Несвоевременная: Призраки прошлого (Часть 1)

За несколько часов до испытания в помещении царила неестественная тишина, будто сама природа затаила дыхание. Воздух в лаборатории стал тяжелым, как металл. Александра совершала последний обход, проверяя аптечки и стерилизаторы. Когда она проходила мимо капсулы, ее взгляд встретился с взглядом доктора Эрскина — в его глазах читалась не только гордость, но и тихая, щемящая тревога. “Не волнуйтесь, доктор, — сказала она уверенно, пытаясь убедить в этом и себя. — Всё готово. Показатели стабильны”. “Дело не в показателях, дорогая, — тихо ответил он. — Я отдаю им не просто сыворотку. Я отдаю им надежду. Будьте осторожны”. Во время испытания взгляд Александры был прикован к приборам, она с замиранием сердца следила за изменением графика сердечного ритма. Началось введение сыворотки. Пики на графиках были последовательны и постояны. Затем началось облучение. Свет ослепил всех. В помещении стояла мертвая тишина, прерываемая лишь звуками работы приборов и редкими командами Эрскина. Вдруг графики начали бешено скакать, а затем один из них — кривая сердечного ритма — резко рухнул вниз, сопровождаемая пронзительным, режущим слух сигналом тревоги. “Остановка!” — голос Александры был полон чистого ужаса. Она оторвалась от приборов, поворачиваясь к Эрскину. “Отключайте! — голос Пегги прозвучал резко и властно, перекрывая гул. — Остановите установку! Вы убьете его!” Говард переглянувшись с Эрскиным и дождавшись кивка, уже начал тянутся к главному рубильнику, готовый прекратить кошмар. Но в этот момент из ревущей капсулы, сквозь гул генераторов и вой силовой дуги, прорывается хриплый, надорванный, но невероятно сильный голос. В нем не было страха. Только чистая, несгибаемая воля: “НЕТ! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕ! Я ВЫДЕРЖУ! Я... МОГУ... ДЕРЖАТЬ... ДО КОНЦА!” Это Стив. Даже на грани, он отказывался сдаваться. Говард замирает, его рука застывает у рубильника. Он смотрит на Эрскина. Тот, бледный как полотно, с глазами, полными непролитых слез и гордости, резко кивает головой: "Продолжать!". Еще несколько минут адского гула, кажущихся вечностью. И так же внезапно, как все началось, процесс прекращается. Генераторы Старка с воем сбавляют обороты. Свет гаснет. Наступает оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением пара и треском остывающего металла. Все замерли, уставившись на закрытую капсулу. Ни звука изнутри. И тут камера открывается, и в клубах пара возникает фигура. Уже не Стив Роджерс — а идеальный солдат. На его лице — изумление, сила и та же чистота, что и раньше. Александра делает несколько шагов вперед, чтобы проверить его пульс, и в этот миг краем глаза улавливает движение. Один из гостей-наблюдателей резко вскидывает руку. “Нет!” — мысль обжигает сознание. Она резко двигается вперед, в отчаянной попытке. И тут грохот выстрела пробивает тишину. Острая боль в плече отбрасывает ее назад. Она видит алое пятно на халате, слышит второй, сразу последовавший выстрел, видит, как Стив рефлекторно ловит падающее тело Эрскина. Хаос. Крики. Адреналин бьет в голову. “Доктор! — ее голос звучит хрипло. — Пульс!” Она пытается подползти, но мир пляшет перед глазами. Симптом падения давления, пролетел в голове обрывок учебника, но до сознания это не дошло, утонув в гуле нарастающей тошноты. Чьи-то сильные руки подхватывают ее, оттаскивая в сторону. Пегги, бледная как полотно, уже склонилась над Эрскином, но по ее лицу все было ясно. Смерть пришла почти мгновенно. “Они не промахиваются дважды, — сквозь шум в ушах Александра слышит сдавленный голос Картер. — Эрскин мертв. Они охотятся за всеми, кто причастен. Они не должны вас найти”. Александру поднимают под руки, она не понимает, кто. Голова кружится, боль в плече пылает огнем. Она не помнит, кто накладывал повязку, не помнит, кто вел ее к грузовику. На прощание, на скорбь, на осознание потери не дают ни секунды. Ее грубо заталкивают в кузов, где уже сидят двое раненых солдат. Машина рвет с места, увозя ее от кошмара в неизвестность. Новый кошмар нагоняет их на проселочной дороге. Выстрелы. Крики. Тормозной скрежет. Двери грузовика распахиваются, и на фоне слепящих фар возникают силуэты в чужой форме. Удар прикладом по голове окончательно погружает мир в темную, болезненную пустоту.