Я стал Королём-ублюдком

Дни менялись, время шло, а ебучие экси всё так же оставалось самым главным местом в жизни Рико по желанию вскрыться. Его уже выворачивало из-за этой игры, и это не метафорически, не поэтически, не теоретически: его в прямом смысле после разговора с Кевином, который, конечно, болтал об экси, вывернуло в унитаз. Рико пришлось даже поставить Кевину правила не говорить с ним об этой игре вне тренировок (не без угроз, конечно), к счастью, это помогло, и в его жизни хоть чуточку стало меньше этого отвратительного спорта. Будь воля Рико, он бы и за километр не приблизился к полю. Интервью оказалось внезапным. О нём Рико узнал за полчаса до выхода. Тэцудзи просто зашёл в зал после тренировки, окинул их взглядом и бросил: — Через тридцать минут вы с Кевином едете на интервью. Приведите себя в порядок. Без объяснений. Без вопросов. Без права отказаться. Рико вытер пот с виска тыльной стороной ладони и медленно выдохнул. «Конечно», — мысленно фыркнул Рико. — «Когда же ещё показывать счастливых детей, как не после тренировок до изнеможения». Они с Кевином ещё не давали интервью, да, они ходили на встречи с Тэцудзи, бывали на некоторых съёмках и могли поотвечать на вопросы после игры, но вот отдельного интервью у них ещё не было. Кевин принялся сразу собираться, конечно, Рико был рад редкой возможности выйти из гнезда и побыть на улице, но он точно был не в восторге от интервью. Лживые улыбки, красивые слова, каверзные вопросы и ведущие, которым всё равно, ребёнок перед ними, взрослый, больная это тема или нет, главное, чтобы вышла сенсация. От этого Рико тошнило. — Это крупное издание, они часто пишут про экси, — оповестил его Кевин. — Повезло им, — буркнул Рико. — Нашли двух детей и будут спрашивать, каково это — жить мечтой. Кевин нахмурился, но промолчал. Собравшись, они отправились в кабинет Мориямы, кабинет встретил их привычной чернотой. — Вы — лицо Малой лиги, говорите только то, что от вас ожидают. Ничего лишнего. Холодно и спокойно говорил Тэцудзи, выделив последние слова, и внимательно посмотрел на них. — Вы говорите, что благодарны. Что гордитесь возможностью тренироваться здесь. Что экси — смысл вашей жизни. Ничего не рассказываете о тренировках. Не упоминаете наказания. Не говорите о правилах гнезда. Не говорите о себе больше, чем нужно. Повторил Морияма, ожидая ответа, Кевин и Рико кивнули. — И не дай бог, — голос стал тише, — вы скажете что-то лишнее. Камеры любят откровения, я — нет. Взгляд Тэцудзи похолодел. Рико видел, как Кевин слегка вздрогнул и опустил взгляд, он же спокойно продолжал смотреть на Морияму. — Вам всё ясно? — спросил Тэцудзи. — Да, хозяин, — синхронно ответили Рико и Кевин.

***

Их отвезли на машине с затемнёнными стёклами. Снаружи мелькали улицы, люди, реклама — обычная жизнь, к которой Рико уже почти отвык. После жизни в гнезде даже серый асфальт казался ярким. Чем дальше они отъезжали от Эдгара Аллана, тем расслабление себя ощущал Рико, будто невидимые оковы спали, хоть и временно. — Ты нервничаешь? — спросил Кевин. — Я ненавижу интервью, — честно ответил Рико. — Но нет, я не нервничаю. Кевин усмехнулся. — Кто бы сомневался. Рико перевёл на него взгляд, внимательно оценивая состояние друга. — А ты, нервничаешь? — повторил вопрос. — Я просто… — Кевин замялся. — Я не хочу, чтобы он был недоволен. Рико не стал спрашивать, кого именно он имеет в виду. И так было понятно. Плечи Кевина слегка напряглись, а взгляд упал на пол. — Расслабься, — шепнул Рико, заметив это. — Это просто люди. Это же просто игра. Другая игра. Правила другие, мяч — слова. Кевин обернулся, нахмурившись. — Какая игра? Рико, это серьёзно. Нас будут смотреть тысячи людей. Что, если я скажу что-то не то? Рико развернулся, изучая друга. Истинный Кевин Дей, будущая икона экси, боялся не удара клюшкой, а микрофона. Это было почти комично, учитывая, как в будущем он отлично играет на камеру. — Слушай, Кев. Там будут задавать стандартные вопросы: «как пришли в спорт», «нравится ли тренироваться», «какие планы». Ответы у нас заучены, как молитва, Тэцудзи же нас заставил всё зазубрить. Улыбайся, кивай, говори «спасибо тренеру Морияме за возможность». Они ждут милых, послушных, талантливых роботов. Мы им это и дадим. — А если спросят что-то… нестандартное? — голос Кевина стал чуть тише. Рико вздохнул и поднял руку, взъерошивая волосы друга. — Тогда я возьму слово. Главное — не молчи и не показывай, что тебя это задело. Они как хищники, чувствуют слабину. Кевин глубоко вздохнул и кивнул. — Ты странно хорошо в этом разбираешься для того, кто ни разу не давал интервью. «О, мой милый, наивный Кевин, — подумал Рико с горькой усмешкой. — В моей прошлой жизни что мне только не приходилось делать». Вслух же он сказал: — Читал много. Отдохни пока, скоро уже приедем.

