Часть 1
17 января 2026 г., 13:03
Тилл сам с грохотом ввалился к нему в квартиру. Хлопнул дверью, прошагал по коридору, на ходу причитая:
— ...а потом они сказали, что мне не достает дисциплины и мою технику шатает... Куда, блять, шатает? Это мастерство! Долбоебы...
И все в таком духе.
И только когда Тилл встретился глазами с Иваном, его речь остановилась. Взгляд прояснился. Словно он только сейчас понял, где он, и как тут оказался.
______
Тилл сидел на угловом диване на кухне, подтянув к себе согнутую в колене ногу. Одной рукой он держал телефон у уха, а пальцами второй машинально ковырял металлический язычок на банке пива. Не открывал, а просто раз за разом цеплял покрытым черным лаком ногтем. Его выразительные, подведенные размазанным черным глаза были совершенно бездумно обращены в никуда. — Угу... — буркнул он отстраненно и как-то... Как-то иначе. Раньше Тилл бы никогда не позволил себе ответить Миззи таким тоном. По крайней мере так думал Иван. Он был уверен, что сейчас из телефонного динамика в ухо Тилла льется противным высоким голосом нечто ободряющее, в стиле: да ты не переживай, сколько ещё проектов у тебя будет и т.д. и т.п... Иван не создавал лишнего шума, делал вид, что его и вовсе не существует на собственной кухне, но украдкой ловил каждую эмоцию на лице Тилла. Он достал из холодильника вторую банку пива, из шкафа вытащил пачку чипсов, и бесшумно прошел по полу в мягких тапочках с этим утешительным набором в руках. Тилл это видел. В перерывах между однословными ответами Миззи он ловил момент, когда Иван оказывался к нему спиной или боком и прослеживал глазами траекторию его движения. Это странным образом успокаивало. На внезапно обнаружившуюся совесть неприятно давила мысль, что Ивану вряд-ли нравится факт того, что он сидит на его кухне и разговаривает по телефону с Миззи. В свое оправдание он бы сказал, что та сама ему позвонила спросить, как прошло прослушивание, но... Да кому вообще нужны оправдания?! У него самого этот пресный диалог вызывал лишь тошноту. Он не мог найти объяснения внезапному отвращению к бесконечному потоку подбадривающей херни, которая все равно не работала. Бесит. — Да, я знаю... Я не расстроился, — Тилл ответил несколько жестче, может быть даже с нотками раздражения, словно на уровне подсознания не хотел, чтобы этот бессмысленный недодиалог продолжался. Миззи. Глупости это все. Он давно перестал осознавать свое к ней отношение с точки зрения романтики. Детская влюбленность давно угасла, с шипением затушилась об улыбку розоволосой девочки, нашедшей свое счастье с другой. Было ли горько? Конечно. Тилл и не отрицал. Но правила игры принял и стал жить дальше. С уходом Миззи — хотя ухода по факту не было, потому что никто и не приходил — Тилл всё чаще стал обращать внимание на остальное окружение. И возможно только тогда заметил, что Иван всегда рядом. Абсолютно всегда. Постоянно. В быстром доступе. Только подумаешь — и вот он. "Не ходи туда один"... "Давай помогу"... "Ты голодный?" "Гораздо лучше получается"... Диван прогнулся с лёгким скрипом пружин, когда Иван опустился рядом. Тилл почувствовал взгляд его черных глаз, обращённых на свой профиль. Теперь он часто ловил себя на этом. — Мне надо бежать, правда, — Миззи спешно сворачивала свой утешающий — ну или как она думала — монолог, который Тилл особо и не слушал, куда большее внимание уделив жестяной банке. Сам того не осознавая, он облегчённо выдохнул, ещё раз угукнул в трубку, спешно сбросил звонок и отправил телефон на стол экраном вниз. — Прости. И за что он извинился? Иван не ответил. Тишину кухни прорезал характерный хруст стального язычка. Иван вытащил из пальцев Тилла закрытую банку пива и вложил свою. Открыл вторую, сделал глоток, поставил на стол. Тилл несколько рассеяно проследил за его движениями, перевел взгляд на покрытую конденсатом банку в своей руке и тоже отпил. Зачем приехал