Жестокость пустыни

В один из дней она просыпается среди песков пустыни. На дворе холодная ночь, а на ней лишь свитер и домашние штаны в клетку. — Моя голова… — она встает с горячего песка, оглядывает равнины. — Черт, почему я ничего не помню? Где я? — Она садится, отряхивает свои покрашенные в темно-красный волосы. — Золотой песочек, выходи из моих чертовых волос! Она — иногда странная девчонка. Часто говорит с собой. Однако иногда ее можно и понять. Временами. Она потерла глаза и стала трясти одежду, в которой застрял песок. — Этот песок везде. — ворчливо бросает она, снимая одежду и встряхивая ее. — Бывает же, Бог посылает меня в такую глушь. Она, отряхнув всю одежду, ищет, куда бы идти… — Хех… Что ж, что же я имею? — Она ощупывает карманы. В кармане у нее — зажигалка, пачка сигарет, жевачка, ненужный мусор в виде чеков, пара купюр зелени, карманные салфетки и ножик. — Я курю? Хех. Что ж. Хорошее решение. Что же убьет меня быстрее: сигареты или пустыня? — она достает одну торчащую палочку и засовывает в рот, и зажигает. — Удивительно, что я помню, где чертов фильтр! — усмехнувшись, бросает она. Наконец, затянувшись и встав, она говорит: — Я не знаю, как я попала сюда, и, наверное, кто я. Но, судя по этому месту, кто-то решил меня все-таки наказать за мои грехи. Хех… — Она сложила руки в карманы и пошла по прямой. Насколько она знала, временами даже бродила кругами, по своим же следам. — Черт… — шепчет она, закуривая еще одну сигарету. — Фыр-ча… Мне нужно найти ночлег до восхода солнца. Ночью тоже, блять, опасно. Ночь в пустыне меня пугает. Благо, есть луна и звезды, мои милые подружки, освещающие мне дорогу. — она посмотрела на небесные тела с благодарностью. — Есть же солнечный компас. Почему бы не сделать лунный! Она ставит одну из сигарет в очерченный круг и наблюдает, куда падает бледная тень. — Что ж, на запад. Да. Так ведь движется луна? С запада на восток. Ай, пофиг, никогда я ведь не учила эту сраную географию, и зачем начинать? — она забирает сигарету с песка и, ориентируясь, идет на запад. По дороге она видит полчища насекомых и змей, что решили выйти на свет луны для охоты. — Отлично.. — она находит высохшее дерево, где выжжен знак «вперед». Только в конце — пятно крови… отпечаток крови. Она остановилась…. Ее передернуло. Она потушила сигарету и сжала ее в руке. Немного шипя от ожога. Она не знает, зачем делает это, но, кажется, это у нее привычка. На ладони у нее много следов от ожогов. Как и на плечах.. да и в целом. Все тело в растяжках, ранах и ссадинах. Шрамы достаточно глубокие со следами от швов. Она особо не обращала внимание на это, решив не копать глубже.. понимая, что это ей не понравится. — Я… я… не пойду… туда. — Она словно чувствовала опасность. Все тело дрожало, волоски дрогнули от вида крови. Она, не теряя минуты, решила убегать. По песку плохо бежалось… она поставила сигарету на песок.. пытаясь найти снова путь. Только луну закрыли тучи. Тихо выругавшись, она смотрела на небо. В спину дул ветер. Она все больше дрожала. Она наугад выбрала одну из ярких звезд и слепо бежала за ее светом… вдалеке послышались какие-то приглушенные мужские голоса. Она закрыла рот рукой. Сглотнула… прислушалась. Голоса становились все сильнее и громче. Они шли к ней. По ее направлению. Она легла на землю, устраивая беспорядок на песку и делая ложные следы ботинками. И, бросив их далеко, куда смогла. Сердце ее забилось быстрее. Она стала копать.. копать и копать.. достала из кармана чеки, сделала трубку в нос, заклеила жевачкой, чтобы туда не попал песок. И зарылась в песок, как какое-то насекомое. Стараясь тихо дышать через трубку. Она тонкая, никто не увидит, и нарыла она достаточно, чтобы ее след был не виден. * Хоть бы они ушли.