about deals with the devil

      Вечеринка, на которую приглашена Хантер – не более чем обычный фарс, прикрытый наигранной добротой. Она знает, что старшекурсники, пригласившие ее на эту вечеринку по случаю Хэллоуина, на самом деле не питают к ней никаких теплых чувств, чтобы по-настоящему повеселиться с новенькой в Академии с подготовкой для сдачи экзаменов на Охотника. Не тогда, когда она опередила на вступительных тестов тех, кто годами добивался отличных результатов, пока Хантер достигла их в первый же день, причем имея проблемы с сердцем. Взгляды, которые девушка ощущала на своей спине, явно не сулили ей ничего хорошего, но Хантер, впрочем, было все равно.       Потому что пока остальные бежали, чтобы заработать свои драгоценные баллы, Хантер стирала ноги в кровь ради выживания, пока она надеялась, что однажды сможет остановиться, чтобы сражаться, а не прятаться.       Будучи одной из тех, кто застал Хроноразлом лично, сталкиваясь с первой волной Странников, ворвавшихся через Глубокий Туннель в Линкон-Сити, Хантер также имела некоторые льготы, из-за чего ненависть к ней со стороны других студентов только сильнее крепла. Хантер не понимала причины такой откровенной зависти: стать свидетелем того, как дома разрушаются от многочисленных выплесков Метафлюкса, пока внутри оставались люди – это однозначно не тот экспириенс, который девушка пожелала бы пережить кому-то ради дополнительных выплат и бесплатных парковок.       Тем не менее, несмотря на напряженную атмосферу, обволакивающую Хантер со всех сторон, девушка продолжала ответственно готовиться к предстоящим экзаменам, позволяющим перейти на более сложные тренировки, чтобы позже получить доступ к получению лицензии Охотника. Конечно многие все еще бросали на нее косые взгляды, когда Хантер отметила в анкете в графе "предпочитаемого направления" команду UNICORNS – определенно тот факт, что девушка выражала желание попасть в элитный отряд, не добавлял ей очков симпатии в глазах других. Но Хантер, ровно так же, как и до этого, просто не обращала на них никакого внимания: она в Академии ради знаний и опыта, а не для того, чтобы что-то доказывать.       Поэтому когда к Хантер подошла староста с приглашением на вечеринку, она планировала отказаться. Хантер было все равно на выстраивание социальных отношений с кем-либо, особенно когда среди кандидатов были те, кто либо хотел найти ее уязвимое место, чтобы после насмехаться, либо втереться ей в доверие, дабы пользоваться "привилегиями" отличницы. Ей было хорошо и так: одной, за бесконечными тренировками и книгами про Странников и катастрофу, пока она выискивала ответы на свои вопросы, с которыми никто не хотел разобраться, кроме нее самой.       Но когда староста упомянула, что на эту вечеринку придут Охотники из официальных команд Ассоциации и наверняка расскажут страшные истории о первых днях катастрофы? Это был крючок с наживой, к которой Хантер была готова плыть добровольно. Цепляться за каждый кусочек информации, даже если это было опасно. Ее инстинкт самосохранения давно был заглушен молчаливым безрассудством, проявляющимся в вечной манере напирать, пока цель не будет достигнута.       Именно поэтому сейчас, небрежно поправляя свое белое платье – простое, без каких-либо примочек, длиной до пола, под подолом которого скрывались такие же обычные туфли на небольшом каблуке, Хантер осматривала двухэтажный дом с чердаком. Бесчисленное количество декоративной паутины, костей, пугал, пятна искусственной крови явно демонстрировали, что хозяева основательно подготовились к празднованию Хэллоуина. По мнению Хантер, все выглядело скорее как в дешевом фильме ужасов, нежели как что-то действительно мрачное, отчего дрожь пробежала бы по телу.       Ткань платья зацепилось за одну из веток на входе, обмотанной все той же киношной паутиной. Хантер, так-то, не собиралась наряжаться, она не видела в этом никакого смысла, несмотря на то, какой масштаб придают другие студенты этому празднику. Но староста настаивала, что дресс-код вечеринки это белый цвет, а учитывая, что Хантер все же хотела попасть внутрь ради необходимой информации? Что ж, пришлось согласиться на правила игры, даже несмотря на то, что это явная ловушка для Хантер.       