, мягкую, пахнущую им.
Крис застыла на секунду, вдохнув запах ткани. Как же он приятно пахнет… — подумала она, чуть прикрывая глаза.
Она надела и шорты, которые едва держались на бёдрах, поправила волосы, и, босиком ступая по полу, подошла к кухне.
Села на высокий стул, кутаясь в плед.
— Прости, я, наверное, помешала тебе, — произнесла она тихо, неловко улыбнувшись.
Он обернулся с двумя тарелками в руках, поставил одну перед ней.
— Нет, всё нормально. — Его голос был тёплый, спокойный. — Это я должен тебя благодарить. Впервые за долгое время я так хорошо спал.
Крис чуть смутилась, но улыбнулась.
— Значит, история сработала?
— История — да. Но, думаю, дело не только в ней. — Он усмехнулся, ловя её взгляд.
Она подняла брови. — А в чём тогда?
— В тебе, — просто ответил он, отводя взгляд к кофе-машине, будто сказанное прозвучало само.
Крис тихо засмеялась, не веря или не желая верить серьёзности его слов.
— Осторожней с такими фразами, айдол. Девушки потом теряют сон.
Он повернулся, опёрся на край стола, держа чашку.
— Тогда теперь мы квиты.
Она хихикнула, поддразнивая:
— Не переживай, в следующий раз я расскажу сказку подлиннее.
— А я тогда сварю кофе покрепче, — подхватил он.
Оба рассмеялись.
На мгновение комната снова наполнилась простотой — запахом тостов, утренним светом, и чем-то новым, едва ощутимым.
Чонгук смотрел на неё через пар от кофе и думал, что, может быть, спокойствие действительно пахнет вот так — её смехом и его тишиной.
Пауза растянулась, и он решил спросить то, что крутилось в голове с самого начала.
— Почему ты решила работать именно стриптизёршей?
Крис замерла на секунду, потом сделала глоток кофе.
— Лёгкие деньги и любимое дело, — произнесла она задумчиво. — Я осталась одна ещё ребёнком. Денег не было, тётя всё время просила, чтобы я хоть что-то приносила домой. Учиться толком не могла — работала с четырнадцати: продавала лимонад, раздавала листовки. А когда исполнилось восемнадцать, пошла в клуб. Хотела наконец жить для себя. Снять жильё, стать независимой.
Она улыбнулась чуть грустно.
— А теперь мечтаю открыть студию. Учить девочек танцам на пилоне. Это же красиво. Но люди видят только пошлость, не искусство.
— Вот как… — тихо сказал Чонгук. Он отметил про себя, что за её лёгкостью стоит сила, которая не всем даётся.
Она хотела добавить что-то, но вдруг покраснела и отвела взгляд.
— Ты первый… кто почувствовал мой танец, — произнесла она тихо, с нервным смешком.
Он поднял брови, потом ухмыльнулся.
— А ты заставила меня чувствовать то, что сложно объяснить. Я не мог отвести взгляд.
Она покраснела ещё сильнее, прикрывая лицо ладонями.
— Чон… перестань, — прошептала она.
Он засмеялся, но взгляд стал серьёзнее.
— Я слышал, в клубе был инцидент?
Она кивнула, потупив глаза.
— Да… один мужчина напился. Потянул меня прямо на сцене. Я упала. Сильно. Хорошо, охрана успела.
Он молчал, вглядываясь в её лицо.
— Ты бы хотела продолжать работать там?
— Нет, конечно. Хочу открыть студию. Без пьяных мужчин, без дешёвых взглядов, — ответила она, потом добавила, смешно скорчившись: — Совсем чуть-чуть, и я больше не буду светить телом перед похабными старичками.
Он рассмеялся.
— Значит, я больше не смогу наблюдать за твоими танцами?
Она улыбнулась, приподняв подбородок:
— У тебя есть мой номер. Я всегда рада тем, кто ценит искусство.
Он склонил голову, чуть прищурив взгляд.
— Тогда я скоро напишу тебе.
— Буду ждать, — сказала она, вставая и накидывая пальто поверх его одежды. — Спасибо за завтрак. Очень вкусно.
— Можешь пока оставить вещи. На улице прохладно, — сказал он, помогая ей застегнуть пуговицу.
— Джентльмен, — с улыбкой произнесла она, глядя ему в глаза.
Они оба рассмеялись, и он проводил её до двери.
Когда за ней закрылась дверь, Чонгук ещё долго стоял, прислушиваясь к шагам в коридоре, и впервые за долгое время ему не хотелось возвращаться к тишине.
Душ был долгим и горячим — вода смывала усталость, но не мысли.
Крис стояла, уткнувшись лбом в кафель, и спрашивала себя: почему я осталась?
Почему не поехала домой, как всегда? Почему рассказала ему всё то, что обычно никому не говорила?
Вспомнилась его улыбка, мягкий голос, тепло под пальцами, запах кофе, смех, будто настоящий.
Господи, да даже его одежда пахнет вкусно, — подумала она, натягивая мягкий халат и проходя в комнату.
Телефон на тумбочке мигнул.
Сообщение с неизвестного номера:
Окей, прощай. Но если в твоей жизни начнётся пиздец и ты прибежишь ко мне — я пошлю тебя куда подальше.
Крис устало закатила глаза.
Нашёл новую игрушку, — подумала с кривой усмешкой. — Классика. Манипуляции, шантаж, угрозы — набор Ника.
Экран снова вспыхнул.
На счёт пришли деньги — немаленькая сумма.
Новое сообщение:
Это за сделку. Я держу слово. Прощай.
Она опустила телефон, тихо выдохнув:
— Ну хоть что-то хорошее в тебе осталось…
Села за ноутбук, рядом — блокнот, ручка.
Открыла таблицу, начала считать.
До мечты ещё далеко, но теперь — чуть ближе.
Чонгук… — имя само всплыло в голове.
Он ведь помог ей. Дважды.
И оба раза — просто потому что хотел, не ожидая ничего взамен.
Она усмехнулась: опять думаю о нём…
Затем погрузилась в поиски.
Объявления мелькали одно за другим, пока одно не привлекло внимание:
“Зал в аренду. Просторный. Дёшево.”
Цена — подозрительно маленькая.
Крис прищурилась, но набрала номер.
— Да, здравствуйте. По поводу помещения… да, сегодня смогу подъехать.
Через час она уже ехала по городу, ветер трепал волосы из-под шлема.
Мотоцикл мягко остановился у старого здания.
У ворот стояла пожилая женщина, улыбнулась тепло.
— Вы Кристина? Заходите, милая.
Зал оказался просторным: зеркала, колонны, небольшая барная стойка, диванчик, даже комната для переодевания.
Всё старое, но с душой.
— Почему так дёшево, если не секрет? — спросила Крис, оглядываясь.
— Просто уезжаю срочно. Хочу сдать, а не нажиться, — улыбнулась хозяйка. — Я человек простой.
Крис просмотрела бумаги, задумалась и наконец сказала:
— Я заплачу сразу за полгода.
Они оформили договор, пожали руки, и спустя час старушка ушла, оставив её одну.
Крис стояла посреди зала, вдыхая тишину.
Свет мягко ложился на пол, и она закрыла глаза, представляя: вот тут — пилон, там — кольца, на стене — подсветка.
Улыбнулась.
Может, наконец-то всё начнёт меняться.
Потом вышла на улицу, натянула шлем, завела мотоцикл и поехала домой.
Ветер бил по лицу, но впервые за долгое время ей казалось, что дышится легко.
Вечер тянулся мучительно медленно.
Крис сидела у окна, вертя в руках чашку и лениво глядя на городские огни.
Что делать? — спрашивала она себя. Работа пока на паузе, в студии ещё нет ремонта, и впервые за долгое время в жизни образовалась пустота.
Она взяла телефон и написала Мире:
— Что насчёт того, чтобы встряхнуться? Выпить, потанцевать, вспомнить, что мы живые?
Ответ прилетел моментально:
— Я за! Через час у тебя. Надевай что-нибудь, чтобы потом не стыдно было смотреть в зеркало 😏
Ночь
Они появились в клубе как буря — в блеске, смехе, с головокружительным запахом духов и звоном бокалов.
Крис — в коротком серебристом платье, открывающем плечи, волосы мягко волнами спадали на спину.
Мира — в чёрном мини и сапогах по колено, с дерзкой улыбкой и глазами, в которых плясал огонь.
Музыка била в грудь, гремел бас, вспышки света сменялись тенями.
Они танцевали, смеялись, обнимались, пили — и снова танцевали.
Крис крутилась в ритме, запрокидывала голову, а Мира, смеясь, тащила её за руку к бару.
— Ещё по одной — за новый старт!
— И за студию! — кричала Крис, поднимая бокал.
В какой-то момент всё смешалось: музыка, смех, чужие лица, вспышки телефонов.
Половину ночи они потеряли где-то между танцами и барной стойкой.
Потом — пустота.
Утро
Резкий свет.
Запах алкоголя. Голова раскалывается.
Крис приоткрыла глаза, и первое, что увидела — чёрный кожаный диван.
Потом — Мира рука, свесившаяся вниз, и туфля, одиноко валяющаяся на полу.
— Мм… где мы?.. — простонала Крис.
— Убей меня, — выдохнула Мира, зажимая глаза рукой. — Только тихо…
В этот момент дверь открылась.
— Ну наконец-то, — сказал знакомый голос.
На пороге стоял Марк, за ним — Чимин и Чонгук.
Все трое выглядели слишком бодро для этого утра.
— Так, внимание, — начал Марк, бросив на стол какие-то папки. — Я говорил про концерт… но, как я вижу, кто-то вчера уже устроил свой.
Он посмотрел на девушек, которые синхронно попытались сесть, держась за головы.
— Ага, вот так вот. — Он усмехнулся. — Вчера вы открыли всё, что можно было открыть, включая бар. Пришлось забирать вас, чтобы вы не устроили скандал. Так что не удивляйтесь, где вы.
Мира лишь простонала:
— Марк, не так громко, пожалуйста…
Парни рассмеялись. Чимин и Чонгук сели напротив, наблюдая за их страданиями.
— Что вчера было?.. — простонала Крис.
— А я, между прочим, всё помню, — обиженно сказал Марк, скрестив руки. — И, между прочим, вы меня даже не позвали! Пришлось приехать самому и тащить вас по одной.
— Лучше бы мы у тебя в клубе тусили, — буркнула Мира, не поднимая головы. — Хоть ехать недалеко было бы.
— А где мы вообще были? — спросила Крис, зарываясь пальцами в спутанные волосы.
— Вот алкашня, — покачал головой Марк.
Парни снова засмеялись. Особенно Чонгук — тихо, но не скрывая удовольствия от картины.
Крис нащупала телефон и, открыв сторис, уставилась в экран.
Потом медленно повернулась к Мире:
— Ты умеешь делать шпагат?
— Что? Нет, конечно, — простонала та.
Крис показала ей экран.
На видео — Мира, посреди танцпола, делает идеальный шпагат под восторженные крики.
Мира застыла.
— …Оказывается, умею, — выдохнула она, отворачиваясь и закрывая лицо рукой.
Смех накрыл всех.
Даже Марк, старавшийся держать серьёзное лицо, не выдержал.
Чимин хлопал в ладоши, а Чонгук просто опустил голову, не скрывая улыбки.
— Ладно, — выдохнула Крис, закидывая голову на спинку дивана. — Мы — легенды.
— Нет, вы — катастрофа, — хмыкнул Марк. — Но, чёрт возьми, весело же было.
И снова — общий смех.
Тяжёлый, хриплый, но настоящий — как после долгой ночи, где впервые за долгое время обе просто жили.
— Я умираю… я больше никогда не буду пить, — простонала Крис, пытаясь поднять диванную подушку, но безуспешно.
— Полностью поддерживаю, — простонала Мира, не открывая глаз. — Почему так плохо?.. Что мы вообще пили?..
Крис просто застонала и легла обратно.
— Всё подряд, наверное… я даже не помню, как дошла до этого дивана.
В этот момент Чимин подошёл и помог Мире сесть, придерживая её за плечо, а Чонгук, хмыкнув, подал руку Крис.
— Осторожно, не упади снова, — усмехнулся он.
— Лучше бы я не вставала вовсе… — пробормотала Крис, вцепившись ему в руку.
— А вы вообще что тут делаете? У вас же эти… айдоловские приколы, графики, — пробурчала Мира, пытаясь уложить волосы, но выглядело это жалко.
Эта фраза вызвала новый взрыв смеха. Даже Марк, который до этого пытался сохранять серьёзность, фыркнул.
— А вот и ответственный за спасение, — показал на себя Марк. — Я вас вчера забирал. Слава богу, без полиции обошлось.
Он достал из папки бумаги, щёлкнул их о стол и сказал:
— В общем, господа и дамы алкоголики, у нас скоро день рождения Юнги. Мы решили: праздник будет здесь. Клуб уже полностью под нас. Приватная вечеринка, никому ни слова.
Он поднял палец:
— Повторяю — никому.
Крис и Мира переглянулись, пытаясь осознать хоть половину сказанного.
— Чтобы я вообще выжила до этого дня, — сказала Крис, прикрыв глаза ладонью.
— Думаю, Юнги будет не против, если вы тоже придёте, — добавил Чимин, глядя на девушек с широкой улыбкой.
— Только если мы не будем пить, — тут же отозвалась Мира. — Это ад.
Крис попыталась встать, пошатнулась и вцепилась в спинку дивана.
— Чёрт, как же плохо-то… — выдохнула она, шатаясь к выходу.
Парни разразились смехом. Чонгук проводил её взглядом, не удержав улыбку.
Даже с опухшими глазами она чертовски милая, — пронеслось в его голове.
Когда девушки, пошатываясь, скрылись за дверью, Марк перевёл взгляд на ребят:
— Ладно, к делу. Нам нужно придумать, как всё оформить. Украшения, свет, зал — всё должно быть идеально.
— Может, сделать тему в стиле винтажного джаза? — предложил Намджун заходя с остальными ребятами. — Подойдёт под атмосферу клуба.
— Или чёрно-белую вечеринку, — добавил Джин. — Все в смокингах и платьях.
— А Юнги вообще согласен на что-то “нарядное”? — фыркнул Тэхен.
— Ну, это же его день, а не похороны, — хмыкнул Хосок. — Пусть хоть раз не ворчит.
Чонгук слушал их вполуха, глядя на дверь, через которую ушла Крис.
Он сам не понимал, что его в ней цепляет. Не внешность — таких красивых он видел сотни.
Что-то другое. Настоящее. Живое.
Он усмехнулся, откинулся на диван и тихо произнёс:
— Главное, чтобы она тоже пришла.