* Песок давил на грудь и тело. Она чувствует, как каждая крупинка словно давит на нее, тело немеет. Она держит маленький ножик в кармане. Голова кружится. Глаза трепещут под песком. — Мерзкие хриплые голоса говорили что-то рядом. — Вы тут ничего не видели, парни? Словно тут была тень.. — Брось, вечно тебе все мерещится. Наверное, пустынную фею увидел. Хе-ха — мерзко усмехнулся один из них. — Ох, неужели? — съязвил один, пока смотрел вокруг и не нашел обувь… — Это кажется… обувь? — Похоже на то. Любой, у кого есть глаза, скажет, что это обувь. — Не язви. Тут кто-то есть. Посмотри. Следы обрываются. Прямо тут… и дальше обувь далеко от них.. — Наверное, этого бедолагу шакалы обглодали. — предложил один. *Черт, надо было закопать эту чертову обувь!* — Не думаю — смотри… этот песок не кажется тебе, будто дышит? — Сердце девушки ёкнуло. Она даже перестала дышать. — Нет, не кажется, — ответил хриплым голосом второй. Но первый так и не унимался. — Подумай, если там есть шпион, Наш Темный Фараон наконец-то повысит нас до капралов. А может, и до сержантов. Не устал ты быть обычной пехотой, мой друг? Это займет всего пару минут, — уговаривал один другого. Девушка не ждала, когда её раскроют. Она сидела ниже травы и тише воды. Она приготовила складной нож. Немного, насколько позволяло её укрытие, разминала ножиком руку, чтобы та не онемела сразу. Как только она поднимется… — Ну, если ты не со мной, я доложу, что нашел то, что там лежит, лично единоначальнику, — солдат начал копать. Второй, издав недовольный стон, присоединился к нему. — Там что-то есть. Глубоко зарылся. Думал спрятаться, маленький шпион? — злорадствовал он. Когда он докопался до живота девушки, она немного освободилась от песка, резко встала и напала на того, кто был ближе. Она ударила его по лицу и пыталась ткнуть ножиком в глаза. Солдат противился. — Помоги мне! — позвал он сослуживца. Девушка ничего не воспринимала, сосредоточившись лишь на убийстве. Цель ясна. Голова чиста от всего лишнего. Её глаза глубоко зажаты от песка на ресницах. Она трясет головой, её волосы — перед ней. — Не смей подходить! — угрожает она. Её свободная рука нащупывает крупное горло… Это что… Мумия? Инти? Дряхлая плоть… — Что это… блять? — Она трет глаза, убирая пелену, и видит перед собой гниющий серый труп. Лицо кривится от отвращения и гнева. Поначалу она пытается найти хоть что-то, за что может зацепиться, чтобы убить. Она находит слабый пульс… почти не заметный. — Держись подальше, иначе я вырву его сердце. Я не шучу, кажется, я такое умею делать… — Она положила лезвие к углу под ребрами и, не убирая взгляда, смотрела, как оно рассекает плоть. Рука твердая. Намерения ясны. К её спине прижимается лезвие. Она вздрогнула, глаза распахнулись, словно выйдя из режима выживания. — Убери, иначе я убью его, — зло шепчет она, не поворачивая головы и не отпуская горло солдата. — Убивай, мне на него плевать. Один получу повышение… — Эй! Это была моя идея! — Прости, ничего личного. — Какие же вы все-таки мерзкие, — бросает она, когда в её спину нарастает давление лезвия. Капля крови пачкает