***

Студия оказалась светлой. Слишком светлой. Белые стены, софиты, камеры — всё это било по глазам после вечной темноты гнезда. Их усадили рядом. Ведущая — молодая женщина с идеальной улыбкой — представилась, проверила звук и кивнула оператору. — Сегодня с нами юные звёзды Малой лиги, — начала она бодро. — Рико Морияма и Кевин Дей. Самые обсуждаемые дети экси. Первые вопросы были простыми. О тренировках. О любви к спорту. О мечтах. Кевин отвечал уверенно, чётко, почти идеально — как и ожидалось. Экси для него было почти религией, и это чувствовалось в каждом слове. Рико же говорил меньше. Коротко. Аккуратно. Почти дословно повторяя то, что разрешено. — Как проходит ваш обычный день? — ведущая посмотрела на них. Кевин ответил первым, как и ожидалось. — Учёба, тренировки, восстановление. Мы много работаем. — Очень много, — добавил Рико. — Экси требует дисциплины. «И выносливости к боли», — мысленно дополнил он. Ему было скучно, он даже не вслушивался в слова и просто говорил зазубренный текст. Его взгляд скучающе скользнул и остановился на камере: одна ложь на другой, а что если добавить капельку правды? От этой мысли Рико хмыкнул. Почему бы и нет. — Многие фанаты считают вас идеальной парой нападающих. Но скажите честно… Она наклонила голову, будто делясь секретом. — Вы соперничаете? Кевин замер на долю секунды. Рико почувствовал это — по дыханию, по напряжению рядом. — Нет, — ответил он. — Мы играем вместе. — Но ведь у вас одинаковые позиции, — мягко надавила она. — Один из вас обязательно должен быть лучше. Кто? Камеры приблизились. Кевин сжал губы. Он явно собирался сказать что-то привычное — что Рико лучше, что он первый, что так всегда было. Рико ответил первым. — Это не соревнование, — сказал он. — Мы выигрываем только вместе. — Очень дипломатично, — усмехнулась ведущая. — Но фанаты любят конкретику. — Это уже проблема фанатов, — спокойно сказал Рико. В студии рассмеялись. — Значит, никакой зависти? — продолжила она. — Никакой борьбы за лидерство? — Завидовать некогда, — ответил Рико. — Тренировки занимают всё время. — Всё? — уточнила она. — А школа? Друзья? Отдых? Рико пожал плечами. — Отдых — необязателен. Снова смех. Кевин бросил на него тревожный взгляд. — А спите вы сколько? — вдруг спросила ведущая, пролистывая блокнот. Рико даже не задумался: — Спим, — сухо сказал он, — когда удаётся. Зал снова отреагировал смехом. — Настоящие спортсмены! — весело сказала ведущая. — А наказывают ли вас за ошибки? Рико на секунду замер, он чувствовал, как Кевин напрягся, как кидал на него встревоженные взгляды. — Конечно, — сказал он ровно. — Это же профессиональный спорт, здесь недопустимы ошибки. — Каким образом вас наказывают тогда? Он улыбнулся. Вежливо. Почти очаровательно. — Эффективным. Кевин резко вдохнул. — Были ли моменты, — продолжила ведущая, не замечая или делая вид, что не замечает, — когда вы хотели всё бросить? — Нет, — быстро сказал Кевин. Рико же задумался на секунду. — Хотеть не важно, — сказал он. — Мы должны продолжать. — Даже если больно? — Особенно тогда. В студии повисла короткая пауза, но затем снова разразился смех, но более неуверенный, чем раньше. Ведущая же поспешила сменить тему, чувствуя, как накаляется атмосфера. Как только появилась возможность, Кевин сразу наклонился к Рико как можно ближе. — Ты говорил лишнее, — прошептал он. — Очень лишнее. — Я говорил правду, — тихо ответил Рико. — В этом и проблема, — почти с паникой ответил Кевин. Рико не ответил, но убавил пыл и вернулся к сдержанной манере общения. — Есть один момент, который активно обсуждают фанаты, — сказала она будто между делом. — Раньше вы всегда выходили с римскими цифрами на лице. Но теперь — нет. Почему? — Как я уже говорил раньше, мы не соперничаем, и чтобы никто не думал, что из-за этой цифры я лучший, а Кевин — нет, мы решили отказаться от этой идеи. Пусть нас оценивают по результатам, а не цифрам. Ведущая ярко улыбнулась и хлопнула в ладони. — О, это довольно зрелый подход. В студии поддерживающе захлопали, а Кевин расслабленно вздохнул.