Марк заметил это, прищурился, но ничего не сказал.
— Может, сделать тему в стиле гавайской вечеринки? — предложил Намджун, жуя ручку. — Цветы, гирлянды, коктейли, шорты — расслабленно, по-летнему.
— О, мне нравится, — поддержал Тэхен. — Можно бар сделать с ананасами и кокосами.
— И девушек в венках, — ухмыльнулся Джин. — Всё в духе Юнги — он точно “оценит”.
— Кстати, — добавил Марк, — если хотите, можем пригласить одну-две девочки, чтобы станцевали для него. Ну, чисто как сюрприз.
— А кто есть из хорошеньких? — спросил Хосок, оживляясь.
— У меня все хорошие, — самодовольно сказал Марк. — Но… может, Крис? — вставил Тэхен, лукаво взглянув на Чонгука.
— Да, давайте Крис, — поддержал Джин. — Она круто танцует, стильно, не пошло. Юнги понравится.
— Нет, не надо, — резко перебил Чонгук, даже не заметив, как выдал себя.
Все замолчали на секунду, а потом раздался хохот.
Чимин хлопнул его по плечу:
— Ого, ревнуешь, ревнуешь, а?
— Да нет, — нахмурился Чонгук, отмахиваясь. — Делайте, что хотите. Хоть её, хоть кого.
Но покрасневшие уши выдали его с головой.
— Ну, решено, — улыбнулся Марк. — Попросим Крис. Думаю, она с удовольствием согласится. Танцует она красиво, чувственно, но без пошлости — Юнги оценит.
— Ага, особенно если под его собственные треки, — добавил Хосок.
Парни закивали, оживлённо обсуждая декор и списки гостей, а Чонгук молча сидел, глядя в одну точку.
Не понимаю, чего я злюсь… просто танец же. Просто танец.
Он глубоко выдохнул, но в груди всё равно неприятно кольнуло.
А вечер грозил стать не просто весёлым — а, возможно, поворотным.
Концерт закончился на громкой ноте — зал ревел, свет прожекторов бил по сцене, фанаты кричали имена.
Ребята, уставшие, но довольные, поблагодарили публику и, покидая сцену, обменялись улыбками и хлопками по плечу.
— Ну что, парни, домой? — зевнул Джин, смахивая пот со лба.
— Я спать неделю буду, — отозвался Хосок.
— Ага, — хрипло сказал Юнги, прикрывая глаза. — Все такие бодрые, а меня никто, заметьте, так и не поздравил.
Он прищурился — фирменный взгляд Юнги, в котором смешались сарказм и скрытая обида.
— Может, вы все решили забыть про мой день рождения, да? — добавил он лениво.
— Конечно, забыли, — усмехнулся Намджун. — Сюрприз же нельзя раскрывать заранее.
Юнги закатил глаза.
— Ага, “сюрприз”. Знаю я вас, если сюрприз — значит, опять какая-то ерунда.
Ребята расхохотались, начали собирать вещи, а менеджер подошёл к Юнги.
— Нужно поехать на небольшую фотосессию, — сказал он, глядя в планшет. — Срочно, договорились заранее.
— Что? Сейчас? После концерта? — Юнги нахмурился. — Я выгляжу как труп, зачем это вообще?
— Всё по плану, — коротко сказал менеджер. — С тобой поедет водитель.
Юнги вздохнул и поплёлся к машине. Уже в пути водитель протянул ему пакет.
— Вот, переоденьтесь, пожалуйста. Сказали, чтобы стиль был гавайский.
— Что? — недоверчиво переспросил Юнги. — Гавайский?.. Это что, шутка?
Но пакет он всё же открыл. Там были белая рубашка с крупными красными цветами, лёгкие песочные брюки, соломенная шляпа и очки в золотой оправе.
— Потрясающе. Просто я — король пляжа, — пробурчал он, переодеваясь на заднем сиденье.
Машина плавно остановилась.
Юнги, поправляя воротник, вышел — и сразу напрягся.
Здание перед ним выглядело слишком знакомо.
Клуб Марка.
Он нахмурился.
Не может быть…
Но едва он толкнул дверь, как ослепил свет.
— СЮРПРИЗ!!! — разом крикнули десятки голосов.
Хлопушки, смех, вспышки фотоаппаратов.
Всё пространство сияло гирляндами, на потолке — подвешенные цветочные венки, в углу бар с ананасами и коктейлями.
Ребята стояли в шортах и рубашках с пальмами, смеясь, а Марк, гордый как никогда, развёл руками:
— Ну что, хэппи бёрздей, мистер Мин! Гавайи прямо в Сеуле!
Юнги застыл, ошарашенный, потом усмехнулся.
— А я-то думал, реально забыли, — хрипло сказал он, снимая шляпу. — Хоть кто-то помнит.
— Мы бы не рискнули, — сказал Чимин, вручая ему бокал с ярким коктейлем. — Ты же нас бы потом убил.
Все рассмеялись.
Музыка заиграла громче, кто-то принес торт, кто-то уже танцевал.
А Юнги, наконец расслабившись, поднял взгляд на друзей и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему:
— Ну ладно… признаю. Это лучший сюрприз.
Юнги сидел на диванчике, расслабленный, с бокалом в руке, смеялся с ребятами — атмосфера праздника была лёгкой, шумной, настоящей.
Музыка играла громко, коктейли текли рекой, на столах — гирлянды цветов, фрукты, ананасы, блестящие бокалы.
Все уже были навеселе, когда Намджун, хитро улыбаясь, сказал:
— Эй, Юнги, посмотри на сцену. Это тоже для тебя.
Юнги прищурился, обернулся — и в ту же секунду свет сменился на мягкий тёплый оттенок, а из-за занавеса вышла Крис.
На ней был короткий гавайский костюм: лёгкая юбочка из тонких лент, яркий лиф, на шее венок из цветов. Волосы распущены, кожа сияла в отражении прожекторов.
Но главное — не одежда. Движение.
Она вышла уверенно, мягко, в полной тишине — и схватила внимание всех, кто был в зале.
На сцене висело большое металлическое кольцо, вместо пилона — воздушный снаряд для танца.
Когда Крис взялась за него, публика ахнула.
Она поднялась, плавно закрутившись, тело будто парило в воздухе. Движения — точные, выверенные, гибкие, но при этом чувственные.
Даже Марк, привыкший к любым шоу, присвистнул:
— Охренеть… я и не знал, что она ТАК умеет.
В зале воцарилась заворожённая тишина.
Чонгук не сводил взгляда.
Красный свет ложился на её кожу, подчеркивая изгибы тела. Она двигалась так легко, будто музыка рождалась в ней самой.
Он чувствовал — снова.
То же ощущение, как тогда, когда впервые видел её танец: тепло в груди, мурашки по коже, странное волнение, где-то между вдохом и выдохом.
Когда музыка стихла, Крис, ловко соскользнув с кольца, приземлилась на сцену и чуть поклонилась.
Зал взорвался аплодисментами.
Мира уже спешила к ней с бокалом шампанского, сияя:
— Это было невероятно красиво! Я горжусь тобой!
Юнги встал, всё ещё улыбаясь, подошёл ближе:
— Спасибо, правда… это было круто, — сказал он искренне, обняв Крис за плечи.
— Рада, что понравилось, — улыбнулась она, немного смутившись.
— Присаживайтесь с нами! — добавил Юнги, указывая на диван.
Крис и Мира устроились рядом с ребятами. Марк подал им по бокалу, музыка снова заиграла.
Все смеялись, вспоминая самые нелепые моменты репетиций, шутили над костюмами и сценическими провалами.
— Ну, Юнги, — подколол Джин, — теперь у тебя официально был лучший день рождения в истории.
— Согласен, — кивнул тот, глотнув коктейль. — Только не говорите никому. Иначе мне придётся быть милым и в следующем году.
Все рассмеялись.
А Чонгук, молча наблюдая за Крис, как она улыбалась, как откидывала волосы, как её глаза светились под огнями — поймал себя на мысли, что уже давно не слушает разговор.
Только смотрит.
Опять… — мелькнуло у него в голове.
Он отвёл взгляд, отпил из бокала и тихо усмехнулся:
— Похоже, сегодня праздник не только у Юнги.
Позже, когда праздник уже был в полном разгаре, Чонгук сидел на диванчике рядом с Мин Юнги и Марком.
Музыка стихала, сменяясь фоновым джазом. Все немного подустали, но настроение оставалось лёгким.
Марк ненадолго вышел — проверить бар или что-то обсудить с персоналом.
Крис, заметив свободное место, незаметно подсела ближе к Чонгуку. Он почувствовал лёгкий аромат её духов и мельком посмотрел — в глазах всё ещё отражался мягкий свет гирлянд.
Он наклонился чуть ближе, голос стал ниже, почти шёпотом:
— Почему я не знал, что ты так умеешь?
Крис усмехнулась, глядя на него из-под ресниц:
— Ты просто не спрашивал.
Он приподнял бровь, на губах мелькнула лёгкая улыбка.
— Мне интересно… что ты ещё умеешь?
— Хочешь узнать — приходи на следующий концерт, — ответила она, смеясь, — я покажу кое-что новое.
Он хмыкнул, невесомо улыбнувшись, а глаза блеснули.
В этот момент подошла Мира с бутылкой в руках:
— Так, мне скучно. Давайте сыграем! “Я никогда не…” — предложила она. — Кто делал — пьёт, кто не делал — живёт спокойно.
— О, начинается, — вздохнул Джин, поднимая бокал. — Только без слишком грязных вопросов.
— Без грязных? — фыркнула Мира. — Тогда скучно!
Все сели ближе, в круг. Чимин уже разливал напитки, Юнги усмехался, наблюдая за этой затеей.
— Ладно, — начала Мира. — Я никогда не целовала своего коллегу.
Хосок рассмеялся и сделал глоток.
— Что? Это было по сценарию! — оправдывался он.
— Конечно, — хором протянули ребята.
Следующим заговорил Тэхен:
— Я никогда не занимался сексом на пляже.
Джин тут же взял бокал.
— Ты что, серьёзно?! — удивился Намджун.
— Ну, я же романтик, — подмигнул Джин. — И песок до сих пор вспоминаю с ненавистью.
Все разразились смехом.
— Я никогда не крала конфеты в детстве, — сказала Крис, облокотившись на стол.
— Не ври, — ответила Мира, — я тебя знаю.
Крис, смеясь, сделала маленький глоток.
— Я никогда не был в отношениях с двумя одновременно, — сказал Чимин.
Наступила тишина. Намджун и Тэхен переглянулись, и оба потянулись к бокалам.
— Мы молодые были, — буркнул Намджун, чем вызвал взрыв хохота.
Потом очередь снова дошла до Крис.
Она задумчиво крутанула бокал между пальцами, потом хитро взглянула на Чонгука:
— Я никогда не заставляла кого-то нервничать только взглядом.
— Хм, — сказал Марк, появившись как раз вовремя и садясь обратно, — интересно, кому это адресовано?
Чонгук чуть усмехнулся, отводя глаза.
— Совпадение, — сказал он спокойно и сделал глоток.
— Совсем нет, — парировала она с тихим смехом.
Компания снова загремела смехом и шутками, а вечер тянулся всё теплее, всё ближе.
Музыка вновь заиграла, кто-то танцевал, кто-то спорил над новыми “я никогда”, но Чонгук всё чаще ловил себя на том, что слышит не слова, а смех Крис — лёгкий, звонкий, и отчего-то слишком цепляющий.
— Я никогда не занимался БДСМ, — хмыкнул Чимин, сделав глоток и рассмеявшись.
Мира и Крис переглянулись — и тоже выпили.
— Воооооо! — протянули ребята, засвистев.
— Смело, — сказал Чонгук, поднимая свой бокал. Он тоже отпил — и от этого у Крис пробежали мурашки по спине.
Она почувствовала его взгляд и чуть улыбнулась, чтобы скрыть лёгкое волнение.
— Я никогда не целовался с противоположным полом, — сказал Юнги, скрестив руки на груди и глядя на парней.
Те, хором, начали кричать:
— Не-не-не! Мы не такие!
Девочки рассмеялись и, не сговариваясь, чокнулись бокалами, сделав глоток.
— Нифига у вас разнообразная жизнь, — сказал Хосок, хохоча.
— Всего лишь поцелуй, — махнула рукой Мира.
Крис, прищурившись, взяла слово:
— Я никогда не занималась сексом в публичных местах.
Все оживились.
Чонгук молча сделал глоток.
Марк — тоже.
— Ого! — раздались смешки.
— А ты разносторонний, — прошептала Крис, чуть склонившись к нему.
— Тебе ещё многое предстоит узнать, — ответил он с ухмылкой, закинув руку на спинку дивана рядом с ней.
Крис покраснела, отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает жар.
— Я никогда не говорил “больше не буду пить”, но при этом пью, — сказал Марк, поднимая бокал.
В тот момент просто все начали пить и смеяться, даже Юнги, который обычно сохранял каменное лицо.
— Ладно, — выдохнул Джин, пытаясь отдышаться от смеха. — Мы так сопьёмся. Может, теперь — правда или действие? Для слабонервных — прошу покинуть студию!
— Да-да-да! — пропели в унисон Тэхен и Чимин, уже перехватывая бутылку.
Мира театрально вздохнула:
— Ох, чувствую, будет жарко.
А Крис лишь покосилась на Чонгука — его взгляд был всё тем же: чуть ленивым, но цепким.
И от этого игра обещала стать гораздо интереснее.
Музыка уже играла тише, свет стал мягче, а компании было всё веселее. Бокалы звенели, смех не стихал. Мира, хитро прищурившись, объявила:
— Ну что, ребята, “правда или действие”! Без слабаков!
Все зааплодировали. Джин хлопнул в ладоши:
— Пошло-поехало!
Первым выпал Юнги. Он повернулся к Чимину:
— Правда или действие?
— Правда, — без раздумий ответил тот.
— Кого из присутствующих ты считаешь самым привлекательным?
Чимин покосился на всех, улыбнулся и сказал:
— Миру.
Мира вскинула брови и театрально приложила руку к сердцу:
— Ах, наконец-то кто-то это признал! — и все засмеялись.
Теперь очередь Чимина. Он повернулся к Мире:
— Правда или действие?
— Правда, конечно.
— Что самое безумное ты делала после полуночи?
Мира хитро улыбнулась:
— Голой бегала по Лос-Анджелесу.
— Что?! — воскликнул Хосок.
— Вместе с Крис, — добавила она.
Крис рассмеялась, закрывая лицо руками.
— Мы были молоды и глупы!
— Ага, и очень пьяны, — подколол Джин.
Мира повернулась к Намджуну:
— Твоя очередь, правда или действие?