её свитер. Он уже, наверное, порвался. — Ладно, — выдыхает она, поднимает руки и слезает с солдата. Встает перед ними. — Что вы такое, черт возьми? — Она поднимает бровь, не понимая, на что наткнулась. — Меньше слов! — крикнул один из них, пока доставал что-то железное. — Наш Фараон будет доволен, — радостно потер он руки. Как-то слишком наиграно. — Предатель! — крикнул первый, злой и тяжело дыша. — Это… это животное пыталось меня убить! Да помогите мне, боги… это… это не была угроза… это было…! — Расслабься. Ты еще жив. Сердце на месте, — усмехнулся второй, всё ещё держа оружие наготове. — Вот, свяжи её. Мы всё равно получим всё, что нам от неё нужно. — Отдай уже! — нетерпеливо бросил он собрату, выхватил тяжелые металлические наручники и, захватив руки девушки, скрепил их впереди. Девушка не противилась, когда её грубо толкнули вперед. Она скривила морду, оскалив зубы. Точнее, клыки. — Ой, посмотрите, этому шакаленку это не нравится, — подразнил второй, водя перед её носом пальцем. Девушка решила не воспринимать его издевательств, решив держать голову выше. — Убери эти сардельки, если не хочешь, чтобы я их оторвала. Понимаешь? — Но тот не отставал, схватил её за волосы и начал дергать. — Ну-ну, ты такая злющая, — он упивался своей властью, пока в его челюсть не прилетел удар тяжелыми наручниками по её рукам. Девушка, как только он отшатнулся, пнула его изо всей силы, заставив упасть в песок. Она начала его пинать так зло, словно пыталась выбить из него всю эту наглость. — Прекрати! — властно повторил он, схватив её за ногу. Девушка пяткой ударила его в пах, прямо расплющив всё, что там было. Солдат вопил. Девушка не останавливалась, пока сама не стала тяжело дышать. — Так, теперь ты просишь меня прекратить? Скажи спасибо, что я вообще без своих батинок! — брызжа слюной, девушка пнула его. — Не смей… НЕ СМЕЙ! Ясно? Только попробуй снова так сделать, и я обещаю, ты не увидишь следующего дня… Только попробуй тронуть мои волосы! Попробуй меня дразнить! — Девушка взбесилась. А она зла, ведь нельзя бесить человека. Понятно, что она контуженая. Первый не вмешивался. У него были свои счеты с этим мудаком, и он даже вдоволь насладился его страданиями. Первый ухватился за пульт, пока она не переключилась на него, быстро нажал на кнопку. И девчонку ударило мощным током. Она едва хватала воздух ртом, даже не успев издать крик. Резкий, колющий, пронизывающий всё тело удар. Тело мгновенно провело электричество по себе. Судороги, боль… И она упала на колени. Волосы дыбом, спина согнута, сердце колотится как ненормальное, ритм сбился. Невыносимый жар, покалывание по всему телу, особенно в руках и ногах. Онемение, эта дрожь… Колени не слушались. Паника… смешавшись со страхом, давила на голову. Перед глазами всё потемнело, и она упала без сил на песок лицом. — Думаешь, она жива? — Голос солдата все еще дрожал от пережитого. — А кто ее знает, — второй, тот, что с пультом, пожал плечами, с отвращением глядя на своего корчащегося в песках напарника. — Сказано же было — «живьем доставить». Не убьет Фараон за труп, а? Ты же ему нужен был для отчетности. — Заткнись, Илак! — первый солдат, Ахмон, зло посмотрел на него. — Ты видел, что она сделала с Хорусом? Она чуть мне глаза не выколола! Она… она вообще не человек! — Ну, технически, наверное, все-таки человек, — Илак ухмыльнулся, поднимая с песка ее выроненный ножик и ловко вертя его в пальцах. — Просто