Тилл и сам не знал. Просто привычка. "Иван, иди сюда". "Иван, посмотри, что там". "Иван, мне плохо"... Иван, Иван, Иван... Всегда Иван. И почему он все ему позволяет? Позволяет брать его вещи; позволяет звонить в 3 часа ночи, безропотно слушает пьяный бред; позволяет в любое время появляться в своей квартире — даже ключи дал! — Забей ты, — его голос вытащил Тилла из размышлений. — Я уже давно забил. — Врешь. Тилл только губы поджал и устало откинул голову на мягкую спинку дивана. Конечно врет. Он уже месяца два без проектов, скоро крыша поедет. Невозможно дома находиться, так и от гитары воротить начнет. Иван открыл пачку чипсов и подтянул обе ноги на диван. — Голодный? Можем что-нибудь заказать, — ненавязчиво и заботливо. Привычно заботливо. Едкая горечь появилась словно из ниоткуда и медленно растекалась во рту. В попытке перебить ее, Тилл сделал жадный глоток из банки, промакнул губы длинным рукавом. — Не хочу есть. Он ответил это, не взглянув на Ивана, но был абсолютно уверен, что тот кивнул. — Представляешь, — Тилл горестно хохотнул, сверля глазами жестяную банку, — Сказали, что я слишком яркий. Я же не идиот, я не в симфонический оркестр припёрся! Над ухом раздался смешок. — Весело тебе? — Ну ты и правда яркий. Тилл посмотрел на Ивана как на дурака. Тот примирительно улыбнулся. — Я имею в виду, что тебя действительно видно,— он неопределенно провел рукой, указывая на Тилла, вероятно, имея в виду бросающийся в глаза внешний вид и поведение. Тот отпил ещё. — А неделю назад... Я тебе не рассказывал еще. Там, блять, на барабанах сидел какой-то... Гопник, не знаю, или кто. В спортивках, костяшки в мясо. Я сразу увидел, как он на меня зыркнул, там все понятно... Иван от комментариев воздержался, чипсы отправились на стол. — Все у тебя будет, Тилл, — выдохнул он через время, сверля взглядом пустоту. Тот поднял глаза, но Иван уже открывал в телефоне какой-то бессмысленный комедийный многосерийник.______
Тилл не особо понял, когда время успело приблизиться к полуночи. На столе стояло несколько пустых банок, обрамлённых горсткой фантиков от каких-то сладких леденцов, которые Тилл бездумно отправлял в рот последние несколько часов. Иван все это время делал вид, что внимательно следит за происходящем на экране, но отчего-то Тилл бы уверен, что ему тоже все равно, что там и о чем. Тем не менее, он подтянул к себе колени, обнял их руками и уткнулся лбом, по-дурацки наивно надеясь, что Иван увлечен телефоном в руках. Сколько там вообще времени? На душе стало так тоскливо, что затошнило от жалости к самому себе. Он не будет плакать. Ему что, пять лет? Или десять? Да какая, блять, разница?! Никто же не умер, ну отказали и отказали, что теперь... И права вообще Миззи, он на эти прослушивания чуть ли не каждый день ходит. Если из-за каждого так себя вести, что с ним станет? Да и пошли бы нахер со своими критериями! Иван вон поет, они и вдвоем могли бы сыграться. Иван. Это ведь не преступление. Плакать в компании... лучшего друга? Нет, не обычное пиво пошатнуло бестолковую голову. Просто нервный срыв. По щеке скатилась что-то теплое. Сейчас он встанет, выйдет на балкон, покурит, подышит, попьет водички... Все будет хорошо. Да, Иван так сказал. Как же он, оказывается, устал. Сильные руки сгребли его в охапку. Тилл понял это, когда его щека прижалась к крепкому плечу, когда запах Ивана окутал его со всех сторон. Стало так... Тепло. И все. Стоп-кран сорвало — горячие слезы бесконтрольного полились по лицу. Они впитывались в чужую футболку, что, наверняка, было не очень приятно, но ладони так ласково и успокаивающе гладили по спине, что Тилл мог позволить себе не думать об этом. Иван не сказал ни слова. Как обычно. Он просто был. Чертов Иван. Посмотрите на него. Иван то, Иван се... В каждой бочке затычка, когда дело касалось Тилла. Аж зубы сводит. Не друг, а курица наседка. Ну все, хватит. Он опёрся