***

Машина ехала плавно, слишком спокойно для того, что происходило у Рико в голове. За окном проплывали серые улицы, рекламные щиты, редкие прохожие — обычный мир, который существовал где-то отдельно от «Гнезда», от экси, от Тэцудзи Мориямы. Кевин сидел рядом, уставившись в окно. Он молчал уже почти десять минут — рекорд для него. Пальцы сжимали край куртки, плечи были напряжены, будто он до сих пор находился под софитами, отвечая на вопросы журналистов. Рико откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Интервью прошло… странно. Формально — идеально. Улыбки, заученные ответы, нужные слова в нужный момент. Рико говорил ровно столько, сколько от него ожидали, и даже больше — чуть больше, чем следовало. Тогда это прозвучало как шутка. Лёгкая, почти безобидная. Почти. — Ты уверен, что стоило так говорить? — наконец тихо спросил Кевин, не поворачивая головы. Рико усмехнулся краем губ, и неосознанно в голове всплыли воспоминания о том, как ноет спина — после небольших «разговоров» с Тэцудзи. — Расслабься. Все посмеялись. Это была правда. В студии действительно засмеялись. Смех. Лёгкий, неловкий. Кто-то решил, что это чёрный юмор. Кто-то — что подростковый сарказм. Только вот никто не подумал, что это была правда. Кевин медленно повернул к нему голову. В его взгляде не было злости — только тревога. — Он это услышит. — Я знаю, — спокойно ответил Рико. Машина сделала поворот. В этот момент телефон Рико завибрировал. Имя на экране было коротким. Тэцудзи. Рико закрыл глаза всего на секунду. — Вот и он, — пробормотал он скорее себе, чем Кевину, и принял вызов. — Рико, — голос в трубке был ровным, слишком спокойным. — Ты где? — В машине. Мы едем обратно, — ответил он без колебаний. Пауза длилась ровно столько, чтобы сердце успело неприятно сжаться. — Заезжайте в гнездо. Сразу ко мне. Это был приказ. — Понял, хозяин. Звонок оборвался, Кевин побледнел. — Это из-за интервью? — тихо спросил он. Рико открыл глаза и посмотрел в окно. — Скорее всего. — Но ты же… — Кевин замялся. — Ты же пошутил. Рико усмехнулся, но в этой улыбке не было веселья. — Нет, Кев. Я просто сказал правду так, чтобы её приняли за шутку. Машина остановилась слишком быстро.

***

Они шли по коридору, было тихо, даже слишком, казалось, что стены стали давить на них. С каждой секундой напряжение между ними росло. Рико видел, как Кевин нервно покусывает губы и определённо уже продумал все худшие сценарии. Он резко остановился. Кевин, заметив это, тоже остановился и вопросительно поднял бровь. — Нам лучше поспешить и не злить хозяина ещё больше, — сказал Дей. Рико смотрел на своего… соседа, друга, напарника… брата. Он уже так привязался к этому мальчишке, что мысль позволить его наказать за свою оплошность убивала его. Ну не мог он позволить случиться этому. Ни тогда, когда из-за него Тэцудзи зол, и наказание будет определённо сильнее обычного. Выдохнув, он слегка нахмурился, быстро прокручивая идеи, как поступить. — К нему пойду только я, — наконец произнёс Рико. На лице отразилась смесь удивления и непонимания. — Что? Что ты имеешь в виду? — Я сказал, что иду один, а ты возвращайся в свою комнату. — Он позвал нас, — Кевин сжал пальцы. — У нас парная система, если он… — Но пойду туда я один, — перебил Рико. Мягко, но жёстко. — Кевин, ты сделал всё так, как он говорил, и не допустил ошибки. Он видел, как Кевин нахмурился, как открыл рот, чтобы что-то сказать, но Рико продолжил. Он старался говорить спокойно, уверенно, убедительно. Так, чтобы Кевин поверил ему. — Оплошность сделал я, но я смогу выкрутиться, ты же своим бледным, испуганным лицом будешь только мешать. Всё будет в порядке, я всегда выкручиваюсь, ты же знаешь. Тем более я его племянник, он не станет мне вредить слишком сильно из-за родства. Ложь. Рико прекрасно знал, что Тэцудзи всё равно на родство, но он скажет что угодно, лишь бы Кевин поверил и ушёл в комнату. Кевин сглотнул. — А ты? — спросил он. — Ты думаешь, с тобой будет лучше? — Мне ничего не будет, — сказал он легко. — Максимум — выговор. Ты же знаешь. Я умею разговаривать с дядей. Если до этого Рико просто приукрашивал действительность, то сейчас откровенно пиздел. Это было сказано буднично, слишком уверенно. Он почти сам поверил в это. Кевин сомневался это было видно по тому, как он сжал плечи, будто готовясь к удару, которого ещё не было. Дей выдохнул медленно, как будто сдаваясь. — Ты уверен? Рико кивнул. — Абсолютно. Он поднял руку и потрепал волосы друга. Рико и не заметил, как это вошло у него в привычку, и хмыкнул. — Иди в комнату, — сказал он. — И не жди меня. Кевин колебался ещё секунду. Потом кивнул. — Если с тобой что-то случится… — начал он. — Я буду в порядке, — ответил Рико. — Обещаю. Кевин ушёл. Рико смотрел ему вслед, пока шаги не растворились в коридоре. Улыбка исчезла. Он медленно выдохнул и развернулся в сторону кабинета. С первой половиной он разобрался, осталось только самое сложное…