стерва с приветом. И с клыками, обрати внимание. Интересно, кусается? — Тебе плевать, что она могла меня убить? — Ахмон не верил своим ушам. — Могла, но не убила. Значит, у нас есть шанс получить за нее плюшек больше, чем за какого-нибудь заморыша. А твои личные проблемы меня волнуют чуть меньше, чем этот песок, — он стряхнул пыль с рукава. — Тащи ее. И помоги встать этому кретину, — Илак кивнул на все еще стонущего Хоруса. — Если, конечно, у него еще что-то осталось целое. Ахмон, тяжело вздохнув, перевернулся на спину, посмотрел на девушку в отключке. Ее лицо было бледным, губы синеватыми, но дыхание было ровным, хоть и поверхностным. — Эй, — он толкнул ее плечо. — Живая? — Оставь ее, Ахмон, — буркнул Илак, пристегивая наручники к своему поясу. — Отойдет — поймет, что к чему. Не отойдет… Ну, значит, такова воля Темного Фараона. Тащи ее к катафалку. И скажи Хорусу, что если он сейчас же не встанет, мы оставим его здесь на ужин скорпионам. — Слышишь, Хорус? Вставай! — крикнул Ахмон, с трудом взваливая бесчувственное тело девушки на плечо. — Илак говорит, оставит тебя! Из груды песка донесся приглушенный, полный боли и ненависти стон: — Чтоб вы оба сдохли… Я ему… я ему свои яйца в глотку запихаю за это… — Вот и хорошо, — довольно сказал Илак, поправляя амуницию. — Значит, живой. А то я уж подумал, что наша добыча оказалась дороже живой силы. Двигаемся. Фараон не любит ждать. Ахмон, ковыляя под тяжестью ноши, посмотрел на безмятежное звездное небо и прошептал так, чтобы слышал только он один: — И за что мне все это?.. *** Девушка проснулась в пыльной темнице. В грязи. На руках всё ещё были наручники. Она дрожала и сразу забилась в угол… Ток… этот чертов ток… заставлял её испытывать панику. Она била наручники об стену. Ничего это не дало. Она лишь устала ещё больше. Тело всё ещё дрожало и было слабым. Она сжала зубы и откинулась головой о стену, пытаясь дышать ровно. Голова гудела, и она находила спасение в приятной холодной стене. «Успокойся. Тебе нужно лишь освободиться от этих наручников. Я справлюсь. Думаю». Она устало выдохнула. Сердце все еще неровно билось. «Я справлюсь… я всегда справляюсь… Больше не будет этого тока… Больше… никогда…» Усталость отразилась на её молодом лице. Она цокнула языком. Незнакомая ей самой привычка, отражение её личности. Забытой… Она усмехнулась, смотря на потолок, глубже сжавшись в углу. Резко дверь распахнулась. Девушка испуганно вжалась в угол, вцепившись взглядом в тюремщика. Она не моргала, не отводила этот дерзкий, оценивающий взгляд. Это был крупный мужчина, обмотанный в бинты, с уродливым лицом. Он командным тоном бросил что-то, что девушка в силу своей слабости пропустила мимо ушей. — Темный Фараон вызывает тебя к себе. — … Девушка смотрела прямо на него, совсем не предпринимая попыток подчиниться. Наблюдала за его движениями как испуганный зверёк… зверёк, который может укусить. — Мне два раза повторять!? — грозным голосом вывел он её из транса. Он силой вышвырнул её в коридор — жуткий тёмный коридор с факелами на стенах. — Эксатон не любит ждать. Девушка немного встрепенулась, пытаясь избавиться от пыли и грязи, как блохастая собачка после душа. — Мерзость, прекрати это! — прогремела мумия, хватая её за голову, чтобы она прекратила трястись. Он толкнул её за плечо. Девушка неохотно пошла, словно упрямый мул. И когда они пересекли пару коридоров и поднялись на лифте в тронный