рукой на диван рядом с ногой Ивана, чтобы отстраниться, но внезапно пресек это действие, когда открыл глаза. А лучше бы не открывал. Тилл никогда не оказывался так близко к его шее. Нет, может и оказывался, когда случайно засыпал рядом, но... Блять, да что с ним?! Пиво же не водка, это не так работает! Ну хоть разочек?.. Один? Мерное дыхание над ухом прервалось, когда Тилл провел носом по коже вверх, к уху, шумно втянув манящий запах. Иван вздрогнул, стиснул в пальцах его футболку на спине, и, будто опомнившись, отпустил вовсе. — Не издевайся надо мной, — выдохнул он, отстранившись. — Извини, — прошелестело в ответ. В который раз за вечер он извинился? Да зачем он вообще здесь?! Надо было уйти раньше. Или изначально не приходить! Так. Надо встать. Вернуть Ивану ключи. И уйти. Да. — Просто так пахнешь... Кошмар. — Не смешно. — Я не смеюсь, — Тилл не мог оторвать взгляд от чужой шеи. — Тогда это вдвойне жестоко с твоей стороны. Справедливо. Тилл опустил глаза. Он догадывался. Даже знал, наверное. Нужно было бы быть совсем дураком, чтобы не видеть отношение Ивана к собственной персоне. Он понимал. Понимал, но абсолютно ничего с этим не делал. Почему? Знал ли он сам ответ на этот вопрос? Может это были какие-то глупые установки, может просто предрассудки, может классическое нежелание что-то менять в их устоявшемся взаимодействии... Вне зависимости от причины, Тилл раз за разом уходил в отрицание. Раз за разом избегал ответа на вопрос в собственной голове: а зачем ты снова к нему идёшь? Нет, нет и нет. — Иван. Черные глаза неотрывно смотрели на него. Он качнулся вперёд, хотел вновь дотянуться до шеи, но Иван увернулся, поэтому Тилл смазано коснулся губами его щеки. Сейчас сердце выпрыгнет... Это вообще нормально? — Скажи мне "нет". — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе "нет"? — было слышно, как дрогнул голос Ивана. Это что за перекладывание ответственности?! Он вообще-то трезвый! — Слушай, ты... — начал было Тилл, но осекся. Нахер. Иван ему все позволяет. Позволит и это. Вопреки собственному порыву лишний раз уткнуться в чужую шею, Тилл зачем-то приник к губам. Иван не отстранился. Поцелуй вышел сухим и поверхностным, но с приятной фруктово-сладкой нотой от леденцов. Пиво не водка. Его было недостаточно, чтобы оправдать действия Тилла, но он и не собирался оправдываться. Даже перед самим собой. Что, если ему просто нужен кто-то, а рядом так удобно находится Иван? С другой же стороны, что значит "кто-то"? Он ведь приехал именно к Ивану. Зная, что тот не откажет? Бред, Тилл и не думал ни о чем таком, когда переступал порог квартиры. Тогда что это? Нервный срыв? Тактильный голод? Сводящее с ума ощущение одиночества? Тогда почему в груди так горит? Горит то, что, казалось, уже давно истлело и рассеялось пеплом на исписанных песнями страницах в его спальне. Жарко как... Тилл придержал Ивана за затылок и спустился короткими поцелуями по челюсти вниз к шее. Лизнул солоноватую кожу, оттянул пальцами воротник футболки и вдохнул пьянящий аромат. Раньше он за собой подобных вещей не замечал. Однако в полной мере насладиться у него не получилось — Иван заключил его лицо в ладони и крепко поцеловал. Тилл почувствовал, как одна рука скользнула вниз по плечу, прошлась вдоль его ребер и зависла в районе поясницы, и, считав это как поощрение, наглым образом забрался ему на колени. Возбуждение накрыло резко. Целоваться с Иваном оказалось безумно приятно, хотелось подаваться навстречу его рукам, хотелось дышать им, хотелось... Хотелось. Иван перехватил инициативу, целовал настойчиво и быстро, настолько, что Тилл за ним не поспевал. Поцеловал в уголок рта, прихватил нижнюю губу, верхнюю, скользнул языком между, сомкнул губы... Он что, куда-то опаздывает?! Тиллу все отчётливее казалось, что он падает. Или умирает. А происходящее не более чем предсмертная галлюцинация. Иван полностью