***

Кабинет встретил его привычной холодностью и напряжением, которое можно было ощутить только здесь. Рико стоял молча уже несколько минут, пока Тэцудзи пересматривал интервью. Напряжение росло с каждой прошедшей секундой, а нервы, которые были натянуты и так до предела, грозились лопнуть с минуты на минуту. Когда Рико уже задумывался о том, чтобы прервать эту удушающую тишину, разбавленную только тихим звуком интервью, Тэцудзи наконец-то поставил паузу и заговорил. — Ты знаешь, почему ты здесь, — сказал он, не глядя. — Да, — ответил Рико. — Говори. Рико знал, что сейчас ходить вокруг да около могло выйти ему боком, поэтому он спокойно ответил. — Из-за интервью. Из-за моих слов. Тэцудзи поднял взгляд и пристально посмотрел на него. — Каких именно? — Тех, что были восприняты как шутка, но не были ею. Тэцудзи слегка прищурился. Его взгляд был ледяным, но ощущался он на коже обжигающе горячим, будто он прожигал в нём дыры. Рико сам не знал, зачем тогда так отвечал. Возможно, ему было скучно и сначала хотелось развлечься, возможно, потом он просто устал всё тереть и подумал, что сможет так донести до всех, что с ними происходит, возможно, он думал, что так он спасёт их, возможно, он надеялся, что хоть кто-то обратит внимание. Возможно… Глупо? Да, определённо. Но это был скорее его последний крик о помощи, а не рациональное решение. — Продолжай. — Я сказал правду, и это было ошибкой, — продолжил Рико, стараясь не выдавать своего напряжения. На секунду в кабинете повисла тишина. — Камеры любят такие вещи, — прервал тишину Тэцудзи. — Журналисты — ещё больше. Сегодня они посмеялись. Завтра кто-то вспомнит эту фразу. Послезавтра задаст вопрос: «А что, если это не шутка?» Рико чувствовал, как атмосфера в кабинете становилась всё удушающей, а взгляд Тэцудзи — темнее и опаснее. — Ты знаешь, что будет дальше? Рико молчал, тихо сглотнув. Он не хотел бояться его, не хотел показывать свой страх, но ничего не мог поделать со своей реакцией. Всё его естество так и кричало: «Беги», «Беги, пока не поздно», «Будет больно!». — Проверки, — Тэцудзи встал из-за стола. — Люди, которые хотят выглядеть благородными. Люди, которым нужна сенсация. Люди, которые не понимают, как на самом деле создаются чемпионы. Он подошёл ближе к Рико, пристально на него смотря. Рико так и хотелось опустить взгляд, отвести его в сторону, да что угодно, лишь бы не смотреть в эти угольные глаза, сжигавшие его. Но несмотря на всё это, он всё же продолжил смотреть в ответ, не показывая свой страх. — И тогда проблемы будут не у тебя. Тэцудзи говорил медленно, холодно, так, чтобы каждое слово точно отпечаталось в памяти. — Они будут у меня, — продолжил Тэцудзи. — А когда проблемы у меня — страдают все. Рико сжал пальцы. Он знал, что наказание не избежать, знал, но страх от этого знания никуда не делся. — И раз ты допустил такую ошибку, ты знаешь, что за этим следует. Позови Кевина для наказания. — Нет. Слово Рико вырвалось слишком резко, он сам не ожидал от себя такого. Тэцудзи прищурился. — Ты снова забываешь своё место? — Я предлагаю рациональное решение, — сказал Рико, заставляя голос быть ровным. — Кевин не говорил ничего лишнего. — Это не освобождает его от ответственности. Рико нервно вздохнул. Он знал, что будет нелегко, и единственное, на что он сейчас мог надеяться — это надавить на самое важное в жизни этого маразматика — конечно, это ебучие экси. — Кевин ещё ребёнок, он отличается от меня, он не воспитан в такой атмосфере с детства, и его психика нестабильна. Он и так слишком сильно перенервничал на интервью. Наказав его сейчас, это окончательно сломает его. Разве вам будет выгодно, если подающий надежды игрок из-за детской травмы больше не сможет общаться с ведущими и давать интервью? Кто знает, может, это так же отразится на его игре… Рико засунул свой страх куда подальше и старался изо всех сил говорить спокойно и уверенно. Та же игра, что с Кевином, только ставки больше, а задача сложнее. Тэцудзи молча слушал Рико, но не показывал никаких эмоций. — Он не допустил ошибок, так что позвольте в этот раз сделать исключение, — продолжил Рико. — Ты знаешь, я не делаю исключений просто так, — своим привычным холодным тоном произнёс Морияма. Рико сжал кулаки, впившись пальцами в ладони. Конечно, он знал… Знал лучше многих. Было страшно, дыхание слегка сбилось, а голова трещала. Рико ненавидел боль и всегда старался избегать её, а осознание предстоящего почти кидало его в панику. Ни один нормальный человек не смог бы спокойно реагировать на наказание после того, как ощутит его на своей шкуре. Но несмотря на свой страх, Рико хрипло ответил: — Я возьму наказание за двоих… Тэцудзи Морияма молча смотрел на Рико некоторое время, а затем развернулся и направился к шкафу. — Снимай футболку. К столу, — безразлично произнёс Тэцудзи. Рико прикусил губу, пытаясь подавить страх, и подчинился. Холод дерева под ладонями, открытый воздух на коже, звук ящика — знакомый, до боли знакомый. Первый удар пришёл резко. Воздух будто лопнул, а затем боль разлилась по спине горячей, липкой волной. Рико судорожно вдохнул, но удержался. — С этого момента ты больше не импровизируешь. Второй удар лёг чуть ниже. Тело дёрнулось сильнее, пальцы впились в край стола. Рико чувствовал, как дрожат руки, как в висках стучит кровь. — На следующих интервью ты будешь говорить меньше. Очередной удар обжёг так, что перед глазами потемнело. Мир сузился до боли и стука сердца в ушах. — Отвечать короче, улыбаться чаще. Последний удар был самым сильным. Рико выдохнул сквозь сжатые зубы, ощущая, как тело дрожит от напряжения. Тэцудзи даже не задержал на нём