— Действие.
— Произнеси комплимент любому в компании, но так, будто ты его соблазняешь.
Намджун задумался, а потом посмотрел прямо на Юнги. Его голос стал низким:
— У тебя взгляд, от которого даже лёд тает.
Все заржали. Юнги закатил глаза:
— Никогда больше не смотри на меня так, пожалуйста.
Намджун выбрал следующего — Хосока.
— Правда или действие?
— Правда.
— Был ли у тебя когда-нибудь флирт с кем-то из этой компании?
— Да, с Чонгуком, — ухмыльнулся Хосок.
Чонгук подавился напитком, а вся компания просто легла от смеха.
— Мы просто репетировали сцену! — оправдывался он, а Юнги шепнул:
— Конечно-конечно. Репетиция.
Дальше Хосок обратился к Тэхену:
— Действие! — крикнул Тэхен, не дожидаясь.
— Скажи “сексуальную” фразу шёпотом на ухо Марку.
Тэхен наклонился, прошептал что-то, и Марк чуть не упал со стула, закрыв лицо.
— Что он сказал?! — заорали все.
— Ничего, что требует 18+, — выдохнул Марк, и зал взорвался смехом.
— Джин, ты следующий, — сказал Марк, откашлявшись.
— Правда! —
— Какое у тебя слабое место, если речь о поцелуях?
— Шея, — спокойно ответил Джин, и девочки хором “уууууу” протянули.
Джин взял реванш, посмотрев на Марка:
— Действие.
— Танцуй с кем-то десять секунд, будто вы пара.
Марк резко поднялся:
— Иду ва-банк!
Он подошёл к Хосоку, взял его за руку и закружил. Все визжали от смеха, а Хосок драматично притворился влюблённым.
Марк, отдышавшись, посмотрел на Чонгука:
— Твоя очередь, дружище.
— Действие.
— Скажи “я тебя хочу” максимально романтичным тоном.
Чонгук повернулся к Крис, его голос стал хрипловатым, тихим:
— Я тебя хочу.
Наступила тишина. Все переглянулись.
— Ух ты… — выдохнула Мира.
Крис опустила взгляд, пряча улыбку.
Чонгук, будто ничего не произошло, передал ход Юнги:
— Правда.
— Что бы ты сделал, если бы узнал, что кто-то из нас тебя хочет?
Юнги ухмыльнулся:
— Сделал бы вид, что не понял, — ответил спокойно, — но внутри бы радовался.
Юнги посмотрел на Крис:
— Правда или действие?
— Правда.
— Что тебя может возбудить даже в клубе?
— Наглый мужчина с татуировками, — сказала она, отрывая взгляда от Чонгука.
Тот слегка улыбнулся и пригубил виски, делая вид, что не заметил, как у него ускорилось дыхание.
Крис повернулась к Мире:
— Действие.
— Сделай тост о любви, но в стиле стендап-комика.
Мира вскочила, подняла бокал:
— Любовь — как похмелье. Сначала весело, потом больно, а потом всё равно возвращаешься!
Все смеялись и чокались бокалами.
Мира, сияя, обернулась к Крис:
— Теперь ты! Действие.
— Что нужно сделать?
— Скажи Чонгуку: “Если бы я хотела впечатлить тебя сегодня, я бы…” — и закончи фразу.
Крис посмотрела на него, глубоко вдохнула.
Наклонилась ближе, до мурашек, и тихо, но отчётливо произнесла:
— …я бы была без трусиков.
В зале воцарилась тишина, потом раздался визг и смех.
— Оуууууу! — хором крикнули парни.
Чонгук слегка ухмыльнулся, но его взгляд прожигал. Он сделал большой глоток виски, сжав челюсть, а потом мягко улыбнулся и отвёл взгляд.
Крис, заливаясь краской, тоже отпила и спрятала глаза за прядью волос.
Мира хлопнула в ладоши:
— Всё, хватит! Этот вечер официально переходит в разряд легендарных!
Музыка снова взорвалась ритмом — клуб ожил. Девушки не удержались: Крис и Мира синхронно вскочили, сияя от алкоголя и смеха, и вырвались на танцпол.
Огни били в такт, их тела двигались свободно и уверенно. Мира крутилась, поднимая руки вверх, волосы рассыпались по плечам. Крис танцевала рядом, легко, чувственно, будто каждая нота проходила через её кожу.
На диванчике у бара сидели Марк, Чимин и Чонгук — уже расслабленные, немного пьяные, с усталыми улыбками.
Марк первым заметил знакомую фигуру у стойки — девушку, с которой недавно флиртовал. Он резко встал, махнул рукой ребятам:
— Я отлучусь, там… кое-что интересное.
И растворился в толпе.
— Смотри, сидят старпёры, — крикнула Мира, потянув Крис за руку. — Пошли завербуем!
— Старпёры? — усмехнулась та. — Им же и сорока нет.
— Тем более! — и обе, смеясь, подошли к столику.
Мира без лишних слов схватила Чимина за руку.
— Чего грустить? Ещё не конец света, Чимин! — пропела она, потянув его на танцпол.
Он засмеялся, поднялся, и через минуту уже двигался с ней в такт музыке, легко и весело.
Крис повернулась к Чонгуку.
— Потанцуй со мной, Чон, — сказала она мягко, протягивая руку.
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно, потом расслабил плечи и встал.
— Только если ты не наступишь мне на ноги, — пробурчал он, но в глазах мелькнула тень улыбки.
Музыка сменилась — ритм стал медленнее, глубже. Свет неоновых ламп мягко скользил по их лицам.
Крис начала двигаться первой: плавно, чуть дерзко, с тем чувством, что будто танцует не телом, а душой.
Чонгук шагнул ближе. Его рука легко коснулась её талии, другой он придержал её ладонь.
— Всё-таки ты танцуешь не как обычные девушки, — тихо сказал он, почти в самое ухо.
— Потому что я не обычная, — ответила она, глядя прямо в глаза.
Он усмехнулся.
— Это я уже понял.
Они двигались всё ближе, дыхание сбивалось в одном ритме. Он чувствовал, как её тело дрожит под его пальцами, как прядь волос касается его подбородка.
Между ними проскочило то самое — невидимое, но ощутимое электричество.
Музыка сменилась снова, и они рассмеялись, когда Мира и Чимин начали откровенно дурачиться рядом, повторяя смешные движения из ТикТока.
— Эти двое непобедимы, — сказал Чонгук, с улыбкой глядя на друзей.
— Зато вечеринка удалась, — ответила Крис, всё ещё близко.
Потом все, измотанные и довольные, вернулись к диванам.
Мира с Крис опустились рядом, заказывая воду и пытаясь отдышаться.
— Спасибо, что пригласили, — сказала Мира, поднимаясь. — И ещё раз с днём рождения, Юнги!
Тот лениво улыбнулся, но в глазах мелькнула искренняя благодарность.
— Спасибо, девчонки. Без вас было бы скучно.
— Главное, чтобы оставался таким же красавчиком, — подмигнула Крис, махнув всем рукой.
— Пока, звёзды, — крикнул Джин им вслед.
— Не пейте без нас! — добавил Чимин, уже смеясь.
Крис и Мира рассмеялись, направляясь к выходу.
— Боже, какая ночь… — выдохнула Мира.
— И, кажется, не последняя, — ответила Крис, глядя в сторону, где стоял Чонгук, — он всё ещё наблюдал, не отводя взгляда.
Ночь была густой и тихой. Крис спала, и сон пришёл к ней мягко — как прикосновение. Сначала дыхание, потом тепло. Чей-то запах — пряный, знакомый, такой, от которого щемит где-то внутри. Волосы раскинулись по подушке, огненные концы ловили лунный свет.
Рука — его рука — обвила её ладонь и прижала к постели. Дыхание скользнуло вдоль шеи, кожа вспыхнула дрожью. Он был рядом — настолько близко, что можно было различить биение сердца, почувствовать его взгляд, тяжёлый и нежный одновременно. Её татуировка на боку, словно ожив, мерцала в темноте, повторяя линии его дыхания.
Он наклонился ближе. Губы почти коснулись её, и воздух между ними стал горячим, плотным, как перед поцелуем. Ещё одно касание — и...
Крис рывком открыла глаза. Комната. Тишина. Сердце бешено билось, грудь вздымалась. Она села, провела рукой по лицу, чувствуя холод на пальцах.
— Что... это было?.. — прошептала она, прижимая ладонь к груди. — Боже... почему мне такое снится?..
Она осмотрелась — подушка смята, одеяло сброшено, в воздухе всё ещё будто витал чужой запах.
Тем временем, в другом доме Чонгук резко вдохнул и тоже проснулся. Потолок. Полумрак. Он сел, осмотрел кровать, потом окно. На губах невольно появилась короткая усмешка.
— Да ладно… — тихо выдохнул он, упираясь рукой в волосы. — Приснилось?
Он откинулся на подушку, глядя в потолок. Но веки не закрывались. Сердце стучало быстрее, чем после концерта, а мысли путались.
Вода, отражённая луной, дрожала на стекле окна. И почему-то казалось, что она где-то рядом. Что он только что чувствовал её.
Он усмехнулся снова, коротко, устало.
— Надо спать… — сказал он самому себе. Но заснуть уже не мог.
Утро Крис началось медленно и вяло. Она с трудом оторвала голову от подушки, зевая и глядя в окно, где солнце уже беззастенчиво било по шторам.
— Ну и день… — пробормотала она, откидывая волосы и направляясь на кухню.
Кофе, душ, посылки, звонки — обычная рутина. Курьеры звонили один за другим, принося коробки с зеркалами, креплениями для пилонов, тканями для декора. Она распаковывала их, проверяла, где что поставить в своём новом зале. Но, как бы ни старалась сосредоточиться, мысли всё равно возвращались к нему.
Каждое движение напоминало. Каждый звук будто отбрасывал её назад — в ту ночь, когда он уснул у неё на коленях.
«Почему я вообще думаю о нём? — раздражённо бросила она про себя. — Он айдол. У него миллионы фанаток. И да, он красивый. Агрессивный. Этот его взгляд… и руки…»
Крис шумно выдохнула и шлёпнулась на диван.
— Да что со мной, чёрт возьми?..
Она включила драму, пытаясь отвлечься, но не помогло. Каждый герой в кадре почему-то напоминал Чонгука.
Она закрыла ноутбук и уставилась в потолок.
— Да, он сексуальный. Да, у него этот голос… и манера смотреть… — выдохнула она, а потом хлопнула себя по лбу. — Всё, Крис, хватит, остановись!
Схватив телефон, она машинально открыла YouTube. На главной — трансляция BTS. Она включила концерт и уставилась на экран. Камера выхватила Чонгука — вспотевшего, сосредоточенного, с этим безумным блеском в глазах.
— Боже, какой же ты всё-таки красивый, — сорвалось у неё вслух.
А потом — всплытие: «LIVE». Прямая трансляция. Он сидел в чёрной худи, волосы растрёпаны, взгляд усталый, но добрый.
Она набрала в комментариях: «Чонгук снова не выспался… ты уставший.»
Комментарий утонул в миллионах других, и Крис вздохнула.
Но через пару минут он посмотрел в телефон, нахмурился, а потом вслух сказал:
— Да, я действительно плохо сплю в последнее время. Но не переживайте, всё будет супер.
У Крис сердце дернулось.
— Совпадение?.. — шепнула она, ухмыляясь.
И всё же, с какой-то глупой смелостью, она открыла личные сообщения и написала:
«Может, тебе помочь уснуть?»
Она снова вернулась к трансляции и увидела, как он смотрит на экран, потом берёт телефон.
Улыбка. Ухмылка. Он коротко посмеялся, встал, отошёл в сторону — камера показала только кусочек комнаты.
Через секунду всплыло уведомление:
«Так это ты написала?» — и смайлик.
Крис широко раскрыла глаза.
— Нет, ну быть не может...
Через мгновение — новое сообщение:
«Я бы не против, если бы ты помогла мне уснуть.»
Пальцы дрожали.
Она выдохнула, набрала ответ:
«Приходи завтра в семь. Адрес скину. Покажу тебе кое-что.» — и прикрепила метку.
На экране трансляции он вернулся на место, снова улыбался, разговаривая с фанатами. Но улыбка уже была другой — тёплой, тихой, будто с тайной.
Крис положила телефон на колени, глядя в него с лёгкой улыбкой.
— Кажется, я начинаю играть в опасную игру…
После тренировки Чонгук едва стоял на ногах — мышцы ныли, дыхание сбивалось, но внутри было странное волнение. Он бросил полотенце в сумку, натянул куртку, и, заметив Юнги, уже направившегося к выходу, усмехнулся.
— Куда это ты собрался? — спросил Юнги, прищурившись.
— Да так… прогуляться немного, — ответил Чон, стараясь говорить небрежно.
— А, ясно. Только не забудь, у нас запись через день, не опаздывай. И… слышал, ты тоже что-то пишешь? — улыбнулся Юнги.
— Угу. Сам не понял, как получилось. Сел — и песня просто вышла.
— Вот это интересно. Жду, когда покажешь. — Юнги хлопнул его по плечу и ушёл.
Чонгук только кивнул, глядя вслед. Через пару минут он уже сидел в машине, держа телефон с адресом, который прислала Крис. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно.
Когда он вошёл в помещение, первым делом его встретил запах нового дерева, пыли и упаковочного пластика. Коробки были повсюду — на полу, у стен, даже на подоконнике. А посреди всего этого — Крис, в свободной футболке и леггинсах, с собранными в пучок волосами, сосредоточенно что-то раскладывала по полкам.
— Нифига себе… — выдохнул он, осматривая зал.
Она обернулась, откинула со лба прядь и улыбнулась.
— Вот ты и пришёл! Я сняла это помещение. Ну… как тебе? — спросила она, немного неловко раскинув руки по сторонам, а потом сложив их на груди.
Он усмехнулся.
— Ты молодец. Серьёзно. Тут реально круто.
— Осталось только всё это разобрать, — вздохнула она, глядя на коробки. — Думаю, это займёт вечность.
— Так давай помогу.
— Ты же, наверное, устал после тренировки, — удивлённо подняла она брови.
— Откуда ты знаешь, что у меня тренировка?
— По тебе видно, — засмеялась Крис.
Он фыркнул, подошёл ближе и взял ближайшую коробку.
— Всё равно помогу. Не люблю сидеть без дела.
Так они и начали разбирать вместе: открывали упаковки, раскладывали инвентарь, протирали зеркала.
Чонгук крепил стойки, Крис сортировала ткани и гирлянды. Иногда их руки случайно касались — и оба невольно замирали на секунду.
— Знаешь, — сказала она, вытирая лоб, — я столько мечтала о своём зале. А теперь стою здесь и не верю, что это всё — моё.
