Вкус Запрета

Алиса вернулась в покои поздно. Не шумно скорее неуверенно. Дверь закрылась чуть громче, чем она рассчитывала, и она поморщилась, словно извиняясь перед самой собой. Северус сидел в кресле у камина. Плащ был снят, бокал с огневиски стоял на столике рядом он позволил себе немного, ровно столько, чтобы снять напряжение, но не потерять контроль. Он поднял взгляд сразу. И всё понял. По походке. По тому, как Алиса остановилась посреди комнаты, будто на секунду забыла, зачем пришла. По слишком живым глазам и румянцу, которого у неё не было раньше. — Алиса, — сказал он спокойно, но холодно. — Ты пила. — Немножко, — тут же выпалила она, подходя ближе. — Совсем чуть-чуть. Я в порядке. Честно. Она говорила слишком быстро, сбивчиво, и сама это чувствовала. Северус медленно встал. — Мы договаривались, — произнёс он тише, но строже. — До двух. Без глупостей. Без алкоголя в таком количестве. — Я не делала ничего плохого, — она нахмурилась, скрестив руки. — Просто… это была вечеринка. — Именно поэтому, — его голос стал жёстче. — Я был против. Он подошёл ближе, внимательно глядя на неё, словно проверяя — насколько всё серьёзно. Алиса подняла на него взгляд и вдруг… улыбнулась. Нелепо. Тепло. Совсем не к месту. — Ты переживал, — сказала она неожиданно мягко. — Это мило. — Это безответственно, — отрезал он. — Не начинай читать мне лекцию, — пробормотала она и сделала ещё шаг. Теперь между ними почти не было расстояния. Северус напрягся. — Алиса, — предупредил он. — Ты не совсем трезва. — А ты — слишком серьёзный, — она наклонила голову, разглядывая его лицо, будто впервые. — Ты всегда такой… хмурый, когда волнуешься. Он собирался ответить резко. Уже открыл рот — и замер. Алиса вдруг потянулась к нему, неуверенно, почти спотыкаясь, и упёрлась ладонями в его грудь. Не чтобы оттолкнуть — наоборот. Ближе. — Что ты делаешь? — спросил он низко, удерживая её за запястья, но не отстраняя. — Не знаю, — честно призналась она и тихо рассмеялась. — Мне вдруг показалось, что ты слишком далеко. Это было сказано без расчёта. Без игры. Просто мысль, которая вырвалась наружу. Северус сжал челюсть. Он всё ещё был строг, собран, но в глазах мелькнуло то самое тепло, которое он так старательно держал под замком. — Ты потом пожалеешь, — тихо сказал он. — И я не хочу, чтобы ты делала что-то, о чём не вспомнишь ясно. — Я вспомню, — упрямо ответила она. — Тебя я всегда помню. И прежде чем он успел что-то сказать, она потянулась вверх, встав на носочки — как всегда — и коснулась его губ. Неловко. Коротко. Почти невинно. Он не ответил сразу. Лишь выдохнул сквозь зубы, прикрыв глаза на мгновение, будто собирая остатки самоконтроля. — Алиса… — произнёс он уже тише, почти с болью. — Ты испытываешь моё терпение. — Значит, оно у тебя есть, — прошептала она и уткнулась лбом в его грудь. Северус медленно обнял её, удерживая крепко, надёжно, не позволяя сделать ни шага дальше, чем нужно. Его ладонь легла ей на затылок. Он держал её крепко, но не давил, его рука была как якорь, надежная и ровная. В комнате потрескивал камин, отблески огня играли на его скулах. Она прижалась к нему сильнее, и в этом жесте не было ни шага назад, ни растерянности только стремление к близости. — Алиса. — сказал он тихо. — Если ты захочешь остановиться скажи прямо. Я не буду делать ничего, о чём ты не попросишь. Она отдернула голову, посмотрела на него в полумраке, и в её взгляде не было тумана, была решимость, смешанная с усталой игривостью. Она улыбнулась, немного криво, но искренне.       — Я хочу быть с тобой, — прошептала она. — Но, осторожно. Обещай, что всё будет медленно. Он внял её словам, и в его ответе не было ни капли давления, только обещание.       — Медленно, внимательно и только с тобой. Он снял с неё пиджак, а затем не спеша, как если бы боялся разбудить сон в её теле, начал развязивать шнурки на её платье, отодвигая ткань и одну тревогу за другой. Она помогла ему, руки чуть дрожали, но разве это мешало? Он проводил пальцами по её плечу, проверяя, не слишком ли ей холодно или жарко, и каждый такой штрих был деликатным утверждением, что здесь и сейчас всё по её воле. Они переместились ближе к кровати. Северус взял её за руку и подвёл. Он не делал резких движений, его действия были продуманны, как шаги человека, который знает цену доверия. Она опустилась на край, глядя прямо в его глаза, будто ища в них подтверждение того, что всё по‑настоящему. Он наклонился и поцеловал её шею, а затем губы, коротко, как обет. В следующее мгновение их поцелуй стал глубже, но всё ещё держался на грани, на грани, которую они вдвоём выбирали собственными интонациями и дыханием.       — Тепло? — Спросил он шёпотом, прижимая её к себе.       — Тепло. — Ответила она, и в её голосе было легко и тяжело одновременно. Его руки скользнули по её спине с лёгкой, практичной осторожностью, он уже знал, куда можно приложить силу, а где нужно быть мягким. Она дрогнула и засмеялась тихо, отдавшись этому ощущению. Смех превратился в шёпот, шёпот в тихие слова, которые они шептали друг другу между поцелуями, признания, маленькие просьбы, нежные упреки и обещания. Он медленно и острогожно вошёл в неё, они двигались в унисон, подстраиваясь под дыхание и ритм друг друга. Они знали друг друга хорошо, что это создавало лишь более уютную отмосферу. Он следил за её реакциями, за прикосновениями пальцев к его щеке, за тем, как она закрывала глаза, за тем, когда её губы приоткрывались в ожидании. Ни одна его рука не делала того, что вызывало бы у неё дискомфорт; каждое прикосновение было приглашением, а не требованием. Когда их едва слышные стоны заговорили за них, стало ясно, оба получили удовольствие которое они так долго ждали. Северус развернул лампу чуть дальше от кровати, оставив комнату в мягком, рассеянном свете. В этой полутени любая неловкость теряла остроту, остались только тепло, доверие и то тихое, но прочное понимание, которое приходит после многих совместных лет.       — Ты устала..? — Спросил он ещё раз, не потому что сомневался, а потому что уважение было его правилом.       — Нет..— Ответила она, и её улыбка осветила темноту сильнее любого огня. Они отдались ночи медленно, движения были наполнены словами, которые никогда не произносились вслух, но звучали в прикосновениях. После, громкая кульминация и мягкое, долгое возвращение друг к другу, тёплые руки, тихие вздохи, разговоры, которые начинались с фрагмента воспоминания и заканчивались смехом. Она прижалась к нему, его щёка лежала у её волос, и в этом покое было всё и ответственность, и нежность, и обещание о внимании в будущем.       ───༻❦ ༺──༻✦ ༺─── Утро в покоях было тихим и серым, будто замок ещё не до конца проснулся. Сквозь высокие окна просачивался бледный свет, лениво ложась на книги, стол и край кресла. В камине давно погас огонь, но тепло ночи всё ещё держалось в воздухе. Алиса проснулась резко. Голова была тяжёлой, мысли спутанными. Она уставилась в потолок, моргнула несколько раз и только потом осознала, что находится не в своей комнате. Сердце дёрнулось. Она повернула голову и увидела Северуса. Он сидел в кресле рядом с кроватью, уже одетый, с чашкой чая в руках, наблюдая за ней с тем самым выражением, которое невозможно было перепутать ни с чем, спокойное, внимательное… и чуть насмешливое.       — Доброе утро. — Произнёс он негромко. Алиса резко села, тут же поморщившись.       — Я… — она сглотнула. — Я ничего не помню. Северус приподнял бровь.       — Это заметно. — Она посмотрела на себя, на комнату, снова на него и щёки медленно, предательски залились краской.       — Я… ничего странного не сделала? — Осторожно спросила она. Он сделал паузу. Слишком длинную. Отпил кофн и поставил чашку.       — Ты была… очень смелой, — сказал он наконец, мягко. — И совершенно не следила за словами.. а особенноне следила за своими действиями.       — О Мерлин… — простонала Алиса, закрывая лицо ладонями.       — Я грубила? Или… спорила? Или…       — Ты утверждала, что я самый прекрасный мужчина. — спокойно продолжил он. — И что звёзды сегодня в какой то там отличной фазе. Она застонала ещё громче.       — Я не могла…       — Могла. — перебил он уже с лёгкой улыбкой в голосе. — И делала это весьма убедительно. Алиса убрала руки от лица и посмотрела на него смущённо, почти испуганно.       — Северус… если я перешла какую-то грань… — Он встал, подошёл ближе и остановился прямо перед ней. Его тень накрыла её полностью, но в этом не было давления, только близость.       — Ты не причинила вреда. — тихо сказал он. — Но кое-что… позволила себе больше обычного. Она поняла. И покраснела так сильно, что, казалось, тепло разлилось по всему телу.       — Я… — она не знала, куда деть взгляд. — Мне очень стыдно. И тут он рассмеялся. Негромко, низко, тем самым бархатным смехом, который слышали единицы.       — Не стоит. — сказал он наклоняясь и мягко притягивая её к себе. — Ты была искренней. И… живой. — Он обнял её крепко, ладонью поглаживая по голове, почти успокаивающе. Алиса уткнулась лбом ему в грудь.       — Больше никогда не буду пить. — Пробормотала она.       — Сомневаюсь. — хмыкнул он. — Но в следующий раз только под моим присмотром. Она тихо фыркнула, всё ещё смущённая, но уже спокойная. Он держал её уверенно, надёжно, как будто утро расставило всё по своим местам.       — Пойдём. — сказал он мягко. — Тебе нужен чай. И время, чтобы вспомнить… не всё. Он снова усмехнулся, а Алиса закатила глаза, но улыбнулась. И прижалась к нему крепче.