взгляда, безразлично разворачиваясь и садясь за свой стол. — Оденься, — сказал Тэцудзи. — И будь благодарен. Сегодня ты смог избежать наказания для Кевина, в следующий раз такой поблажки не будет. Рико медленно натянул футболку. Ткань обожгла кожу, но он не издал ни звука. — Свободен. Рико не надо было повторять дважды — он сразу вышел из кабинета. Оказавшись в коридоре, первым пришло не боль, первой пришла злость. Тихая, плотная, почти спокойная. Не та, что толкает на крик, а та, что оседает где-то под рёбрами и делает дыхание тяжёлым. Злость на Тэцудзи, злость на систему и, тише, неприятнее всего — злость на себя. Потому что он знал, чем это закончится, потому что мог промолчать, потому что всё равно сказал. Медкабинет он помнил обрывками. Белый свет, запах антисептика, чужие руки — уверенные, привычные, уже знакомые. Он помнил, что сел, помнил, как холод коснулся кожи и резко сменился жжением, помнил, что в какой-то момент смотрел в стену и считал трещины, потому что так было проще не думать. Ему что-то говорили. Он, кажется, отвечал. Или кивал. Это было неважно. И потом — он уже шёл. Коридор плыл. Звук шагов был глухим, будто доносился из-под воды. Он шёл автоматически, цепляясь взглядом за стены, за линии пола, за что угодно, лишь бы не потерять равновесие. Боль догоняла волнами. Не острая — глубокая, тёплая, вязкая, такая, от которой мутнеет в голове. Когда он осознал себя полностью, он стоял перед дверью их с Кевином комнаты. Рико остановился. Вот здесь боль наконец перестала быть фоном и стала фактом. Тело напоминало о себе настойчиво, требовательно, хотелось сгорбиться, прислониться к стене, закрыть глаза, но он не позволил этого себе. Злость пришлось отодвинуть, не спрятать — отложить. Как нож, который нельзя брать с собой. «Соберись». За этой дверью был Кевин. А Кевин — это вопросы, внимательный взгляд. Рико знал, что Кевин заметит всё, если дать ему хоть секунду. Нельзя было заходить таким. Рико выпрямился, медленно, осторожно, будто собирал себя по частям. Сделал глубокий вдох, расслабил лицо, убрал напряжение из бровей, позволил губам принять привычное, нейтральное выражение. «Ничего не было, ты просто устал, с тобой всё хорошо». Он репетировал это не словами — ощущением. Рико знал, как выглядит «нормально», слишком часто изображал это. Ручка двери была холодной. На секунду мелькнула мысль — злая, почти ядовитая: «Если бы он знал, сколько стоит эта улыбка». Рико подавил её сразу так же привычно, как боль. Кевин не должен был платить — ни сейчас, ни потом. Он открыл дверь и в тот же миг надел маску. Не идеальную, просто достаточную, такую, за которой можно спрятать всё остальное. Дверь в комнату открылась тихо. Кевин сидел на кровати, склонившись над блокнотом. Он поднял голову сразу — слишком быстро. — Ты поздно, — сказал он. — Ага, — отозвался Рико. — Задержали. Рико говорил спокойно, ровно, почти лениво, так, будто ничего особенного не произошло. Кевин закрыл блокнот, отложил его в сторону. Рико прошёл в комнату, стараясь не выдать, как сильно тянет спину. Усталость накатывала глухо, липко, будто тело было наполнено свинцом. — Тэцудзи… — начал Кевин и замолчал. Рико поднял на него взгляд. — Был в своём репертуаре, — сказал он раньше, чем вопрос прозвучал до конца. — Поговорили. Всё. Кевин нахмурился. — «Всё» — это как? Рико сел на кровать — медленно, будто просто устал, а не потому, что каждое движение отзывалось тянущей болью. Он чувствовал её, но не придавал значения: боль была чем-то привычным, фоновым. — Я же говорил, что выкручусь, поэтому мы просто поболтали, и всё. Кевин долго смотрел на Рико, пытаясь понять, врёт ли его друг или нет. — Ты уверен? — всё же спросил Кевин. — Кев, — сказал Рико спокойно, почти ласково. — Всё в порядке. Увидев, что такой ответ не сильно успокоил друга, Рико продолжил раньше, чем Дей успел бы ещё что-то спросить: — Я смог убедить его, что это только сыграет нам на руки и поднимет популярность. Конечно, он всё же отчитал меня и сказал больше не заниматься импровизацией — вот и всё. Это слово прозвучало спокойно, даже убедительно. Кевин ответил не сразу, а пристально смотрел на Рико, чтобы убедиться, что он в порядке. — Ты выглядишь уставшим. — Потому что я устал, — честно ответил Рико. — Просто устал. Он не добавил больше, чем обычно, не добавил слишком. Эти слова были лишними. Кевин несколько секунд смотрел на него, потом кивнул. — Ладно. Тогда давай спать. — Давай. Они готовились ко сну молча. Кевин первым лёг, отвернувшись к стене, как делал всегда. Рико выключил свет и остался стоять ещё секунду в темноте, собираясь с силами. Матрас прогнулся — и боль тут же отозвалась, резкая, жгучая. Рико задержал дыхание, стиснув зубы, пока ощущение не притупилось до терпимого. Он лёг на бок — осторожно, выверяя каждое движение. Простыня коснулась кожи, и он едва заметно вздрогнул, тут же заставив себя расслабиться. — Спокойной ночи, — сказал Кевин сонно. — Угу, — отозвался Рико. Он лежал, глядя в темноту. Глаза закрывались сами, но сон не приходил сразу. В голове было пусто — не потому, что всё улеглось, а потому, что сил думать больше не было. Ему не хотелось просыпаться. Не умереть — нет. Просто… не открывать глаза. Чтобы не нужно было снова вставать, снова держаться, снова притворяться. Рядом дыхание Кевина стало ровным, глубоким. Рико позволил себе выдохнуть. «Завтра снова вставать. Снова тренировки. Снова делать вид, что всё в порядке». Будущее не пугало. Оно просто давило своей неизменностью. Всё будет так же. И послезавтра. И дальше. Эта мысль не вызывала паники — только тяжесть. «Я просто хочу поспать, просто… поспать».