Хмыкнув под нос, Хантер осторожно стянула паутину с искусственного дерева, прежде чем накинуть ее на свои распущенные волосы. Та легла словно фата, подчеркнув бледность ее лица, что наверняка сделает ее более отталкивающей для остальных. Впрочем, как будто Хантер не избегали и до этого вечера.       Звонок был достаточно громким, чтобы пробиться сквозь оглушающую музыку изнутри, оповещая о прибытии нового гостя. Хантер терпеливо ждала, когда же ей откроют дверь, чтобы она поскорее смогла выцепить нужную информацию и покинуть дом. Внезапно музыка стала тише. Хантер бросила косой взгляд в сторону окон, где свет стал ярче, словно встречая главную героиню. Дверь со скрипом приоткрылась без чужой помощи, словно заманивая. Это был такой нелепый трюк, что Хантер не сдержала вздоха. Неужели кто-то еще занимается подобным? Она что, в каком-то фильме про серую мышку с необоснованно высокими рейтингами? Покачав головой, Хантер оттолкнула ладонью дверь, открывая ее шире, заходя внутрь.       И совершенно не удивляясь тому, что стоило Хантер переступить порог, как на нее вылили что-то красное, что мигом впиталось в светлую ткань ее платья. Волосы прилипли к ее лицу, пока с подола свисали несколько алых капель. Прислушавшись к запаху, Хантер даже захотелось приподнять брови в удивлении. Ради этой глупой сцены из фильма, где у всех на глазах унижают девушку, студенты не поскупились потратиться на красное вино. Впрочем, учитывая, как сложно его будет выстирать из белого платья, причина такого необычного выбора становится ясной, как и предпочтение в дресс-коде.       Не обращая внимания на смех, раздающийся с каждой стороны, пока все одеты в различные костюмы, явно отличающиеся от установленной цветовой гаммы, Хантер откидывает волосы назад. Паутина, которую она добавила к своему образу, теперь словно вплелась в ее локоны, став единым целым. С ее подбородка капало оставшееся вино, пока она осматривала всех присутствующих незаинтересованным взглядом. Те, заметив, что они не получили желаемой реакции, довольно быстро затихали. Выглядело довольно жалко и Хантер даже не про свой нынешний внешний вид.       Откашлявшись, к ней подходит староста в костюме чирлидерши, натянуто сладко улыбаясь. Хантер хотелось спросить, действительно ли девушка считала подобный наряд чем-то подходящим к атмосфере праздника, или же причина была в количестве открытой кожи, представленной для мужской половины пола. Ладно сама Хантер – она не видела изначально никакого смысла в этих вычурных костюмах, но староста, по ее завышенному мнению, могла бы придумать что-то пооригинальнее. И вовсе не для того, чтобы кого-то впечатлить своими внешними данными – Хантер прекрасно знала, что староста в бою была способна на большее, чем она демонстрирует открыто. Староста могла бы стать Супергерл, потому что она действительно была сильной, но казалось, что девушка сама не верила в собственную значимость, отчего и выбирала другие методы привлечь к себе внимание. На самом деле грустно, по мнению Хантер. Староста могла быть невероятным бойцом, сражающим Странников своей упорностью и силой духа, но вместо этого она принижала себя до дешевых пранков, просто чтобы не выделяться из толпы. Грустно и трусливо.       – С Хэллоуином, Терри! Прости, но ты была обязана пройти посвящение, как новенькая.       Хантер не стала поправлять старосту по поводу своего имени, явно использованной той с намеком на прозвище ее собаки, о которой девушка часто рассказывала между занятиями. Может быть, это была попытка старосты принизить Хантер еще сильнее, доказать всем вокруг, что они все еще держат все под контролем. Хантер правда жалела старосту, которая столь отчаянно старалась, чтобы ее полюбили другие, даже если это означало стать кем-то другим, а не самим собой. Наверняка подобное "посвящение" староста организовывала под напором других студентов для каждого, кто отказывался следовать установленному внутреннему порядку.       Но для Хантер, пережившей несколько смертей, шутки вроде обливание красным вином и коверканье ее имени, где совпадет лишь три буквы, казались детской игрой.       – Все в порядке, вы просто добавили антуража в мой образ.       Было отчетливо заметно, как нервно облизнула губы староста, когда ее попытка задеть Хантер не удалась. Другие студенты теперь смотрели не на Хантер, а на старосту, ожидая, как та выкрутится из сложившейся ситуации. Хантер отдавала должное: несмотря на происходящее, староста держала спину прямо, не поддаваясь давлению, которое оказывали на нее. Еще одно доказательство, что девушка могла стать кем-то куда более значимым, чем марионеткой, обливающей других людей ради положительного мнения остальных.       – И кем же ты являешься сегодня, Терри? – староста прошлась взглядом с головы до ног Хантер, пока та продолжала стоять так, будто алый не впитался в ее платье, оставляя разводы. – Брошенной невестой?       Хантер не сдержала порыв, когда на ее лице медленно растянулась улыбка. От этого зрелища, столь непривычного для тех, кто всегда наблюдал ее равнодушие каждый день, многие начали с явным дискомфортом топтаться на месте. Для пущего эффекта – просто потому что совсем не отвечать на задирки слишком скучно – Хантер наклонила голову вбок, глядя на побледневшую старосту. Вообще-то Хантер решила сыграть в этом представлении ведьму, потому что эта самая простая роль для той, кого все либо презирали, либо опасались, однако учитывая ее новый цвет? Что ж, это просто добавило новую деталь в ее собственную историю.       – Кровавая Мэри, – легко слетело с губ Хантер, которые были алыми, словно кровь, из-за вина. – Собираюсь к концу вечера похитить несколько человек, взывающих ко мне через зеркало, чтобы освежевать их и использовать их кровь для поддержания вечной молодости. С моим больным сердцем это мой единственный выход, ты так не думаешь?       Небольшая удовлетворенность от того, как вытянулись лица окружающих, явно испытывающие страх от слов Хантер, наполнило грудь теплом даже больше, чем когда девушка успешно сдавала очередной тест. Может быть, Хэллоуин существует для того, чтобы позволять мрачным словам повисать в воздухе в отместку за то, как в обычные дни отвратные предложения бросаются в лицо просто так.       Пройдя сквозь толпу, которая, словно подчиняясь безмолвному приказу, разошлась в стороны, не мешая Хантер, девушка направилась внутрь дома. Она могла бы просто уйти, но раз Хантер согласилась участвовать в этом кино, то почему бы не задержаться на некоторое время? Исходя из того, что в толпе Хантер видела лишь знакомые лица, она предположила: присутствие обещанных Охотников маловероятно. Впрочем, если староста все еще желала доказать свою значимость другим не через свои навыки в бою, то она может попытаться пригласить тех, кто повысит ее статус. Ради этого шанса стоило подождать хотя бы час. Дел у Хантер на вечер все равно не было.       Возобновившаяся громкая музыка свидетельствовала о том, что неудавшийся пранк буквально пытались заглушить другими мероприятиями. Хантер отметила себе уйти раньше, чем дом заполнится огромным количеством пьяных молодых людей. Нынешняя одна треть и так мельтешила перед глазами слишком часто.       Завернув за поворот коридора, где шума было меньше, Хантер открыла дверь в ванную. Местонахождение Хантер узнала случайно у пары, которую застала жадно поглощающими рты друг друга в другой уборной. Девушка надеялась, что в этот раз лицезреть подобные сцены ей не придется: вовсе не из-за омерзения, Хантер не видела ничего плохого в этом, просто она не горела желанием становиться незваным гостем. Ее присутствие здесь и так одна сплошная шутка, которая пошла не по плану.       Запах сигарет это первое, что ощущает Хантер, открыв дверь. Затем она видит проблеск алого, но это не пятна на ее платье. Это внимательный мужской взгляд, который она захватывает своим появлением. Под молчанием, повисшим между двумя людьми, делается еще одна затяжка. Мужчина, чьи волосы отливают серебром даже в свете тусклых ламп, выдыхает дым, сидя на стиральной машине, подтянув одну ногу к груди, пока пятка упирается о край. Ботинки у него тяжелые, такими достаточно наступить на ребра, чтобы те сломать. Небольшие рога и хвост выдают незамысловатую задумку костюма дьявола. Хантер отмечает, что, несмотря на простоту, мужчина выглядит внушительно для своего образа.       