— Потому что ты это заслужила, — тихо произнёс он, глядя на неё.
Она подняла взгляд, удивлённо, но с улыбкой.
— Спасибо, Чон.
— Не за что. Я просто говорю правду.
Он снова вернулся к работе, но на лице осталась лёгкая тень улыбки. А Крис, открывая следующую коробку, поймала себя на том, что опять думает не о деле — а о том, как его голос звучит рядом.
К вечеру они оба едва держались на ногах. Смеялись, тяжело выдыхали, смахивали пыль с рук и смотрели на разбросанные коробки, которые всё никак не заканчивались. Воздух пах свежей краской и кофе из бумажных стаканов, которые стояли на подоконнике.
— Всё, я сдаюсь, — выдохнула Крис, откидываясь на пол рядом с коробками.
— Не-е, так нельзя, — ответил Чонгук, усмехаясь. — Половина победы — это дожить до конца.
— Сначала ты выживаешь, потом празднуешь, — подколола она.
Он рассмеялся и опустился рядом. Они сидели молча пару секунд, пока Крис не поднялась и не подошла к длинным тканям, свисающим с потолка.
— Помнишь, я говорила, что занималась вот этим? — Она коснулась материала. — Это называется аэропилатес.
— А, точно! Видел как-то на шоу. Пробовал — позорился на глазах у всех, — признался он.
— Вот, сейчас реабилитируемся, — улыбнулась Крис и ловко взобралась на ткань. Её движения были плавными, лёгкими, она закрутилась и зависла в воздухе, словно танцовщица из сна.
— У тебя круто получается, — сказал он, не отводя взгляда.
— Да и у тебя, наверное, тоже, — поддела она.
— В смысле «у меня»? Я еле на ней держусь.
— Ну, давай помогу, — сказала она с лукавой улыбкой.
— Нет.
— Да.
— Нет!
— Да ладно, не трусь!
В итоге он сдался. Она показала, как правильно держаться, как зацепить ноги. Он неловко, но старательно пытался повторить, а она держала его за запястье, подсказывая.
— Осторожно, — смеясь сказала она, — расслабься, не напрягай ноги.
— Я сейчас шорты порву, — выдохнул он, и оба разразились смехом.
Они падали, смеялись, вставали и снова пробовали. Всё это выглядело не как тренировка, а как игра — лёгкая, почти детская, без стеснения и усталости.
Когда они, наконец, упали на пол рядом, тяжело дыша, Крис улыбнулась:
— Ладно, хватит на сегодня. Иначе ты точно что-нибудь себе повредишь.
— Уже повредил. Сердце, — подмигнул он.
Она покачала головой, не удержав улыбку.
— Иди, айдол, я налью кофе.
Позже, когда зал опустел, Чонгук настоял отвезти её домой. По пути они заехали в кофейню, взяли два латте и устроились в машине, глядя на городские огни.
— Иногда так трудно добиваться своего, — сказала она, глядя в окно. — У каждого своя история, свои шрамы.
— Главное — не останавливаться, — кивнул он. — Даже когда тяжело.
Она повернулась к нему, и их взгляды на секунду встретились. Всё стало тише — только лёгкий стук дождя по стеклу.
Когда они подъехали к её дому, он остановился.
— Так ты здесь живёшь?
— Угу. Маленькая квартирка, но уютная. По сравнению с твоим особняком — крошка.
Он рассмеялся.
— Когда-нибудь у тебя тоже будет свой особняк.
— Не уверена, что хочу. Главное ведь — не дом, а человек, рядом с которым уютно.
Он задумался, опустив взгляд, а потом кивнул.
— Ты права.
Она открыла дверь, улыбнулась ему на прощание.
— Спасибо за кофе и за вечер.
— Всегда пожалуйста.
Когда дверь хлопнула, он остался на минуту в машине, глядя в её окна. Потом завёл двигатель и уехал, чувствуя странное тепло в груди.
А Крис стояла у окна, держа в руках недопитый кофе, и тихо улыбалась.
С каждым днём Крис всё больше вживалась в роль хозяйки собственного зала. Она оформила аккаунт студии в соцсетях, выбрала тёплое имя — “Studio Rise” — и оформила страницу в светло-бежевых тонах с золотыми акцентами. Выложила первое видео: короткий отрывок, где она танцует у зеркала, мягко вращаясь на пилоне под свет прожектора. Потом — ещё одно, с обучающим движением.
Подписи были простыми, но живыми:
«Каждое движение — это свобода.»
«Учись чувствовать, а не просто двигаться.»
Она сделала объявление о наборе на курсы. И уже через несколько дней под постом начали появляться десятки комментариев. Девушки писали, что давно мечтали попробовать, что им нравится её стиль. Крис начала активно просить рекламу у знакомых блогеров и даже у нескольких артистов, которые когда-то были её клиентами в клубе. И сработало — подписчиков становилось всё больше.
Через неделю студия ожила. Пришли первые ученицы — восемь девушек с разными историями, характерами и степенью смелости. На первой тренировке Крис улыбнулась, когда они неловко держались за пилоны.
— Здесь никто не осуждает, — сказала она. — Здесь мы просто учимся быть собой.
Тренировки проходили энергично и весело. Девушки быстро начали прогрессировать — кто-то срывался с движений и падал на мат, кто-то смеялся до слёз, кто-то плакал от радости, когда впервые закрутился в воздухе. Крис видела в их глазах то же, что когда-то горело в её — уверенность, что можно быть красивой без оправданий.
Иногда она выкладывала короткие видео с занятий, отмечала учениц, хвалила их. Аккаунт рос. Появились первые заявки на индивидуальные занятия, и среди них — Мира.
— Ну а что, — смеялась она, заполняя анкету. — Раз уж ты теперь училка, я обязана быть твоей лучшей ученицей.
Крис только качала головой.
— С тобой скучно не будет.
Вечерами, когда все расходились, Крис оставалась одна. Садилась на пол, включала музыку и танцевала для себя — не ради зрителей, не ради аплодисментов. Просто чтобы дышать.
Но чем спокойнее становилась её жизнь, тем сильнее возвращались мысли о Чонгуке.
Он мелькал в её голове постоянно. Когда она расписывала расписание занятий. Когда отвечала подписчицам. Когда заливала видео. Даже в кафе — среди шума чашек и разговоров — ей казалось, будто где-то рядом его голос.
«Почему я всё время о нём думаю?..» — думала она, наливая кофе. — «Он занят, он айдол, у него своя жизнь. Но почему я скучаю?»
Она несколько раз набирала сообщение — «Как ты?», «Спишь?» — и каждый раз стирала, оставляя пустой экран.
Тем временем, у Чонгука дни летели один за другим: репетиции, фотосессии, запись клипа, ночные отработки движений.
Он держался бодро, улыбался на камеру, но за этой улыбкой пряталось нечто другое.
Каждый раз, когда включалась музыка, он вспоминал, как Крис двигалась под ритм — свободно, плавно, будто мир вокруг исчез.
Иногда на улицах ему казалось, что он видел её в толпе — те же волосы, те же движения. Но каждый раз — не она.
Чем сильнее он это отрицал, тем отчётливее понимал: он влюбился.
Не как поклонник, не как зритель.
А как мужчина, который хочет видеть, как она улыбается. Который хочет быть рядом — просто рядом.
Вечер в квартире Чонгука был тихим, но в голове стоял гул — смесь усталости и неясного беспокойства. Клип, который они только что выпустили, уже набирал миллионы просмотров. Менеджер писал, что концертный тур утверждён, график расписан, всё идеально. Только вот сам он не чувствовал этого идеала.
Он стоял у окна, допивая воду, когда в дверь постучали. Менеджер зашёл без церемоний, с планшетом в руках.
— Через два дня начинаем съёмки твоего сольного клипа. Нужно утвердить партнёршу, — сказал он.
— Партнёршу? — переспросил Чон, моргнув.
— Ну да. Девушка в главной роли. Без неё концепт не работает. Вот список, выбери кого хочешь.
Он бросил планшет на стол и ушёл, оставив Чонгука с десятком анкет.
Одна за другой — блогер, актриса, модель, снова блогер… всё одинаковое. Он уже хотел закрыть экран, когда взгляд зацепился за одно имя.
“Кристина Рэй — танцовщица, хореограф, владелица студии Studio Rise”.
Фото — она в белом костюме, свет, пилон, улыбка. В описании: “Новая муза движения. Её прозвали Пламенная Муза.”
Чонгук невольно усмехнулся.
— Серьёзно?.. — пробормотал он, наклонившись ближе к экрану.
Её имя теперь звучало повсюду. За два месяца миллион подписчиков, интервью, короткие видео — вся сеть обсуждала её пластику и силу.
В комнату снова заглянул менеджер:
— Ну что, выбрал кого-то?
— Да. Её.
— Крис? — менеджер приподнял брови. — Она сейчас на пике. Классная идея. Хочешь, я ей отпишу?
Чонгук поднял взгляд и неожиданно твёрдо сказал:
— Не надо. Я сам. Я её знаю.
Менеджер хмыкнул:
— Ну, тогда постарайся, чтобы согласилась.
Когда дверь за ним закрылась, Чонгук долго смотрел на экран. Потом открыл телефон и машинально набрал Марку.
— Привет, Марк. Можно заказать приват, как раньше? — написал он, не сразу осознавая, зачем.
Ответ пришёл почти сразу:
“Увы, Крис больше не работает с нами 😢😢😢. Ушла в свободное плавание. Но мы скучаем.”
Он тихо рассмеялся.
— Конечно… теперь у неё всё по-другому.
Открыв мессенджер, он набрал короткое сообщение:
«Ты ведь говорила, что для хороших клиентов всегда найдётся танец. Это предложение ещё в силе?»
Ответ появился почти мгновенно:
«Всегда. Для настоящих ценителей искусства.»
Он почувствовал, как уголки губ сами собой поднимаются.
«Тогда мне приехать, или ты?» — быстро набрал он.
«Приезжай ты. В мою студию.»
Он поставил лайк и, не раздумывая, написал:
«Окей. Скоро буду.»
Чонгук поднялся с дивана, чувствуя странный прилив сил.
Пошёл к зеркалу, остановился, провёл рукой по волосам, потом усмехнулся:
— Что ты делаешь, дурак… — пробормотал он, застёгивая рубашку.
Но всё равно выбрал любимый аромат, проверил отражение ещё раз и вышел из дома.
Мотор загудел, и городские огни начали отражаться в стекле машины.
Он сам не понимал, куда едет больше — к Крис или к себе настоящему.
В студии Крис стоял лёгкий запах духов и свежей краски. Последние ученицы только что ушли, хлопнув дверью, а она, тяжело выдохнув, облокотилась на зеркальную стену.
— Боже… я выгляжу ужасно, — пробормотала она, глядя на себя в отражении.
Волосы растрёпаны, лицо чуть покраснело после занятий. Крис нервно поправила прядь, поддела её за ухо и ринулась к сумке. Переодеться — срочно. Быстро сняла спортивный топ, натянула чистую майку, посмотрела — нет, не то. Покопалась ещё, достала платье — лёгкое, белое, обтягивающее талию и грудь, чуть расклешённое у бёдер, короткое, но изящное.
— Вот оно, — прошептала она, натягивая его.
Каблуки добавили уверенности. Волосы — немного завить, макияж — чуть подправить. Пару капель любимых духов на шею и запястья. Она огляделась: всё ли на месте? Проветрила студию, открыла окна, вдохнула прохладу ночного города, потом закрыла. Сердце билось учащённо.
— Зачем я вообще волнуюсь? — выдохнула она и включила музыку, чтобы отвлечься.
Мягкий ритм наполнил зал. Крис подошла к пилону, сделала пару вдохов и закрутилась. Тело двигалось само — пластично, свободно, красиво. Каждый поворот, каждый изгиб возвращал ей уверенность. Музыка заглушала мысли.
Она не заметила, как за спиной открылась дверь.
Чонгук стоял у входа, молча наблюдая. Свет ложился на её тело, подчеркивая каждую линию, движение, изгиб. Он не мог отвести взгляд — в груди всё сжималось от странной смеси ностальгии и желания.
Как же я скучал по этому…
Он тихо опустился на диван в углу, не издавая ни звука, просто наблюдая, как она танцует, будто всё вокруг исчезло.
Когда Крис плавно спустилась и повернулась, она вздрогнула — перед ней, спокойно, с лёгкой улыбкой, сидел Чонгук.
— Ты… ты бы хоть предупреждал! Я могла инфаркт получить, — сказала она, прижимая руку к груди и смеясь.
— Прости, — он поднял руки, сдерживая улыбку. — Просто… ты очень красиво танцевала. Не мог прервать.
Она смутилась, отвела взгляд.
— Так ты пришёл посмотреть, как я танцую, или… что хотел увидеть сегодня?
Он пожал плечами, взгляд стал мягче:
— Всё, что ты захочешь показать.
Крис усмехнулась, включила свет потеплее, добавила музыку громче.
— Тогда смотри внимательно, — сказала она.
На этот раз она выбрала кольцо. Поднялась, поймала ритм и начала двигаться — плавно, чувственно. Её тело будто скользило по воздуху, руки тянулись вверх, изгибаясь, ноги перекрещивались в воздухе. Свет отражался на коже, на волосах, и всё это выглядело как танец света и дыхания.
Чонгук наблюдал, не отрываясь. Как же она красива. Как же не хватало этого…
Когда музыка стихла, он поднялся и подошёл ближе.
Крис спустилась, встретившись с ним взглядом.
Он улыбнулся едва заметно:
— Я скучал.
Она замялась, но быстро нашлась:
— Ещё бы кто-то не скучал по мне, — сказала с детской улыбкой, будто пытаясь спрятать смущение.
Он рассмеялся, сделал шаг ближе, взял её за руку и мягко потянул к себе.
— Потанцуем?
Она кивнула. Он закружил её, легко, уверенно, придерживая за талию. Музыка снова заиграла.
— Ты бы хотела сняться в моём клипе? — спросил он прямо во время движения.
Она чуть не споткнулась от неожиданности.
— Разве мне положено?
— Почему нет? — он удержал её, глядя прямо в глаза. — За два месяца ты выросла невероятно. Все называют тебя Пламенной музой.
Она засмеялась:
— Они дураки. Я не такая.
— Нет, — мягко сказал он. — Ты именно такая. Настоящая, сильная, огненная.
Он остановился, отпустил её руку и добавил:
— Я хочу, чтобы ты была в моём клипе.
Она чуть прищурилась, улыбнулась уголками губ и, дотронувшись ладонью до его груди, шутливо толкнула:
— Тогда я не против, Чонгук.