***

Дни начали сливаться в одно сплошное серо-чёрное пятно. Подъём. Учёба. Тренировка. Ужин. Сон. И снова по кругу. Если раньше Рико воспринимал расписание гнезда как что-то давящее, то теперь оно стало… удобным. Не потому, что было легче, а потому что в нём не оставалось места для мыслей. А когда не думаешь — не больно. По крайней мере, не так сильно. Учёба давалась легче, чем тренировки. Репетиторы сменяли друг друга, темы шли одна за другой, и Рико без труда держал планку «отличника». Он слушал это без особых эмоций. Он часто делал задания быстрее Кевина, но никогда не подчёркивал этого, наоборот — иногда намеренно тянул время, чтобы они заканчивали вместе. — Ты слишком много знаешь для одиннадцатилетнего, — как-то заметил Кевин, не отрываясь от тетради. — Ты слишком мало, — фыркнул Рико. — Компенсируем друг друга. Кевин хмыкнул, принимая это как должное. На тренировках всё было сложнее. Каждый резкий рывок, каждый поворот отзывался жжением под кожей, и Рико приходилось сжимать зубы, чтобы не выдать себя. Он быстро понял главное правило: боль — это то, что нельзя показывать, ни Тэцудзи, ни «Воронам» и особенно — Кевину. С каждым днём требования росли, упражнения усложнялись, а внимание Тэцудзи становилось всё более цепким. Он редко говорил что-то напрямую, но Рико чувствовал его взгляд кожей, особенно когда ошибался или замедлялся. Иногда наказаний не было. Иногда были. Он переодевался отдельно, как и раньше. Всегда вставал чуть раньше Кевина, брал чистую форму и шёл в туалет. Там, в тесной кабинке, он быстро снимал футболку, стараясь не смотреть в зеркало, и так же быстро надевал новую. Раны на спине уже не были свежими, но и зажить толком не успели. Полосы тянули кожу, иногда чесались, иногда отзывались тупой болью при резком движении, особенно после тренировок. Кевин, конечно, замечал. Сначала — просто взгляд, дольше обычного, потом — вопросы. — Ты точно в порядке? — Тебе что, так сложно переодеться здесь? — Рико, ты странно себя ведёшь. Рико каждый раз отмахивался. — Да, всё нормально. — Привычка. — Не начинай. Он говорил это спокойно, но слишком резко. И Кевин это чувствовал. Иногда по вечерам, когда они сидели за столами и делали домашку, Рико ловил на себе этот взгляд — внимательный, цепкий, будто Кевин что-то складывал у себя в голове. Однажды он даже подошёл слишком близко. Рико как раз тянулся за тетрадью, и ткань футболки натянулась на спине, он едва заметно поморщился — всего на секунду, но Кевин заметил. — Тебе больно? Рико замер, но быстро пришёл в себя. — Нет, — слишком резко ответил он. — С чего ты взял? Кевин нахмурился. — Ты дёрнулся. — Устал, — отрезал Рико. — Всё, Дей, правда, не начинай. Кевин отступил, но не поверил. На тренировках он стал внимательнее, иногда слишком. Следил за тем, как Рико двигается, как подаёт корпус, как принимает мяч. Когда Рико начинал замедляться или осторожничать, Кевин хмурился, но молчал. И это молчание давило сильнее любых вопросов. Рико знал — так долго не продлится, он не сможет вечно скрывать это. Не от Кевина, он не был глупым, он… не слепой. Но пока — удавалось. Иногда он ловил себя на чувстве вины за это, но правда была простой и жестокой: если Кевин узнает, он полезет в это. А туда ему лезть нельзя. Ночами, когда свет гас, Рико лежал на спине, уставившись в темноту, и считал вдохи. Боль притуплялась, но не исчезала. Только в эти моменты он позволял себе полностью расслабиться.