руководил им, не позволяя отвлечься ни на миг, хотя Тилл не смог бы и при всем желании. Его с головой захлестнуло ощущение невероятной эйфории. Сердце колотилось так, как никогда прежде, к горлу подступал нервный ком, ресницы трепетали, а руки подрагивали. Он поддался Ивану, приоткрыл рот и захлебнулся ощущениями. В джинсах стало тесно, причем настолько быстро, что закружилась голова. Тилл не знал, где проходит граница дозволенного. Не будет ли это слишком, вот так тереться пахом о чужое бедро сразу после первого поцелуя? Он отстранился, чтобы посмотреть на Ивана, но не увидел ни одного признака сомнений. Дыхание Ивана было прерывистым, кончик языка скользнул по приоткрытым губам, а растрепавшаяся челка упала на глаза. Глаза. Обжигающе черные, глубокие, жадные. И в этом мраке Тилл видел свое отражение. Он посмотрел вниз. Заинтересованность Ивана в происходящем была прекрасно видна, ткань домашних штанов вообще не способствовала сокрытию. Он протянул руку и провел пальцами по кромке футболки. Футболки, которая тоже пахла Иваном! Это же его квартира, тут вообще-то все им пахнет! Тилл не спрашивал разрешения. Если так подумать, Иван выше его, шире в плечах, да и вообще, очевидно, сильнее. Если бы он был против, Тилл бы полетел на пол с одного тычка. А он не полетел. Он вот. Сполз между раздвинутых коленей и нарочито медленно потянул вниз тонкие штаны, давая Ивану время одуматься и съездить ему по морде. В груди стало как-то по особому тепло от того, что Иван не сопротивлялся. Напротив — сидел неподвижно и с нескрываемой обжигающей жадностью следил за каждым движением. Где-то на периферии противно маячила мысль, что, возможно, это слишком быстрое развитие событий, но Тилл не видел никакого смысла к ней прислушиваться. Иван вон точно так не считал. С каким-то пугающим благоговением он зарылся рукой в светлые волосы и потянул на себя. Тилл не был нежен или осторожен. Абсолютно нет. Он двигался быстро и небрежно, придерживал рукой основание и мокро водил языком. Ладонь Ивана тяжело ощущалась на затылке, не давила, но будто давала знать, что отстраняться не следует. Почувствовав, как дернулись бедра, он вобрал его в рот и начал двигаться более рвано, позволяя Ивану толкаться самостоятельно. Единственное, что он старался контролировать, это зубы, которыми не хотелось задеть чувствительную плоть. Иван не жаловался. Тилл слышал его свистящие выдохи, чувствовал, как напрягаются мышцы, видел, как подрагивает живот, как сочится смазка. Поганые джинсы так сильно впивались в собственное возбуждение, что малейшее движение поднимало к горлу глухой стон. Долго Иван не вытерпел. Дернулся, толкнул в плечо, потянул наверх. — Поднимись... Почему? Задел всё-таки? Да вроде нет... Тилл по-кошачьи плавно, но малость неустойчиво, вскарабкался обратно на колени к Ивану и поднял глаза. Голова кружилась, зрение было мутным, а Иван казался самым прекрасным человеком на свете, хотя может им и был. Он сфокусировал взгляд на его лице. Таком красивом, с пятнами румянца на щеках, с красными глазами, подернутыми пеленой, с безумно расширенными зрачками... Он всё ещё переводил дыхание, очевидно сдерживаясь, губы были приоткрыты. Тилл пошатнулся, но крепкие руки тут же поддержали его за спину. Иван обеспокоенно нахмурился, подцепил пальцами острый подбородок и заглянул в глаза. — Все нормально? Все вообще, блять, не нормально! В паху тянуло так сильно, что было больно, а по голове, казалось, приложили чем-то тяжёлым. Тилл чувствовал себя глубоко пьяным, и дело здесь было вообще не в дурацком пиве. Иван. Это все был Иван. И почему они раньше этого не делали? Разве он бы ему отказал? Эта мысль, такая назойливая и бестолково наивная, похоже на долго поселилась в его голове. — Нормально. Хочу продолжить, — рвано выдохнул Тилл и облизал губы. Одну руку он закинул на плечо Ивана, а второй потянулся вниз, чтобы закончить начатое хотя