Он рассмеялся, сделал шаг назад, но взгляд не отводил.
— Вот и договорились.
Они сели на диван, всё ещё улыбаясь, пытаясь скрыть, как сильно в груди стучит сердце у каждого.
Они сидели на диване, музыка уже стихла, лишь тихо играло что-то фоновое — нежное, почти прозрачное. Крис поправила платье, облокотилась на спинку, а Чонгук чуть наклонился вперёд, глядя на неё с улыбкой.
— Знаешь, — начал он, — этот месяц был какой-то сумасшедший. Репетиции, клип, фотосессии, — он усмехнулся. — Чимин как-то наступил мне на ногу во время танца, мы чуть не подрались прямо на сцене.
Крис громко рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
— Правда?
— Угу, — кивнул он, смеясь. — Потом он же мне лед к ноге прикладывал, извинялся. А Тэхен случайно включил музыку не ту — представляешь, мы танцуем под какой-то рождественский трек в июле!
Она смеялась искренне, до слёз. Её плечи дрожали, глаза блестели. Он смотрел и ловил каждое движение, каждый звук её смеха. Такого чистого, настоящего.
В какой-то момент смех стих, и он просто смотрел. Взгляд стал мягче, тише, глубже.
— Мне не хватало этого смеха, — тихо сказал он.
Крис застыла, чуть отвела глаза, чувствуя, как щеки мгновенно заливает жар. Она отвела голову в сторону, будто хотела скрыть смущение. Сердце билось где-то в горле.
Молчание длилось секунды, но казалось — вечность.
Она тяжело вздохнула, и именно этот звук будто сорвал последнюю грань между ними.
Чонгук потянулся вперёд, осторожно, будто боясь спугнуть момент. Его пальцы мягко коснулись её подбородка, приподняв его чуть вверх. Её глаза поднялись на него — удивление, ожидание, дыхание сбилось.
И в следующий миг — поцелуй.
Нежный, трепетный, с оттенком того самого скучания, что копилось неделями. Она ответила не сразу — будто пыталась поверить, что это происходит. Потом её ладонь легла ему на грудь, и всё остальное исчезло: время, звук, мысли.
Он отстранился первым.
— Прости… — тихо сказал он, опустив взгляд. — Не удержался.
Крис всё ещё дышала неровно, но улыбнулась.
— Тогда ты меня тоже прости.
Между ними повисло лёгкое, чуть неловкое молчание. И вдруг оба рассмеялись — нервно, но по-настоящему.
— Как насчёт прогуляться? — спросил он, поднимаясь.
— Я только за, — ответила она, всё ещё краснея.
Они вышли из студии. В машине говорили мало — тишина была не неловкой, а спокойной, наполненной чем-то новым.
Через полчаса они остановились у пляжа. Ночь была теплая, волны тихо шептали у берега.
— По твоему инстаграму я понял, что ты любишь море, — сказал Чонгук, глядя вперёд.
Крис улыбнулась:
— Люблю. Оно успокаивает.
— А я, кажется, теперь тоже, — добавил он, чуть повернувшись к ней. — Особенно теперь.
Она посмотрела на него, их взгляды встретились. На губах — лёгкая улыбка, в воздухе — то самое чувство, когда слова больше не нужны.
Они вышли из машины, ветер трепал волосы, принося с собой запах соли и мокрого песка. Волны мягко шептали у берега, а звёзды отражались в тёмной глади моря.
Крис сняла каблуки и, смеясь, пошла босиком к воде.
— Осторожно, скользко же! — сказал Чонгук, но сам засмеялся, когда волна дошла до его кроссовок.
— Видишь? Говорила, что море не кусается! — дразнила она, брызгая водой.
Он сделал шаг ближе и в ответ окатил её с ног до головы.
— Эй! — она вскрикнула и засмеялась. — Ты же идол, веди себя прилично!
— А я сегодня просто человек, — ответил он, тоже смеясь.
Они дурачились, как дети — бегали по песку, бросались водой, кричали, будто весь мир принадлежал только им.
Когда дыхание сбилось, они сели прямо на влажный песок. Вокруг — только шорох волн и лунный свет.
— Слушай, — тихо сказала она, всё ещё улыбаясь, — а что за песня у тебя будет в клипе?
Чонгук задумался, подняв взгляд к небу.
— Узнаешь на съёмке, — ответил он с лёгкой ухмылкой. — Но когда я её писал… думал о тебе.
Крис резко покраснела и кулачком толкнула его в плечо:
— Чон, не смущай! — сказала она, вставая и, смеясь, побежала по берегу.
Он бросился за ней, догнал, обхватил сзади и закружил. Она визжала, заливаясь смехом, а он смеялся вместе с ней, не отпуская.
— Всё, сдаюсь! — кричала Крис, пытаясь вырваться, но он только сильнее прижимал, пока оба не остановились, тяжело дыша.
На миг они просто стояли — близко, с пылающими щеками и мокрыми от брызг волосами.
Позже он отвёз её домой. В машине снова было тихо, но теперь — уютно, будто между ними установилось невидимое тепло.
— Спокойной ночи, — сказал Чонгук, глядя на неё.
— И тебе, — ответила она, уже открывая дверцу.
На секунду замерла, посмотрела на него, потом резко наклонилась и поцеловала в щёку.
— Скоро увидимся! — крикнула она, выскочив из машины и бегом скрылась в подъезде.
Он сидел, ошеломлённый, потом нервно рассмеялся, провёл рукой по лицу и, всё ещё улыбаясь, громко завёл мотор.
Ночь будто стала светлее, а впереди — что-то новое, тёплое и неизбежное.
Утро выдалось ярким и спокойным. Крис только поставила чайник, как телефон завибрировал на столе. Номер был незнакомый.
«Доброе утро, Кристина. Меня зовут Минсу, я менеджер BTS. Чонгук сообщил, что вы согласны принять участие в съёмках клипа. Нужно будет подъехать в агентство сегодня к десяти, чтобы подписать контракт и обсудить детали.»
Крис уставилась на экран, не веря глазам, потом широко улыбнулась и быстро ответила:
«Хорошо, я буду.»
Она тут же начала метаться по квартире, выбирая, что надеть.
Тем временем в зале агентства Чонгук отрабатывал связку. Его настроение было явно лучше обычного: двигался легко, улыбался, даже напевал под нос новую песню.
— Что-то ты сегодня светишься, — поддел Хосок, прислоняясь к стене. — Случилось что-то?
— Всё в порядке, — ответил Чонгук, пытаясь скрыть улыбку.
— Да ладно тебе, — вмешался Намджун, хитро щурясь. — Мне сказали, что Крис будет участвовать в твоём клипе.
Комната тут же ожила. Чимин прыснул от смеха, Тэхен театрально хлопнул в ладоши:
— Ооо, вот почему у нас тут сияние любви!
Чонгук покраснел, ударил Намджуна кулаком в плечо, от чего тот расхохотался.
— Это просто сотрудничество! — возмутился он.
— Конечно-конечно, — протянул Чимин, изображая сердечко руками. — Наш малыш влюбился!
Все разом рассмеялись, а Чонгук, не выдержав, бросился за ним по залу, словно ребёнок.
— Всё, всё! — крикнул Чимин, убегая. — Сдаюсь! Любовь победила!
Смех заполнил студию.
Когда все немного успокоились, Намджун сказал:
— Слушай, после съёмок нужно будет отдохнуть. Марк арендует виллу через пару дней, давай туда все вместе.
— Отличная идея, — поддержал Хосок. — Пусть будет наш мини-отпуск.
— Тогда я отпишу Марку, что мы согласны, — ответил Намджун.
В то время Крис уже сидела в холле агентства. Подошёл мужчина в костюме, с лёгкой улыбкой.
— Доброе утро, вы Кристина? Я Минсу, менеджер группы. Рад познакомиться.
Они прошли в кабинет, подписали все документы, обсудили детали съёмки.
— Должен сказать, вы очень красиво выглядите, — заметил он, ставя подпись.
Крис улыбнулась:
— Спасибо, очень приятно.
Покончив с бумагами, она выдохнула с облегчением и тут же набрала Миру.
— Ну всё, я официально звезда, — пошутила она.
— Ого, — воскликнула та. — Тогда гуляем сегодня, отмечаем!
Они встретились в кафе, заказали латте и десерты, болтая без умолку.
— Слушай, — начала Мира, — Марк приглашает в воскресенье на виллу. Будет вечеринка, и BTS там тоже будут.
Она мечтательно вздохнула:
— Может, наконец-то получится очаровать Чимина…
Крис рассмеялась:
— Да, на тебя это похоже!
Мира хмыкнула и хитро прищурилась:
— А ты сама на Чонгука как смотришь? Прям как влюблённая.
Крис тут же покраснела, как спелая клубника.
— Ой, блин, — выдохнула она, отворачиваясь.
Мира прищурилась, глядя на подругу:
— Так-так, что-то случилось? Неужели вы уже виделись?
Крис вздохнула, опустив глаза, но улыбка не исчезала.
— Да… мы виделись. И, Боже, он такой сексуальный, — сказала она, мечтательно глядя вдаль. — И такой добрый, и уютный рядом…
Мира прыснула от смеха и хлопнула её по плечу:
— Всё ясно. Ты по уши влюбилась, красотка.
Крис смущённо улыбнулась, но спорить не стала. В груди что-то сладко кольнуло — и впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему счастливой.
Два дня тянулись мучительно долго. Крис пыталась отвлечься тренировками, студией, кофе, сериалами — но всё равно возвращалась мыслями к одному: к съёмке. Каждый раз, как вспоминала, что снова увидит Чонгука, сердце будто сбивалось с ритма.
Настал день X. С самого утра она уже была на месте — на съёмочной площадке, где царила рабочая суета: осветители, визажисты, реквизит, камеры. Воздух пах кофе и лаком для волос.
Менеджер встретил её с улыбкой:
— Рад, что вы пришли пораньше. Сейчас всё подготовим, переоденетесь — и начнём.
Её проводили в гримёрку, где стилист помог подобрать лёгкое платье — белое, струящееся, с открытыми плечами и аккуратным поясом на талии. Волосы завили мягкими волнами, макияж сделали естественным, но выразительным.
Когда она вышла на площадку, Чонгук уже был там. В простой белой рубашке, слегка расстёгнутой у воротника, и чёрных брюках. Он обернулся — и их взгляды встретились.
На мгновение время остановилось.
— Привет, — сказала Крис, стараясь скрыть волнение.
— Привет, — улыбнулся он, — рад тебя видеть.
Она чуть смущённо кивнула и отошла к режиссёру, чтобы прослушать инструкции. Первый кадр — лёгкая прогулка по набережной. Звучала песня — «Seven». Мелодия тёплая, чувственная, будто сотканная из летнего воздуха и воспоминаний.
Когда включилась камера, сердце Крис замерло. Ей нужно было просто идти рядом с ним, улыбаться, смотреть. Но взгляд Чонгука — глубокий, внимательный, — будто прожигал насквозь. Она старалась не выдать волнения, но дыхание сбивалось.
Песня играла снова и снова:
“Weight of the world on your shoulders, I kiss your waist and ease your mind…”
И вдруг она поняла — эта песня, эта нежность в его голосе, эти слова... о ней.
Крис вспомнила, как он тогда у моря сказал, что писал её, думая о ней. И теперь, слушая строки, она чувствовала, как всё внутри переворачивается. Что это значит?
И вообще — что значит их поцелуй?
Между дублями они болтали. Смеялись, как старые друзья. Он дразнил её:
— Ну что, звезда, волнуешься?
— Ага, очень, — закатила глаза она. — Не каждый день снимаюсь с мировой знаменитостью.
Он хмыкнул:
— Мировая знаменитость сейчас сама еле держится, если что.
Крис засмеялась, а он улыбнулся в ответ — той самой улыбкой, от которой таяло всё вокруг.
В одном из дублей они должны были идти под дождём — искусственный дождь полился сверху, капли блестели на коже. Она немного поёжилась.
— Холодно? — спросил он, наклоняясь ближе.
— Немного, — призналась она, дрожа.
Он молча снял с себя рубашку и накинул ей на плечи.
— Так лучше? — тихо спросил он.
— Намного, — прошептала она, не поднимая взгляда.
И режиссёр снова крикнул:
— Камера! Работаем!
Она улыбнулась, глядя на него, и впервые за всё время перестала волноваться. Всё вокруг исчезло — остались только они, музыка, свет и то странное чувство, от которого уже невозможно было спрятаться.
Следующие сцены проходили уже в большом павильоне, где была воссоздана уютная квартирка — мягкий свет, тёплые оттенки, на фоне играла Seven.
Они должны были сидеть рядом, смеяться, смотреть друг другу в глаза.
Чонгук невзначай брал её за руку, а она, чувствуя, как внутри всё дрожит, играла роль так, будто это не сцена, а реальность.
В другой сцене — танец, плавное движение, когда он проводил рукой вдоль её талии. Музыка текла между ними, и камера ловила каждый миг, но всё, что видела Крис — это его глаза, такие тёплые и близкие.
— Отлично! — крикнул режиссёр. — Потрясающе, ребята, всё идеально!
Съёмка закончилась аплодисментами. Команда поздравляла, ассистенты раздавали воду и полотенца. Все смеялись, обсуждали удачные кадры.
Чонгук тихо подошёл к Крис:
— Ты справилась великолепно, — сказал он с той самой мягкой улыбкой, от которой сердце предательски стучало быстрее.
— Спасибо, — ответила она, — ты тоже.
Она пошла в гримёрку переодеться. Сняла платье, осталась в белом белье и задумчиво посмотрела на себя в зеркало. Щёки всё ещё пылали — то ли от жары софитов, то ли от того, как он смотрел на неё.
В этот момент дверь тихо щёлкнула.
Крис вздрогнула, обернувшись — Чонгук стоял в проёме.
На секунду оба замерли.
Он закрыл за собой дверь на защёлку и медленно подошёл. Его взгляд был другим — не сценическим, не актёрским. Настоящим.
Она инстинктивно отступала назад, пока не упёрлась в столик.
Он оказался совсем близко, дыхание горячее, ровное.
— Так ты говоришь, что думал обо мне, когда писал песню? — спросила она тихо, приподняв бровь.
— Да, — выдохнул он, взгляд скользнул ниже, к её губам, к линии шеи.
— О чём же конкретно думал? — прошептала она, наклонив голову, так что на свету поблёскивала кожа у ключиц.
Он молчал, дышал глубже, пальцы сжались в кулаки.
— Как же ты… — начал он.
— Что? — едва слышно спросила она.
— Хороша, — произнёс он и, не удержавшись, коснулся её талии.