***

День рождения Рико прошёл так же, как и все остальные дни в гнезде — никак. Никаких поздравлений. Никакого «с днём рождения». Максимум — дополнительная тренировка, потому что раз ты взрослее, значит, и больше выдержишь. Рико даже не был уверен, что кто-то, кроме Кевина, вообще знал точную дату. Да и Кевин… он тогда просто неловко сказал «с днём рождения» перед сном и долго мялся, будто не знал, что ещё можно сделать. Рико не обиделся, он и не ждал ничего другого, они в гнезде, а здесь такое не принято. Но чем ближе становился день рождения Кевина, тем сильнее Рико ловил себя на раздражающем ощущении — ему не хотелось, чтобы у Кевина было так же. Он пытался убедить себя, что это глупо, что это просто дата, что Кевину всё равно, что в гнезде нет места таким вещам. Но каждый раз, глядя на Дея — сосредоточенного, старательного, слишком тихого для своего возраста, — Рико чувствовал, как внутри что-то неприятно скребётся. Кевин заслуживал большего, чем «никак», хотя бы что-то. Проблема была в том, что Рико был всё ещё ребёнком, запертым в гнезде, без свободного доступа к деньгам, магазинам и нормальным людям. Он не мог просто взять и купить подарок, не мог что-то заказать, не мог даже нормально выйти за пределы территории. Зато у него был Савьер. Савьер умел доставать вещи, выходил за пределы гнезда и уже однажды «помог». Но Рико не нравилось снова к нему обращаться, он знал, что как только он снова подойдёт к Савьеру, это перестанет быть разовой сделкой, это станет… привычкой. Опасно иметь привычку в гнезде, особенно когда она касается запретов гнезда, ещё опаснее, когда о этой привычке известно второму человеку. Как говорится: «Двое могут хранить тайну, только если один из них мёртв». Но, к сожалению, других вариантов у него не было. Савьер заметил Рико раньше, чем тот подошёл. — О, — лениво протянул он, — ты либо что-то задумал, либо начал скучать по мне. — Мне нужен заказ, — сказал Рико. — Конечно, — усмехнулся Савьер. — Потому что слово «привет» тебе, видимо, запретили. Он наклонил голову в бок, оценивающе смотря на Рико. — И что же наш король хочет заказать? — с привычной ухмылкой произнёс Савьер. Рико недовольно цокнул на прозвище и вздохнул, он уже начал жалеть, что подошёл к нему, но, вспомнив, что другого варианта нет, ответил: — Подарок. — Ты сейчас сказал это вслух, да? — он рассмеялся. — В гнезде? Мне? — Это не для тебя. — Я разочарован. — Для Кевина. — А-а-а, — протянул он. — Вот теперь интересно. День рождения? — Да. Савьер вздохнул и облокотился спиной о стену, скрестив руки на груди. — И что же ты хочешь? Если мне не понравится твой заказ, то предупреждаю: я за него не возьмусь. У меня пока нет привычки понапрасну рисковать. Рико на самом деле долго думал о подарке, нужно было что-то небольшое, чтобы легко пронести, что-то, что не выделялось и что-то не связанное с экси. Рико редко когда дарил подарки, но когда это происходило, он старался сделать подарок со смыслом, чтобы это могло что-то напоминать или быть чем-то важным. Рико не был до сих пор уверен в своём выборе, но времени думать о чём-то другом у него не было, так что он решил остановиться на этом. — Обычная серебряная подвеска с этой надписью. Рико протянул бумажку, на которой было написано «roi blanc». Савьер взял записку и, прочитав, поднял вопросительно бровь. — Это французский? — получив в ответ кивок, он задал ещё вопрос. — И что же здесь написано? — Тебя не касается. — фыркнул Рико. Рико заложил смысл в эту надпись, смысл, который можно раскрыть только в будущем. Почему он выбрал французский? Ну, ему просто нравится, как звучит этот язык, да и по смыслу тоже подходит. — Конечно-конечно, — протянул Савьер и поднял руки в капитуляции. — Как и в прошлый раз: полсуммы сейчас, остаток потом. Рико вынул из кармана деньги и передал вратарю. Он каждый раз чувствовал, как сердце кровью обливается, когда его и так уже скудные сбережения становятся меньше. Получив деньги, Савьер довольно кивнул и убрал их вместе с надписью в карман. — Ладно. Подвеска, с надписью. А если человек, который это будет делать, спросит, что значит надпись? — С легки велельем спросил Савьер. — Ты скажешь, что не знаешь. — А я и правда не знаю, — усмехнулся он. — Обидно, кстати. — Ты переживёшь. — С трудом. Он театрально положил руку на сердце и состроил полную боли гримасу. Рико на это только закатил глаза. Несмотря на то, как Савьер дружелюбно себя вёл по отношению к нему, Рико не собирался подпускать его слишком близко: в гнезде нельзя никому доверять, и он не будет рисковать. Это знал и сам Савьер, поэтому даже имея заинтересованность в собеседнике, они оба держали дистанцию. — Тогда дня через четыре всё будет готово. Рико кивнул, и они разошлись.

***

Следующие несколько дней прошли без видимых происшествий. Экси, тренировки, экси, приказы, экси — бесконечный круг, от которого у Рико снова начинало подташнивать. Он считал дни не по календарю, а по усталости в теле и по тому, сколько раз за сутки хотелось кого-нибудь ударить. О Савьере он не забывал, тот, как и всегда, держал дистанцию — не подходил слишком близко, не заговаривал без повода, но взглядом цеплялся регулярно. Иногда слишком долго, иногда с той самой ухмылкой, от которой хотелось либо закатить глаза, либо врезать. Они пересеклись вечером, в коридоре возле подсобных помещений. Савьер стоял, прислонившись к стене, в руках — маленькая коробка. — Готово, — сказал Савьер. — Как заказывал. Рико молча протянул заранее приготовленную сумму. Савьер спрятал её и хмыкнул. — Спасибо, — сказал Рико. Савьер удивлённо приподнял брови. — Ого. Настоящее «спасибо»? Мне стоит это запомнить. — Не стоит, — отрезал Рико и аккуратно убрал подвеску в карман. — Это разовая акция. — Жаль, — протянул Савьер. — А я уже начал думать, что мы почти друзья. Рико смерил его холодным взглядом. — Не обольщайся. Савьер хотел что-то добавить, но Рико уже развернулся и ушёл; на это он лишь вздохнул и покачал головой.