бы так, но тот перехватил его запястье. Бешено стучащее сердце пропустило удар. Ему не нравится? — Покажи язык. О, поверьте, сейчас Тилл бы показал Ивану все, что угодно, лишь бы тот его не оттолкнул. Тилл видел, как зрачки напротив вспыхнули красным цветом, когда он открыл рот. Подушечка большого пальца легла на мокрый язык и неторопливо, будто на пробу, погладила. Он заскулил, закрыл глаза и прихватил палец зубами. Губы коротко коснулись подушечки, будто извиняясь, а брови страдальчески сдвинулись к переносице. — Иван! Это должен был быть недовольный рык, может быть даже гневный наезд, но получился лишь просящий скулеж. Губы Ивана тронула улыбка, которая показалась Тиллу совершенно садистской, он подался вперёд, сминая их настойчивым поцелуем. Иван охотно приоткрыл рот, поддаваясь его порыву. Руки Ивана были везде, казалось, что их не две, а больше — четыре, шесть, десять! Полное безумие. Иван будто задался целью потрогать каждый кусочек его тела! Тилл шумно пыхтел в губы, поцелуй выходил очень живым и кусачим, язык постоянно задевал торчащий клычок. Он рвано ерзал на бедрах, пытаясь создать хоть малейшее трение. Тилл никогда так не жалел, что в кармане каким-нибудь волшебным образом не оказались презервативы. Даже сквозь пелену зудящего жара он четко осознавал, что был абсолютно готов прямо сейчас лечь под Ивана, если бы тот захотел. Но... Может быть так даже лучше? Они и без этого зашли дальше, чем когда-либо, может больше и не нужно? Все мысли мгновенно исчезли. Растворились, рассыпались пылью, стоило Ивану коснуться пояса его джинс. Пальцы с тихим звоном расправились с пряжкой утыканного блестящими люверсами ремня, костяшки ощутимо погладили плотную ткань прямо вдоль твердого члена. Тилл согнулся пополам и низко простонал, разрывая поцелуй. Хотелось, блять, как же невыносимо хотелось. Каким-то чудом он сам успел расстегнуть пуговицу, дрожащими пальцами опустить язычок молнии, прежде чем Иван оттолкнул его руки и коснулся кожи. Он захлебнулся вздохом, судорожно сглотнул и буквально повис на шее Ивана. Черт, как же было приятно. Иван обхватил его у основания, двинулся вверх-вниз, меняя угол наклона запястья, огладил большим пальцем. Тилл прикусил кожу на шее, которая вновь так удобно оказалась рядом. Провел языком по месту укуса, стиснул зубы, пытаясь сдержать рвущийся стон. Помимо рук, он почти физически ощущал на себе его взгляд, тяжёлый и жадный. — Ты так дыру во мне прожжешь, — сдавленно возмутился Тилл, поддаваясь бедрами навстречу ласкающим движениям. — Тилл. — А? — Назови меня по имени, — Иван не отводил глаза. Рваный вдох неприятно царапнул пересохшее горло, опалил лёгкие. Он попытался — правда попытался! — но именно в этот момент пальцы Ивана сомкнулись вокруг чувствительной головки, и Тилла вновь сложило, зубы до крови впились в нижнюю губу. Он загнанно дышал в изгиб шеи, успев лишь подумать, что все кончится невероятно быстро — слишком уж он терпел. — Тилл. Он ошалело поднял глаза, плохо понимая, где находится. — Имя. Чье? Голова вообще не соображала. Способность здраво мыслить отлетела ещё на том этапе, когда Тилл слепым котёнком тылкался в манящую шею, что уж говорить сейчас, когда Иван залез ему в штаны. — Иван... Лишь хриплый полушепот смог сорваться с искусанных губ, не более, но Ивану этого хватило. Он сделал несколько рьяных движений по всей длине, целенаправленно толкая Тилла к пику. Его подбросило. Живот втянулся, спина выгнулась дугой, а пальцы до побеления вцепились в крепкие плечи, наверняка неприятно впившись в напряжённые мышцы. Тилл неконтролируемо заскулил, низко и протяжно, зарываясь лицом куда-то под челюсть. Оргазм был ярким, вытягивающим последние силы из дрожащего тела. Тилл повис за плечах Ивана, сцепив руки где-то в районе его затылка, и уткнулся носом в изгиб его шеи, крепко зажмурившись. Он чувствовал, как Иван гладил его подрагивающую