Она не успела ничего сказать, как он поднял её, усадив на стол, прижал ближе, дыша прямо у её губ.
Крис замерла, дыхание спуталось, глаза метались от его взгляда к губам.
Он провёл ладонями по её коже, и в этот момент телефон на поясе Чонгука громко зазвонил.
Он сжал пальцы у неё на талии, выдохнул раздражённо, но отступил.
— Прости, — пробормотал, доставая телефон.
Крис, чуть улыбнувшись, скользнула с края стола.
Пока он говорил по телефону, она медленно оделась: чулки, юбка, застёгивая пуговицы на рубашке неторопливо, будто нарочно, она знала, что он смотрит. Поправила волосы, взяла сумку.
Прежде чем выйти, она поймала его взгляд в зеркале, слегка повернулась и, чуть хищно улыбнувшись, виляя бёдрами, вышла из гримёрки.
Чонгук только провёл рукой по лицу и сжал челюсть, ухмыляясь — слишком опасно, слишком желанно.
Домой Крис вернулась поздно. Едва захлопнув за собой дверь, она бросила сумку на диван и... громко пискнула — от злости, смущения и какой-то необъяснимой радости. Сердце колотилось, мысли путались.
— Серьёзно? Телефонный звонок важнее меня? — буркнула она в пустоту, глядя на своё отражение в зеркале. — Хотя... он же айдол, у них всегда кто-то звонит. Но всё равно!
Она взъерошила волосы, прошлась по комнате, потом решительно сказала себе:
— Всё! Помучаем его. Игнор — лучший ответ.
Сев на кровать, она взяла телефон, пролистала чат и улыбнулась, увидев его последнее сообщение:
«Я приеду. Скоро.»
— Ага, конечно, — усмехнулась она и напечатала ответ:
«Спасибо за сегодня. И… не переживай, я в порядке. Только, пожалуйста, завтра не приезжай, у меня с утра гипертрофик, не успею.»
Пауза. И почти сразу — новое сообщение.
«Жаль.»
Крис улыбнулась и, поджав губы, напечатала:
«А после завтра — тоже никак. Надо кое-что доделать в студии. Так что увидимся только на вилле 😜»
Через пару секунд появился ответ:
«Вот же... стерва 😏 Буду ждать.»
Она фыркнула, смеясь.
— Жди-жди, звезда... я ещё не закончила. — И с довольной улыбкой откинулась на подушку.
Её губы всё ещё хранили отзвук его дыхания. А сердце, несмотря на попытки быть «строгой», билось от мысли: через три дня — они снова встретятся.
Эти три дня пролетели незаметно, но и мучительно долго.
Крис с Мирой буквально жили по магазинам, выбирая наряды и детали к вечеринке на вилле. Крис хотела чего-то особенного — яркого, но не вызывающего; женственного, но уверенного. В итоге выбрала лёгкое платье цвета шампанского, с тонкими бретелями и струящимся подолом. Оно подчёркивало изгибы, но не кричало — просто шептало о красоте.
Мира, смеясь, подбирала себе короткое бирюзовое платье и на примерке заявила:
— Я тоже хочу удивить. Особенно Тэхёна. Он вроде бы проявлял интерес, а вроде и нет. Слишком он тормоз!
Крис засмеялась:
— Ты просто выбери платье, которое сведёт его с ума, и всё пойдёт само.
Девушки смеялись, спорили, пили кофе, а вечером возвращались уставшие, но довольные. Всё это отвлекало Крис — но ненадолго. Стоило ей остаться одной, как мысли снова возвращались к Чонгуку.
А тем временем у парней шли нескончаемые репетиции.
Клип «Seven» уже вышел — и Чонгук пересматривал его снова и снова. Каждый кадр с Крис вызывал улыбку. Он ловил себя на том, что просто сидит, перематывает момент, где она смеётся, и сам невольно улыбается в ответ.
— Ты чего лыбишься, как дурак? — поддел Хосок, проходя мимо.
— Да так, просто… — пробормотал Чонгук, отмахиваясь.
— Потеряли человека, — театрально вздохнул Чимин, хлопнув друга по плечу.
Все засмеялись, а Чонгук лишь покачал головой.
И вот — день вечеринки.
Ночь, бассейн, софиты, дым от кальяна, тихий гул музыки и звон бокалов.
Ребята расположились у воды, расслабленные, довольные после долгих недель работы.
Марк откинулся на спинку шезлонга и раздражённо посмотрел на часы:
— Боже, и где их носит?
Намджун усмехнулся, наливая себе в стакан:
— Если ты про девочек — то, по опыту, они никогда не приходят вовремя.
— Да я уже устал ждать, — вздохнул Чонгук, закатывая рукава рубашки.
Хосок хитро прищурился:
— А вот кому-то очень не терпится, да?
Чонгук фыркнул, но уголки губ дрогнули.
Он откинулся назад, глядя на мерцающую гладь бассейна и вспоминая, как она смеялась в кадре — светло, легко, искренне.
Ещё чуть-чуть… и она появится.
Из машины одна за другой вышли Крис и Мира.
Фары осветили их силуэты — два огня в ночи, два взгляда, от которых на секунду будто стихла музыка.
На Крис было короткое платье из красного, глянцевого материала, плотно облегающее фигуру. Лёгкие разрезы на талии, тонкая лямка через плечо, мягкий блеск ткани подчёркивали изгибы тела и оттеняли её светлую кожу. Каждый шаг отдавался в воздухе уверенным, плавным ритмом, будто она шла под собственную музыку.
Мира — в изумрудно-зелёном, не менее смелом платье, с открытой спиной и сияющей улыбкой. Вместе они выглядели как кадр из рекламы — яркие, уверенные, завораживающие.
— Боже, вы посмотрите на них, — выдохнул Чимин, присвистнув. — Я официально влюблён.
— Очнись, это Мира, — хмыкнул Тэхён, но сам всё равно не мог отвести взгляд.
Крис, заметив реакцию, лишь ухмыльнулась. Они с Мирой переглянулись и, смеясь, пошли вдоль бассейна — со стороны, где сидели парни.
Путь к ним преградили двое незнакомцев — явно не упустившие шанс подкатить.
— Прекрасный вечер стал ещё лучше, — сказал один из них, демонстративно улыбаясь.
— Спасибо, но мы не ищем партнёров на вечеринку, — с мягкой, но уверенной улыбкой ответила Крис.
Мира добавила, смеясь:
— Мы уже заняты… собой.
Обе грациозно прошли мимо, оставив мужчин с обескураженными лицами.
Когда они подошли к ребятам, Марк тут же вскочил и радостно обнял обеих.
— Наконец-то! Я уж думал, вы решили нас кинуть.
— Да, да, соскучились мы, — добавила Мира, смеясь.
А вот Чонгук сидел чуть поодаль.
Он наблюдал. В его взгляде смешались лёгкая ревность и немой восторг.
Он видел, как другие мужчины смотрят на неё, — и это раздражало.
Но ещё больше сводило с ума то, как она это знала.
Она ловила взгляды, играла ими, словно дразнила весь зал, и при этом оставалась неподдельно красивой.
Чонгук поднял стакан, сделал глоток, не отводя глаз.
Внутри будто пылало — не от алкоголя, от неё.
Она знала, что делает. И всё равно он не мог перестать смотреть.
Музыка играла мягко, где-то на фоне раздавались смех и звон бокалов. Все расселись ближе к бассейну — кто на шезлонгах, кто прямо на бортике, спуская ноги в воду.
Хосок первым поднял бокал:
— Ну что, за успешное открытие студии нашей красотки Крис!
— И за то, как она блистала в клипе! — добавил Намджун, хлопнув в ладоши.
Все подхватили, раздались одобрительные возгласы, звон бокалов и смех.
Крис, засмущавшись, откинула волосы на бок, обнажив линию шеи. Под светом фонарей кожа казалась почти светящейся.
Чонгук поймал этот момент — и в груди что-то сжалось.
Он бы с удовольствием поцеловал её именно туда…
Чтобы не выдать себя, он постучал пальцем по краю бокала и отвёл взгляд, делая вид, что слушает разговор Марка с Мирой.
— Ну, рассказывай, — подначил Чимин, — каково это — сниматься в клипе у звезды мирового уровня?
— Да так, — усмехнулась Крис, — работа, как работа. Только звезда немного вредная.
Чонгук фыркнул, глядя в сторону:
— Актриса попалась с характером.
— Зато с талантом, — вставил Марк, подмигнув.
Смех, тосты, шутки — вечер шёл легко. Кто-то включил новую песню, кто-то уже откровенно хохотал.
К полуночи разговоры стали тише, доверительнее.
Мира с Чимином спорили о фильмах, Хосок где-то танцевал с кем-то из гостей, а Крис и Чонгук остались у бассейна, глядя на отражение луны.
— Ты стал чаще улыбаться, — заметила Крис, слегка покачивая бокал.
— Может, потому что рядом те, кто этого стоит, — ответил он спокойно.
Она взглянула на него, а он уже смотрел на неё — прямо, открыто.
— Осторожно, Чонгук, такие слова опасны.
— А кто сказал, что я хочу играть безопасно?
Она чуть усмехнулась, глотнула вина, а потом, как будто случайно, провела пальцем по краю его бокала.
— Тогда пей за риск, — сказала тихо.
— За риск, — эхом ответил он и коснулся её бокала своим.
Стекло звякнуло.
Между ними повисло короткое, но тёплое молчание.
Смех гостей звучал где-то далеко, а луна отражалась в воде, будто подслушивая их игру.
Музыка стала громче, ритм — быстрее.
Крис и Мира, поймав взгляд друг друга, рассмеялись и пошли в самую гущу танцующей толпы. Их шаги были лёгкими, движения — свободными, искренними. Платья переливались в свете софитов, волосы взлетали и падали на плечи, смех звенел, как музыка.
Они кружились, то обнимая друг друга, то откидываясь назад в ритме, и каждый раз толпа реагировала — восторженные взгляды, свист, одобрительные возгласы.
Даже самые заядлые танцоры замедлялись, просто чтобы посмотреть.
Со стороны стояли Чонгук и Чимин, наблюдая за этой парой с выражением лёгкой растерянности и... откровенного восхищения.
— Тебе тоже кажется, что это ловушка? — усмехнулся Чимин, поднимая бокал.
— Не кажется, а так и есть, — ответил Чонгук, смеясь и чокнувшись с ним.
— Ладно, я пошёл.
— Куда?
— Как куда? В ловушку. Такая возможность, Чон! Тебе тоже советую, — подмигнул Чимин и направился прямо к танцующей Мире.
Он легко взял её за руку, шепнул что-то на ухо, и через секунду они уже смеялись и двигались в одном ритме.
Чонгук, наблюдая за этим, хотел сделать шаг к Крис, но за спиной послышался знакомый голос:
— Чон?!.. Да ладно, и ты тут? Как ты поживаешь?
Он обернулся. Перед ним стояла Айрин — в чёрном платье, блестящем, облегающем фигуру. Взгляд — пьяно-соблазнительный.
— Айрин... и ты тут? — произнёс он удивлённо, но без радости.
— Не рад? Я скучала, — протянула она, положив ладонь ему на грудь.
Крис, услышав его имя и обернувшись через плечо, заметила сцену.
Айрин — близко, слишком близко.
Её пальцы на его груди.
И он не отстраняется.
Что-то кольнуло в груди. Она едва заметно фыркнула и резко отвернулась.
— Прекрасно, — пробормотала себе под нос и пошла в дом, делая вид, что ищет напиток.
Чонгук заметил, как она уходит, и тут же повернул голову к Айрин.
— Я не скучал, — холодно сказал он, отстраняясь. — Всё между нами давно кончено.
Айрин надула губы, но он уже развернулся и быстрым шагом направился вслед за Крис, оставив позади музыку, смех и прошлое, которое ему больше не хотелось помнить.
Крис быстрым шагом шла по коридору, каблуки звонко цокали по мрамору. Музыка за дверьми постепенно стихала, будто отдаляясь, оставляя только гул её собственного сердца. Она зашла в комнату и, тяжело выдохнув, прикрыла глаза.
— Почему это вообще меня злит? — прошептала она в пустоту. — Он ведь айдол... это нормально. И к тому же мы не пара… да и не можем быть…
Она подошла к балкону, собираясь открыть дверь, как вдруг услышала скрип за спиной. Резко обернулась.
В дверях стоял Чонгук.
Он вошёл молча, глаза горели решимостью, шаги были уверенными.
— Прекрати, — сказала она резко, делая шаг назад.
— Нет. С чего вдруг? — произнёс он спокойно, но голос дрожал от сдержанных эмоций.
Он подошёл ближе, почти вплотную, и его дыхание коснулось её губ. Его взгляд — внимательный, изучающий, будто пытался запомнить каждую черту. Пальцы осторожно подняли её подбородок, и он, не отводя взгляда, провёл рукой по её волосам, замирая у затылка.
— Почему я? — прошептала она, не отводя глаз. — Вокруг полно красивых. Лучше меня.
Он молчал. Только дыхание, тяжёлое, тёплое, и взгляд, от которого внутри всё сжималось.
— Я… — начал он, но не договорил.
Мгновение — и между ними не осталось расстояния.
Он поцеловал её. Неожиданно, но не грубо. В этом было что-то, чего они оба давно избегали — всё накопленное напряжение, тоска, притяжение, которое невозможно было больше скрывать.
Мир словно исчез. Всё сузилось до биения сердец, до дрожи воздуха между ними.
Она ответила, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Он спустился к шеи, поражаясь тем какая она мягкая, нежная, его губы обжигали и ее дыхание сбилось. Он шагнул к кровати притянув ее ближе,
— Чон... — на выдохе произнесла Крис, на что парень еще раз поцеловал ее, глубже увереннее..
Но вдруг — стук в дверь.
— Чонгук? Ты тут? — женский голос за дверью. — Я вхожу.
Они оба замерли.
Крис быстро среагировала — отступила и спряталась за дверью, пока он стоял посреди комнаты, тяжело дыша, едва справляясь с собой.
Дверь открылась. На пороге — Айрин, всё в том же чёрном платье.
— Что ты тут делаешь? — раздражённо, но тихо спросил он, бросая взгляд то на неё, то в сторону, где пряталась Крис.
— Я скучала… — сказала Айрин, делая шаг к нему и, не слушая, обвила его руками.
— Нет, я не… — начал он, но не успел — она поцеловала его.
За дверью Крис затаила дыхание.
Её сердце ударило больно.
Она сжала губы и, не выдержав, быстро выскользнула в коридор.
Чонгук резко оттолкнул Айрин.
— Чёрт, Айрин! Мы расстались! Прекрати! — сорвался он, злой, сбивчивый.
Он выскочил из комнаты, почти бегом, оглядываясь по сторонам.