***

И вот наступило 22 февраля, как и думал Рико, ничего не произошло. Всё было как обычно: уроки, тренировки, сон, но для Рико этот день всё же имел значение, поэтому он ждал вечера. Дождался конца тренировки и момента, когда вернутся в свою комнату, он подошёл к тумбочки. Кевин плюхнулся на кровать с книгой, а Рико достал коробочку и, убрав её за спину, повернулся. — Кевин. Тот поднял на него взгляд. — Что? — С днём рождения. Кевин моргнул, а затем улыбнулся. — Спасибо, — ответил Кевин. Рико на секунду замялся, не решаясь дарить подарок, а через пару секунд Кевин продолжил. — Я и сам забыл… Раньше мы с мамой праздновали… Тихо сказал Кевин, погружаясь в прошлые воспоминания. Рико не прервал его, а убрал коробочку в карман и сел рядом с Кевином, слушая его. Всё же до попадания в гнездо Дей был обычным ребёнком, не подвергающимся такому насилию. Рико даже не представлял, как сложно было Кевину справиться с утратой матери и пытаться привыкнуть к жизни в этой секте. — Она любила готовить торт сама, говорила, что в магазине не такие вкусные, как у неё, — продолжал Кевин, слегка грустно улыбнувшись. — И знаешь, я согласен с ней, я ещё никогда не ел ничего вкуснее её еды. А ещё… Кевин себя привалил и посмотрел на Рико, делая неловкое выражение лица. — Прости… я просто… скучаю, — тихо закончил Кевин и опустил взгляд. Рико прекрасно понимал чувства Кевина. Он вспомнил себя, когда потерял родителей. Когда ты ещё не осознаёшь, что именно произошло, и просто ждёшь, когда они вернутся, но сколько бы он ни ждал — никто не пришёл. А когда приходит осознание, что ты остался совсем один, становится не страшно, а пусто. Он поднял руку и мягко взъерошил Кевина по голове. — Я знаю… Это нормально. Рико никогда не умел успокаивать и поддерживать, возможно, из-за того, что его никто не успокаивал, а возможно, из-за того, что он просто малоэмоциональный человек. Это всегда давалось очень трудно, но оставить Кевина в таком состоянии он не мог. — Уверен, она наблюдает за тобой, — продолжил Рико. Кевин тихо шмыгнул и поднял на него взгляд. — Думаешь? Рико мягко улыбнулся и щёлкнул друга по лбу. — Конечно, уверен, она гордится, что ты уже стал лучшим игроком, хоть и в «Малой лиге». Кевин чуть поморщился и потер место удара, а затем слегка улыбнулся. — Я обязательно стану ещё лучше. Рико одобрительно кивнул. Дей неловко потер шею, ему было слегка стыдно за свою неожиданную сентиментальность. — Спасибо… — тихо сказал Кевин. Рико не ответил и достал коробочку из кармана, протянув другу. — Вот, надеюсь, это сможет поднять тебе настроение. Кевин вопросительно поднял брови и взял коробочку. — Что это? — Подарок, — спокойно ответил Рико. Кевин удивлённо посмотрел на коробочку, а затем на Рико. — Но как? Рико небрежно пожал плечами, не отвечая на вопрос. — Неважно. Открой лучше и посмотри, вдруг не понравится. Кевин хотел что-то ещё добавить, но решил промолчать и послушно открыл коробочку, достав подвеску. Аккуратная, серебряная, с небольшой надписью на одной стороне. — Подвеска? — Угум, не знал, что выбрать, чтобы не возникло проблем, — ответил Рико. — Нравится? Кевин рассматривал подвеску, как что-то очень ценное, поднял взгляд и ярко улыбнулся. — Очень, спасибо, Рико. Рико мягко улыбнулся в ответ. — Какой это язык? — спросил Кевин, заметив надпись. — Французский, — ответил Рико. — А как переводится? — Кевин прищурился разглядывая надпись. Рико сделал паузу. Он мог подарить и просто подвеску, но ему очень хотелось подарить что-то со смыслом, и так получилось, что смысл понять сможет только он. Даже если он объяснит Кевину, тот не поймёт. Может, только если в будущем… далёком будущем. — Ничего особенного, — ответил Рико. — Просто красивая фраза. Мне понравилось, как она звучит. — Вот как? Мне тоже нравится. С улыбкой произнёс Кевин и надел подвеску, а затем посмотрел на Рико. — А я… ничего тебе не дарил… — тихо начал Кевин. Рико только фыркнул и улыбнулся. — Мне ничего не надо, и я рад, что тебе понравилось. С днём рождения, Кев, — мягко произнёс Рико. Кевин улыбнулся и налетел на Рико с объятиями, повалив обоих на кровать. Они тихо засмеялись и продолжили так лежать. — Спасибо… правда, спасибо, — тихо прошептал Кевин. Рико тихо вздохнул и обнял его в ответ. Так они пролежали какое-то время, в тишине, просто наслаждаясь компанией друг друга. «Теперь нам обоим по 12…» — подумал Рико, а через мгновение слегка нахмурился. — «А если так, то уже недалеко встреча с Натаниэлем.» Конечно, Рико очень хотел увидеть главного героя книги, особенно когда он ещё маленький. Ему хотелось узнать, каким он был бы, как он выглядел, ему просто было интересно, но вспоминая, чем всё это закончится… мясорубкой, которую устроит Натан… «Это будет ужасно…»