зал, мумия заставил её упасть на колени. — На колени перед Фараоном Тёмной Пирамиды! — нетерпеливо бросил он, удерживая её так, и сам отдал честь. Девушка мелком подняла голову что увидить того фараона. Крупный мускулистый мужчина. У него серо-фиолетовая кожа и ярко-красные глаза без зрачков. На подбородке есть длинная накладная бородка тёмно-синего цвета. Одет в тёмно-синий жилет с широким тёмно-бордовым и серебряным воротником и такой же полосой внизу, а также юбку-схенти тёмно-синего цвета с тёмно-бордовой окантовкой и свело-серым поясом с эмблемой Серебряного войска. На плечах он носит металлические серо-зелёные наплечники с тёмно-бордовой окантовкой. Вкуса ноль. Тут все полу голые. Как только Фараон кивнул, он доложил: — Мой Фараон, мои солдаты нашли эту девчонку в песках Египтуса, у границ наших территорий. Она зарылась в песок, словно наглый шпион, изувечив и сильно ранив двоих из моих солдат. Девушка молчала… решив играть в молчанку, смотря вперед и опустив свой пронзительный взгляд. — Она точно один из шпионов Золотой Пирамиды. Пусть не обманывает вас её вид… Мужчина с тёмной кожей и красными глазами приблизился к ним. Он грубо ухватил девчонку за челюсть и рассматривал её как товар. — Неудивительно. Твои солдаты ничтожны, Хатанор. Если проигрывают даже таким хрупким созданиям. Он заставил её смотреть на себя. — Кто ты? И что ты забыла на моих территориях, маленький шпион? — … Молчание длилось пару минут. Фараон крепче сжал её челюсть. — Отвечай, дерзкая девчонка, когда с тобой говорит Фараон! — Я не знаю, — она попыталась вырвать свою челюсть из его хватки, но только ощутила более сильное давление на кость. — Я не знаю, что я тут делаю… я не знаю, кто вы все. Я даже собственного имени не помню. — Она врёт, мой Фараон. — И без тебя решу, кто мне врёт, Хатанор.— Эксатон потряс её за голову, требуя ответов. — Хватит! Всё! Я рассказала всё, что знаю! Хоть пытайте — большего я не знаю! Я шла на запад ночью… но после услышала голоса. Я испугалась и решила спрятаться. Но меня нашли. Я… я лишь защищалась. — Не ври мне. Даже если предположить, что ты прошла через портал, в чём я сомневаюсь… ты не могла одолеть моих солдат, пусть даже двоих идиотов, если ты обычный человек. — Они сами были слабы… черт, одни кожа да кости. Какие из них войны? — оскалив зубы, прорычала девчонка. — Не тебе решать, наглый шпион, — Эксатон бросил, отпустив её челюсть. — Запереть её в темницу. Не давать ни воды, ни еды. — Что? Но… Я не шпион! Я вообще тут случайно! — отчаянно протараторила она. — Раз ты правитель, реши справедливо! — Я Эксатон, Фараон Тёмной Пирамиды. Меня боятся и трепещут вся пустыня. Какую справедливость ты ищешь?- выдал он кичась властью. — … Тц. Мне плевать на это, — сквозь зубы выдала девчонка. — Если нужно, я буду драться, понятно? Она выдвинула туловище вперёд, рыкнула она, глядя в лицо Фараону. — Требую дать мне турнир! — Мне не интересны твои требования, — отмахнулся мужчина. — Разве что ты можешь развеять мою скуку. Ладно, я дам тебе турнир. Ты сразишься со скорпионом на поединке. На смерть. Выживший заслуживает свободу. — Хах… Я не боюсь насекомых! — самоуверенно прошипела девчонка. — Можешь готовиться открыть мне ворота к свободе! — Тебе лучше побоятся, — угрожающе протянул Фараон, и в его алых глазах вспыхнул холодный огонь. — Приготовьте арену. Пусть это зрелище послужит уроком для всех, кто осмелится ступить на мою землю.