— Где Крис?! — крикнул он Чимину и Мире.
— Не знаем, — растерялись те.
Он кинулся к бассейну, к остальным.
— Где Крис?! — повторил он уже громче.
Намджун пожал плечами:
— Кажется, она куда-то убежала, вон туда.
Чонгук побежал.
На улице уже мелькали фары.
Такси.
— Крис! — крикнул он, но дверь уже закрылась.
Машина тронулась и исчезла за воротами.
Он стоял посреди дороги, тяжело дыша, чувствуя, как в нём перемешалось всё — злость, тревога, стыд, желание.
— Чёрт… — выдохнул он, проводя рукой по лицу.
Утро выдалось слишком тихим.
Город только просыпался, а Крис уже сидела у окна, глядя в кружку с остывшим кофе. Телефон на столе вибрировал каждые несколько минут — сообщения от Чонгука.
Она не открывала ни одно.
"Прости."
"Мне нужно объяснить."
"Я не хотел, чтобы всё вышло так."
"Крис, ответь."
Она вздохнула, отложила телефон в сторону и встала.
— Нет, — сказала сама себе. — Не сейчас. Я не готова.
В студии её уже ждали девочки. Весёлые, оживлённые, они заговорили все разом, едва она вошла.
— Крис, мы видели клип! — воскликнула одна.
— Вы с Чонгуком просто идеальны! — добавила другая. — Он смотрит на тебя так, будто… будто по-настоящему.
— А он какой в жизни? Такой же, как на экране?
Крис рассмеялась, хотя внутри всё заныло.
— Почти, — ответила она коротко, — только уставший. И упрямый.
Девушки захихикали, и тренировка началась.
Музыка, движение, смех — всё это помогало не думать. Хотя бы на время.
Но когда последняя ученица попрощалась и двери студии закрылись, тишина обрушилась мгновенно.
Крис опустилась на пол, уткнувшись лицом в колени.
— Почему так больно?.. — прошептала она.
Слёзы упали на ладони. Всё смешалось — злость, обида, сожаление и то самое чувство, которое она боялась назвать.
Она подняла взгляд к зеркалу, где отражалась она сама — красивая, уверенная, сильная.
И всё же сейчас она выглядела потерянной.
— Хватит, — сказала тихо, вытирая щёки. — Ты справишься. Как всегда.
Телефон снова завибрировал.
Крис посмотрела на экран: "Чонгук".
Она медленно потянулась к нему, но… в последний момент нажала блокировать уведомления и положила обратно.
Сердце всё равно билось слишком быстро.
Следующие дни тянулись мучительно долго.
Крис пыталась жить как обычно — работа, студия, ученицы.
Но даже музыка теперь звучала глуше.
Она игнорировала сообщения Чонгука, стараясь не смотреть на экран, когда он звонил. Всё внутри было спутано — боль, обида и непонимание. Её занятия спасали, хотя бы на время.
В тот день к ней заглянула Мира.
Она сразу заметила, что подруга не в себе: глаза покрасневшие, голос тише обычного.
— Что случилось? — спросила она мягко.
Крис попыталась отмахнуться, но не выдержала.
Слёзы сами покатились по щекам, и Мира сразу обняла её.
— Эй, тихо… всё хорошо, выдохни, — шептала она, гладя по спине.
Крис наконец позволила себе расплакаться, не сдерживаясь.
— Почему всё так сложно, Мира?.. Я ведь знала, что нельзя. Но… — она осеклась, не находя слов.
Мира тихо улыбнулась:
— Дай себе время. И, может быть, когда боль уляжется, вы должны поговорить. Просто честно. Без обид.
Крис кивнула, хотя внутри всё всё ещё горело.
Прошли недели, потом месяцы.
Казалось, всё должно было утихнуть, но для Чонгука — наоборот.
Он стал раздражённым, рассеянным. На репетициях часто ошибался, не слушал никого.
Даже Намджун в какой-то момент сказал:
— Если не отдохнёшь — свалишься.
Он молчал. Работал до изнеможения.
Но мысли постоянно возвращались к ней.
Если бы не та чёртова сцена с Айрин… если бы он просто успел объяснить…
Парни замечали перемены. Поддерживали, шутили, отвлекали, но всё без толку.
И вот однажды Тэхен не выдержал:
— Всё, Чон, пошли. Хватит сидеть как привидение. Мы сегодня едем в аквапарк!
— Не хочу, — отрезал тот, уткнувшись в телефон.
— Хочешь, не хочешь — это не обсуждается, — сказал строго Намджун. — Собирайся.
Чонгук вздохнул, но всё-таки встал.
Когда они приехали, солнце уже клонилось к закату. Вода переливалась в отблесках света, музыка играла громко, люди смеялись.
Ребята заняли шезлонги, кто-то взял коктейли, кто-то уже лез в бассейн.
— И где их носит? — проворчал Марк, щурясь вдаль.
И словно по сигналу — к парковке подъехала машина.
Из неё вышли Мира и Крис.
Девушки выглядели так, будто сошли с обложки летнего журнала: загорелая кожа, лёгкие платья поверх купальников, распущенные волосы.
Мира сияла, смеясь, а Крис — чуть сдержаннее, но от этого только притягательнее.
Чонгук замер.
Он не ожидал.
Первым был шок — потом… восхищение.
Она выглядела великолепно. Уверенно. По-другому.
И в то же время больно осознавать, что, возможно, теперь она не хочет даже смотреть в его сторону.
Ребята тут же заулыбались, делая вид, что всё это чистое совпадение.
— О, вот это да! — громко воскликнул Тэхен, — какое совпадение! Кто бы мог подумать, что вы тоже тут!
Мира прищурилась:
— Совпадение? Правда? —
— Конечно! — вмешался Намджун, делая вид, что занят коктейлем. — Лето, жара, аквапарк — идеальное место для всех! Так что давайте просто веселиться.
Крис невольно фыркнула.
Она прекрасно поняла, что это подстава.
Но Мира, не давая ей уйти, уже взяла за руку и направила к водным горкам.
— Мы сюда отдыхать пришли, а не дуться, — сказала она с улыбкой. — Забудь всё хоть на пару часов.
Крис кивнула, хотя внутри всё ещё всё сжималось.
Она решила просто расслабиться. Пусть будет, как будет.
Пусть солнце, музыка и вода вытеснят мысли.
Чонгук в это время не сводил с неё взгляда.
Он пытался притвориться, что слушает шутки ребят, но глаза постоянно возвращались к ней.
Её смех, её волосы, блестящие на солнце, тонкая линия плеча под лямкой купальника…
Он не мог оторваться.
"Почему она так выглядит… именно сегодня?" — подумал он, чувствуя, как внутри всё снова сжимается.
Он хотел подойти, сказать хоть слово.
Но не знал, с чего начать.
Что сказать, когда, возможно, всё уже потеряно?
А Крис, чувствуя на себе его взгляд, делала вид, что не замечает.
Пила сок, смеялась над шутками Миры, болтала с Марком, но каждый раз, когда поворачивала голову, взгляд Чонгука всё ещё был на ней.
Она старалась не встречаться глазами.
Парни тем временем смеялись и подкалывали друг друга:
— Хосок, ты снова обгоришь! — смеялся Чимин, кидая в него полотенце.
— Я — солнце, я не горю! — отвечал тот, пританцовывая у бассейна.
— Да ты просто отражаешь его, — хохотнул Тэхен.
Смех, музыка, всплески воды — казалось, день был идеальным.
Но Чонгуку не хватало чего-то простого — её улыбки.
Она почти не смеялась, не смотрела в его сторону.
И это почему-то било сильнее, чем любая ссора.
Когда солнце уже клонилось к закату, Крис отошла ответить на звонок.
Она вернулась с сумкой на плече.
— Мне нужно ехать, — коротко сказала она.
— Уже? — удивилась Мира.
— Да. Дела. — Крис улыбнулась, но глаза были пустыми.
Она быстро попрощалась, избегая взгляда Чонгука, и ушла к выходу.
Он так и не решился ничего сказать.
— Ну вы тормоза! — взорвалась Мира, ткнув Чонгука пальцем в грудь. — Да поговорите уже! Будь мужиком, ты!
Она развернулась на каблуках и пошла прочь, оставив его стоять с открытым ртом и чувством, что момент опять уходит.
"Будь мужиком, да?" — эхом отозвались её слова.
Чонгук провёл рукой по лицу, глядя, как Крис скрывается за воротами.
Он понял — пора что-то менять. Иначе он потеряет её окончательно.
После того дня Чонгук долго сидел на шезлонге, слушая шум воды и голоса друзей, но уже не слышал слов.
Он думал. О ней. О том, сколько ещё будет вот так — молчание, взгляд издалека, и будто между ними океан.
Парни, заметив его состояние, собрались вокруг.
Намджун первым нарушил тишину:
— Знаешь, брат, или вы миритесь, или ставьте точку. Это мучает вас обоих.
Хосок кивнул:
— Мы же видим, как ты смотришь на неё. Это не просто “дружба”.
Чимин добавил, усмехаясь:
— Да, определись уже: или вы друзья, или ты берёшь ответственность, Чон.
Он усмехнулся, покачал головой и, наконец, поднял взгляд.
— Тогда… мне нужна твоя помощь, Марк.
Тот хмыкнул, довольно приподняв брови:
— С радостью. Я знал, что ты наконец созреешь.
На следующий день Чонгук отправил курьером букет — пышный, но сдержанный. Белые орхидеи и ирисы.
К записке было приколото короткое: «Просто выслушай».
Ответа не последовало.
Он ожидал этого — даже был рад, что она осталась верна себе, не сдалась сразу.
Утро. Тренировка. Спортзал.
Он снова думал о ней, пока отбивал ритм музыки, и отправил второй букет — в этот раз розы, с карточкой: «Сегодня улыбайся чаще».
Через пару часов телефон коротко вибрировал.
Сообщение от неё. Первое за два месяца.
«Прекрати!»
Чонгук посмотрел на экран и усмехнулся.
Не ответил.
Но улыбка на лице держалась долго.
Крис, впрочем, вовсе не была безразлична.
Она каждый раз, видя курьера, делала вид, что раздражена, но в душе… сердце замирало.
Её губы невольно тянулись в улыбку, когда она аккуратно ставила вазы на подоконник.
Цветы выглядели живыми, будто пропитаны его вниманием.
— Самоуверенный, — пробормотала она с усмешкой, снимая ленточку.
Но взгляд задержался на букете чуть дольше, чем следовало.
Позже, когда вечер уже клонился к ночи, раздался звонок.
— Да? — сонно ответила Крис.
— Крис! — в трубке был Марк. Голос напряжённый, чуть панический. — Мне нужна ты. Прямо срочно. Только ты можешь выручить!
— Что случилось?
— Всё просто. Один влиятельный клиент заказал танец. Обычный, ничего особенного, но все девочки заняты. Пожалуйста, только ты! Это минут тридцать максимум, обещаю. Первый и последний раз!
— Марк… — протянула она с усталым вздохом. — Ты неисправим.
— Твои 70%! — выпалил он.
Крис рассмеялась.
— Ну ладно, помогу старому другу. Куда и когда?
— Я скину адрес. Завтра вечером. Ты — мой спаситель!
— Окей, жду, — сказала она, улыбнувшись, не подозревая, кого на самом деле встретит.
Вечер был прохладным, но ясным — тот редкий вид осени, когда воздух ещё тёплый, но в нём уже чувствуется приближение холода.
Крис стояла перед зеркалом, долго выбирая, что надеть. В итоге — чёрное платье: простое, облегающее, с открытыми плечами и тонкими бретелями. Ткань мягко ложилась по телу, подчёркивая изгибы, не вызывающе — но чарующе. Волосы она оставила распущенными, слегка уложенными волнами. Макияж — лёгкий, но с акцентом на глаза.
Когда она посмотрела на себя, что-то странное сжалось внутри.
Как будто предчувствие — не тревожное, а тянущее, знакомое.
"Почему мне кажется, что это не просто заказ?" — мелькнуло в голове.
Она отмахнулась от мыслей, накинула пальто и вышла.
Дорога была тихой. Город утопал в огнях, ветер шевелил волосы.
Крис ехала, глядя в окно, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее, чем обычно.
Не из-за танца. Не из-за сцены.
Из-за чего-то другого, неосознанного.
Навигатор вывел её к знакомому зданию — просторный зал с высокими окнами.
Она нахмурилась:
"Странно… не клуб, не частный дом. Что-то не так."
Внутри было тихо.
Слишком тихо.
Полумрак окутывал помещение, только слабый свет из окна пробивался сквозь занавески.
Крис сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку стула.
Включила небольшой торшер у стены — мягкий, тёплый свет заполнил зал.
Потом — музыку, негромко, чтобы задать ритм.
Она осталась одна, в своём мире, где всё подчинялось движению тела.
Плавно подошла к пилону, положила ладонь на холодный металл.
Сделала шаг, готовясь начать…
И вдруг услышала — движение за спиной.
Едва заметный звук, шаг, дыхание.
Она обернулась.
Чонгук стоял у двери.
Без куртки, в тёмной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, волосы чуть взъерошены, взгляд — тот самый, от которого у неё всегда перехватывало дыхание.
Он молчал, только смотрел.
Сначала — осторожно, потом — глубже, с той смесью вины, желания и тоски, которая в нём кипела уже два месяца.
Крис застыла. Сердце ударило где-то в горле.
— Что… ты… —
— Не уходи, — тихо, почти шёпотом, но уверенно сказал он, делая шаг ближе.
Она хотела развернуться, уйти, но он продолжил:
— Пожалуйста. Я должен сказать это.
Он подошёл ближе, и в каждом шаге слышалось — борьба, боль, страх.
— Я пытался забыть. Думал, если не увижу тебя — отпустит. Но не отпустило. Я срывался, срывал репетиции, с ума сходил. Ты вошла в мою жизнь, Крис, и я не могу… я не хочу, чтобы это просто закончилось.
Он говорил быстро, нервно, но честно.
Голос дрожал, но не от страха — от эмоций.
Она смотрела на него, не мигая.
Хотела что-то ответить, но слова застревали в горле.
"А если это снова боль? А если всё повторится?" — металось в голове.
— Я боюсь, Чон… — наконец выдохнула она. — Боюсь, что не выдержу. Я не из вашего мира. У тебя сцена, миллионы людей, а у меня… просто зал и пилон.
— У тебя — сердце, — перебил он, подходя ближе. — А у меня — ты.
Молчание повисло между ними. Только их дыхание смешивалось, и музыка играла где-то далеко.
Он осторожно поднял руку, коснулся её щеки, провёл большим пальцем вдоль скулы.