спину, как прижимал к себе, как оставил пару-тройку поцелуев под ушком. Слышал, как он дышит. Тяжело и шумно. Блин. Точно. Дрожащей рукой Тилл обхватил его член, пару раз провел вверх-вниз, но, видимо, слишком медленно. Иван накрыл его пальцы ладонью и двинулся сам, управляя. Тилл оставил несколько кусачих поцелуев под челюстью, провел языком за покрасневшим ушком, шумно втянул раскалённый воздух. Все, что происходило ниже, он оставил без внимания, Иван по факту дрочил его рукой, но обоих это устраивало. Тилл не понял, в какой момент тот оттянул ворот его кофты свободной рукой и укусил куда-то в соединение плеча и шеи. Иван царапнул клычком по тонкой коже, вызвав резкий выдох, и окончательно поднял голову, возвращая зрительный контакт. Блять. Лучше бы ему поскорее закончить, иначе Тиллу захочется на второй круг. Иван не отводил глаз. Все смотрел, смотрел и смотрел, словно силился запечатлеть в памяти каждую секунду происходящего, прикрыв глаза лишь в самый последний момент. Как только опустились черные ресницы, а брови сошлись к переносице, Тилл припал к приоткрытым губам. Он сцеловал последние глухие стоны, тяжело провел пальцами по длине, собирая вязкие капли выплеснувшегося удовольствия. Футболка точно пойдет в стирку. Стоило Ивану прийти в себя, как он обхватил Тилла за затылок чистой рукой и попытался проникнуть в рот языком. — Эй, ну все, стой... Тилл приложил над собой титаническое усилие, чтобы отстраниться. Это была опасная дорожка, он вновь возбуждался. Надо было что-то сказать, как-то объяснить... Это ведь он полез. Сейчас, когда пелена страсти ушла, Тилл будто смотрел на себя со стороны. Он чувствовал себя как-то странно, смутно и невозможно неловко, и упорно старался не смотреть вниз. Раньше он за собой такого не замечал. Даже не задумывался. Неизвестно, сколько длилось его самокопание, но видимо достаточно, чтобы Иван почуял неладное. Коснулся челюсти, поднял его голову, вынуждая посмотреть на него. — Все нормально. Правда. Тилл поджал губы, неловко кивнул, насколько позволяла хватка Ивана. Почему же так хочется извиниться? — Ты не должен был потакать мне, — выдавил он. — Я не потакал, я поддерживал. Потому что хотел. — И давно? — нервный смешок сорвался с губ сам собой, Тилл вообще не успел его обдумать. Ой дура-ак! Нельзя так, это же Иван! Дико захотелось дать себе по лицу за свинство. — Прости. — Давно. Два слова одновременно прорезали тишину кухни. Тиллу хотелось провалиться сквозь землю от собственной глупости, но Иван по-прежнему держал его. Он попытался встать. Что-то подсказывало, что с расстегнутыми штанами конструктивные диалоги не строят. — Тилл. Иван не отпустил. — Все нормально, — чуть ли не по слогам повторил он, а Тилл нервно облизал губы. — И все же я не думаю, что ты так себе это представлял. Отрицать не стал. Кивнул, погладил скулу подушечкой большого пальца. — Это не важно. Я вполне себе доволен. Но.., — его губы сложились в улыбку, а сердце Тилла пропустило удар, когда Иван приблизился к его уху, — но если тебе так хочется, я могу рассказать тебе, как я это представлял. Тилл ошеломленно распахнул глаза. Крыша поехала?! — Ч..чё?! — Я так долго ждал, когда ты соизволишь обратить на меня внимание, поверь, у меня было много времени... — Иван! — Тилл упёрся ему в плечо, явно не ожидая такого напора. Вот только тот, наконец дорвавшись до заветного лакомства, похоже, не стремился так просто позволить ему ускользнуть прямо из своих рук. — Ты думал, что теперь я собираюсь тебя отпускать? Иван хитро улыбнулся, и мир закружился, когда он повалил Тилла спиной на диван. И все же Тилл испытал невероятное облегчение, хоть и сам пока не понял от чего. В груди что-то щелкнуло, как будто все встало на свои места, а проблемы, существующие за пределами крохотной кухни, вообще перестали иметь место в жизни. Иван же сам сказал, что все будет хорошо. Правда ведь? Да к черту!