— Я скучал, — прошептал он.
И прежде чем она успела ответить, их губы встретились.
Поцелуй — не робкий и не сдержанный.
Страстный, настойчивый, будто всё время, что они были врозь, сжалось в один миг.
Он прижал её к себе, чувствуя, как дрожат её пальцы, как её дыхание сбивается.
Она ответила, позволив себе утонуть в этом.
Никаких слов, никаких обещаний — только поцелуй, в котором было всё: боль, прощение, желание и долгожданное «наконец».
Музыка продолжала играть.
Свет мягко колыхался.
Чонгук прижал её к себе так крепко, будто одно неверное движение — и всё исчезнет.
Крис в ответ потянулась к нему, будто сама не осознавала, что делает. Пальцы скользнули по его шее, потом — в волосы, и она ощутила, как от каждого прикосновения в ней будто вспыхивает ток.
Он поцеловал её снова, и в этот раз — без страха, без пауз.
Поцелуй стал движением, дыханием, огнём.
Они словно потеряли ощущение времени — то отступали на шаг, то снова тянулись друг к другу, натыкаясь на мебель, едва не опрокидывая стул, потом вместе смеясь, не отрывая губ.
Он не остановился. Его ладони легли на её талию, чуть сжали, словно проверяя, что это не сон.
Крис подняла голову — в его глазах пылал огонь, и в нём не было ни тени сомнения.
Он наклонился, губы скользнули к её щеке, к шее — лёгкое, почти невесомое касание, от которого у неё пробежала дрожь.
— Ахх..
Она вцепилась в его рубашку, будто стараясь удержать равновесие, хотя земля под ногами давно исчезла.
— Ты… даже не представляешь, — прошептал он, глядя прямо в её глаза.
— Что именно? — ответила она, едва дыша.
— Что делаешь со мной.
Он снова притянул её, ладонями обхватив талию, и сделал шаг вперёд.
Она попятилась, пока не почувствовала за спиной стену.
Смех сменился дыханием, быстрым и неровным.
Она коснулась его лица, и это лёгкое движение будто дало им обоим разрешение забыть обо всём.
Он провёл пальцами по её спине, и она на миг закрыла глаза, чувствуя, как по коже пробегает дрожь.
Его рука скользнула к её плечу, поднимаясь вверх, потом — вниз по линии руки, мягко, почти как в танце.
Он резко схватил ее за талию и прижимая плотно к себе и кусая ее за шею, так что девушка потеряла контроль и застонала. Чонгук поднял ее за бедра, что бы она его обвила ногами, он подошел к кровати и аккуратно упал на нее, нависнув сверху над девушкой.
Она шепнула, не открывая глаз:
— Мы… не должны…
— Уже поздно, — ответил он, и их лбы соприкоснулись.
Чонгук отстранился всего на миг — чтобы вдохнуть, чтобы взглянуть на неё по-новому.
Такой он её ещё не видел: растерянную, но невероятно красивую, будто светящуюся изнутри.
Она же смотрела на него — и видела мужчину, в котором смешались сила и нежность, страсть и страх потерять.
Чонгук разрывался на две части: одна хотела внимательно и нежно продолжать с девушкой, а другая жестко нагнуть ее прямо в этом краном платье и затрахать до потери пульса, причем своего же…
Сердце замерло, когда ее нежная рука аккуратно коснулась его груди, миллиарды разрядов тока побежали по телу. Она несильно прикусила губу, чем вырвала тяжелый, но коротки вздох из губ парня, медленно стала спускать руку по рубашке в низ с лёгкостью ее расстёгивая, совершенно «случайно» ногтем касаясь пресса парня, отчего он дернулся и издал непонятный рык.
— Ну совсем еще ребенок, — со смешком выдала девушка убирая руку обратно и запрокидывая голову назад, когда он сжал ее талию рукой.
Стоп, стоп, стоп. Она что, дразнила его? Эта ведьма играет с огнем. Как бы он хотел сказать так, но блин, нет. Он ведется на нее, как кот на мяту, и ничего не может с этим поделать.
— Я тебя одним видом возбуждаю? — с мягкой улыбкой спросила Крис, поворячивая голову в сторону парня.
— Не совсем. Ты красивая, даже очень, но меня возбуждает больше не твое тело, а твой ум. Я бы даже сказал все в совокупности. Ты невероятно привлекательная женщина, очаровательная, милая и ахуеть, какая эрудированная. Можешь не верить, но я впервые встречаю настолько интересного человека. С тобой буквально обо всем можно поговорить, ты любую тему можешь поддержать и не просто обычными банальными: «о, ясно», «понятно», а прям активно участвуешь в диалогах. Может быть я рассуждаю как наивный подросток, но сейчас ты манишь меня с невероятной силой. — Последнее предложение Чон говорил тихо, рвано выдохнув в конце.
Ее кожа была невероятно мягкая и безумно обжигающая, когда она нежно положила руку ему на предплечье, и начала мягко поглаживать, еле касаясь своими пальцами. Эта женщина была необъяснимо притягательна, и Чонгук в очередной раз допустил мысль о том, что это не просто порыв страсти на одну ночь.
Крис и не заметила как она уже лежала голой перед ним, ее тело буквально говорило о сексе, ее набухшие соски, мурашками по коже когда он просто смотрел или касался ее пальцами.
Чон никогда не любил делать приятно своим партнершам языком, но, переступая через себя, позволял им насладиться данным процессом. Но сейчас, смотря на эту женщину, его прямо-таки магнитом тянуло на колени. Он ощущал адскую потребность в оральном сексе и действительно хотел доставить райское наслаждение своей партнерше.
Кристина не ожидала такого поворота событий, поэтому как только его язык коснулся сгустка нервов, она издала самый громкий за сегодня стон и без сил повалилась на спину. Ей еще никто не отлизывал и в свои практически двадцать пять лет она впервые ощутила этот уровень сексуальных утех. Она кончила быстро, мощно, настолько сильно, что ее тело подрагивало, а на глазах выступили маленькие слезинки.
Чонгук был действительно доволен собой, он собирался продолжить «банкет», поэтому слез с кровати и полез в ящик стола за презервативами. У девушки же были немного иные планы на дальнейшие действия. Немного отдышавшись, она резко встала на ноги и поцеловала вернувшегося к ней парня. Развернув его так, чтобы он опирался на стол, она стала медленно спускаться поцелуями вниз, оглаживая руками его мускулистое тело, гадая, когда это он успел снять рубашку… Дойдя до штанов, она незамедлительно расстегнула пуговицу и плавно стянула их вместе с боксерами. Член был возбужден до предела, и Крис действительно испытала некую потребность. Она с наслаждением приблизилась лицом к мужскому достоинству и медленно облизала всю длину, в конце заглатывая половину. Она не знала, что может настолько классно делать минет, ведь ее бывший не особо наслаждался данной процедурой. Хотя и не сказать, что сама Крис вот как сильно хотела сосать ему. Чонгук же напротив, тяжело дышал, запуская свою ладонь в ее волосы и закатывал глаза. Спустя некоторое время, он кончил ей прямо в рот и она, поражаясь сама себе, сексуально сглотнула, и, усмехаясь, посмотрела на удивленного парня.
— Не знал, что девушки могут так ахуительно делать минет, — поразился парень, параллельно поднимая брюнетку с колен.
— Сама от себя в шоке, — чмокая Чона в губы, она нежно запустила руки в темные волосы.
Он развернул ее прижимая к себе и усадив на стол, целуя шею ключицы будто сорвавшись зверь с цепи. Она громко стонала, действительно громко, парень вошел в нее пальцами чувствуя как внутри горячо и влажно издал непроизвольно стон.
Схватив ее за шею рукой, легка нажимая но при этом нежно, он вошел в ней резко всей длиной, от чего оба застонали в унисон.
Чонгук двигался быстро грубо, слегка душа девушку и снова унося ее в мокрый поцелуй.
Кристина сдалась, распластавшись спиной на поскрипывающем столе, вцепляясь в плечи Чона до побелевших костяшек и отчаянно хватая ртом клочки раскалённого воздуха. Впервые она возблагодарила судьбу за то, что предстала перед пернем не девственницей, упрямо отгоняя от себя несбывшиеся мечты о том, как ее судьба нежно и ласково лишает ее святой невинности в окружении звёзд, свечей и прочей романтичной ерунды, потому что сейчас ее судьба не жалела ни Крис, ни себя, ни стол. Парень двигался порывисто, даже грубо, но, девушка решила оттолкнуть парня, что бы быть сверху, проявляя в процессе некую инициативу, за что тут же была перевёрнута на живот и тесно прижата к столешнице. Желание поменяться лидерством у Чонгука совершенно не наблюдалось, и Крис это быстро поняла и приняла, расслабляясь под давлением мужского тела и его жёстким напором.
Мужскому самолюбию Чона прельщало все, что происходило в данной ситуации; и то, как партнерша прогибалась под его несколько грубой лаской, и то, что она так податливо и беспрекословно отдала ему позицию лидера.
Он схватил ее за волосы и потянул на себя, заставив прогнутся как кошка, Чон наклонился к ее уху остановившись и прошептал:
— Какая же ты мокрая, — так хрипло и так тихо, что девушка непроизвольно застонала еще громче. Чонгук ухмыльнулся и засунул два пальца ей в рот, заставляя облизывать, полностью прижав ее к себе второй рукой и пальцами сжимая ее сосок, а зубами кусая ее шею, как голодный зверь.
— Черт!— прошипел он и быстро вышел из девушки, нагнув ее обратно на стол кончив на спину, ведь презерватив он так и не надел.
Брюнетка тяжело дышала, когда Чон вышел из неё и оперся руками о парту, переводя сбившиеся к чертям дыхание.
— Ну? — хрипло спросила Крис в тщетных попытках смочить слюной пересохшие губы.— Стало лучше?
— Стало, — выдохнул Чон и довольно покосился на лежащую на парте девушку в очень соблазнительной позе. — Но ты не расслабляйся, милая.
Карие глаза удивлённо округлились, а их хозяйка приподнялась на локтях. — Что?
— Два месяца, Крис, — промурлыкал парень ей на ухо, ловко разворачивая девушку к себе лицом и снова усаживая на столешницу, довольствуясь видом ее розовых щёк и звуком сбитого дыхания. — Не надейся, что так быстро отвертишься.
— Но ведь…
— Тш-ш, все возмущения потом, — черные глаза хитро сверкнули в полумраке комнаты, а их владелец довольно осклабился, приближая своё лицо к лицу Крис и обжигая ухо горячим дыханием. — Молись, моя сладкая Крис, молись, потому что ходить ближайшею неделю будет сложно.
Утро вползло в комнату мягким светом.
Крис моргнула, уткнувшись лицом в подушку, а потом — в его плечо. Тёплое, живое, спокойное.
На миг ей показалось, что всё это сон: лёгкая простыня, солнце на коже, дыхание рядом.
Она открыла глаза и увидела Чонгука, который уже не спал — просто смотрел в потолок, чуть улыбаясь. Волосы растрёпаны, на щеке след от её руки.
— Доброе утро, — тихо сказала она, голос всё ещё сонный.
Он повернулся к ней и, смеясь, ответил:
— Доброе? Я вообще не понял, как уснул.
Они засмеялись оба — неловко, тихо, как люди, у которых слишком много мыслей и слишком мало сна.
Крис натянула простыню повыше, села и провела рукой по волосам.
— Это... странно, — сказала она.
— Очень, — кивнул он, глядя на неё с мягкой улыбкой. — Но хорошее странно.
Она закатила глаза, но в уголках губ играла улыбка.
— Ты ужасно выглядишь.
— А ты — слишком хорошо, — парировал он, притягивая её ближе.
— Нет, не надо, — засмеялась она, — я не готова к утренним приключениям!
Он поднял руки, притворно сдаваясь.
— Хорошо, хорошо. Просто... дай я посмотрю на тебя ещё немного.
Она опустила глаза, щёки вспыхнули.
— Ты неисправим.
— Зато честный, — ответил он.
Несколько секунд они просто сидели, слушая, как за окном поют птицы. Было тихо, спокойно, почти домашнее.
— И что теперь? — спросила она, нарушив молчание.
Он посмотрел на неё и мягко сказал:
— Теперь — просто не убегай.
Она улыбнулась, кивнула и шепнула:
— Попробую.
И в этом утре — с неидеальными волосами, смехом и тёплым светом — не нужно было ничего объяснять. Всё было понятно без слов.
Жаркий свет ламп резал пространство зала. Гул ударов по мешку, шум шагов, звон металла. Чонгук тренировался с ребятами — боксировал, смеялся, хотя на лице время от времени скользала тень сосредоточенности. Пот струился по вискам, мышцы работали в такт дыханию, и весь он был сосредоточен на ритме.
Дверь тихо открылась.
Смех. Женские голоса.
В зал вошли Мира и Крис — обе в спортивных топах и лосинах, сияющие, раскрасневшиеся, будто само солнце зашло вместе с ними.
— Ну здравствуйте, чемпионы, — засмеялась Мира, махнув рукой ребятам.
Крис улыбнулась шире, чуть смущённо, но уверенно, и вместе с ней в зал вошло лёгкое волнение.
Парни приветливо кивнули, кто-то присвистнул, кто-то ухмыльнулся. Даже Намджун отложил гантели, чтобы поздороваться.
Чонгук стоял у мешка, вытирая пот с шеи полотенцем, и не мог отвести взгляда.
Она была слишком... настоящая. Без глянца, без сцены. Только она и дыхание в такт музыке.
Крис вместе с Мирой заняли свободное место. Их тренировки были не менее серьёзными — растяжка, отжимания, упражнения на пресс.
Когда они начинали двигаться в ритме, вся мужская половина зала будто замедлялась.
— Ты видишь это? — шепнул Чимин, хватая бутылку воды.
— Вижу, — усмехнулся Чонгук, не отводя взгляда.
— Осторожно, а то получишь, — сказал тренер, и через секунду перчатка ударила Чонгука по плечу.
— Эй, ты чего, сконцентрируйся! — буркнул он.
— Пытаюсь, — отозвался тот и, усмехнувшись, снова встал в стойку.
Крис сделала глоток воды, облокотившись на штангу, и краем глаза посмотрела на него. Он, весь в движении, сильный, собранный, выглядел почти нереально.
Она прикусила губу, сдерживая улыбку, и снова вернулась к приседаниям.
А он, глядя на неё, шепнул себе под нос:
— Боже... я влюбился в стриптизёршу.
Тренер только усмехнулся, покачав головой, а ребята, услышав, прыснули со смеху.
Но Чонгук уже не отвлекался — он знал: если и есть бой, который ему предстоит выиграть, то это тот, что происходит внутри него самого.