А еще Хантер ни разу не видела его среди студентов Академии.       Клыки, сверкнувшие от ленивой ухмылки, выглядят странно притягательно.       – Lasciate ogne speranza, voi ch’entrate, – протягивает мужчина, обводя рукой пространство, словно приглашая.       Хантер почувствовала, как дернулись уголки ее губ. "Оставь надежду, всяк сюда входящий"? Мило, сам дьявол заманивает ее перейти границу ада, где скапливаются людские мученья. Здравомыслие определенно отметило бы, что оставаться наедине с незнакомым мужчиной в тесном пространстве, особенно когда тот выглядит выше и сильнее девушки, не самое умное решение. Однако у Хантер ее инстинкт самосохранения так и остается выключен, когда она заходит внутрь, прикрывая дверь, направляясь к раковине, находящейся рядом со стиральной машиной. Мужчина продолжает внимательно наблюдать за ней, но, что удивительно, его взгляд не скользит куда-либо, кроме ее лица.       – Hell is empty and all the devils are here? – подражает Хантер мужчине после его предыдущего выпада, открывая кран. – Одного дьявола вижу, где остальные?       Широкая ухмылка на чужих устах выглядит опасно. И соблазнительно, когда мужчина проводит языком по своим клыкам, как самый настоящий искуситель. Только сейчас он оглядывает Хантер с головы до ног, прежде чем сделать очередную затяжку.       – Судя по твоему замечательному наряду, милая, все дьяволы собрались вне этих стен, заливая в себя до уродливого ужасное количество алкоголя и именно поэтому ад пуст, потому что они образуют его здесь, – усмешка сквозит еле заметным теплом, подобно температуре воды, в которой Хантер моет руки. – Сайлус.       Внезапно протянутая ладонь на мгновение сбивает с толку. К Хантер давно перестали проявлять физический контакт в любом виде, отчего она уже успела позабыть, каково это. У Хантер есть право не отвечать на представление, уйти, оставшись таинственной незнакомкой, представшей в перепачканном алым платье. Это было бы логичным завершением маленького столкновения, чтобы обрубить все мосты, которые могли бы привести к запретным зонам. Но факт в том, что Хантер уже успела нарушить свои уже устоявшиеся принципы сегодня несколько раз, так что притворяться сейчас невинной – большое лицемерие.       Слегка влажная ладонь – потому что в этой ванной количество бумажных полотенец ничтожно мало – оказывается в мягком захвате большой теплой руки, когда девушка отвечает:       – Хантер.       – Для "Охотницы" ты довольно… – очередной взгляд вверх-вниз. – Кровожадна.       – Определенно. Именно поэтому, чтобы соответствовать своему имени, я планирую разбить это стекло и зарезать тебя осколками, доказывая свое умение охотиться и полностью перекрасить свое платье, дабы мне не пришлось после объяснять странные пятна, ведь оно уже будет не белым, а бордовым.       Смех, полученный в ответ на наигранную угрозу, приятен на слух. Большой палец Сайлуса скользит по костяшкам руки Хантер, пока он кивает, словно проявляя уважение к подобному ответу, прежде чем отпустить ладонь. Сигарета оказывается затушена о влажную керамику раковины. Затем, словно Сайлус показывает магический трюк, она исчезает между его пальцев, как если бы ее никогда и не существовало. Лишь сигаретный дым, оставшийся в пространстве, который можно ощутить при легком вдохе, напоминает о том, что Сайлус все-таки курил. Впрочем, это также можно было бы списать на игры разума.       Интересно.       – Давно мне не угрожали перерезанием глотки.       – А уже были случаи?       – Достаточно. Но осколками зеркала? В первый раз.       – Рада быть уникальной.       Очередной смешок почему-то радует Хантер. Она не привыкла ощущать какую-либо заинтересованность, но в том, как открыто реагирует Сайлус, его манера общения и непринужденное поведение однозначно подстегивает. Может быть, это все был продуманный план по ее соблазнению, учитывая, что Сайлус был в костюме дьявола, и в скором времени Хантер должна столкнуться с последствиями своего безрассудного поведения. Возможно, это староста или другие студенты подтолкнули ее к тому, чтобы зайти в эту ванную, чтобы позже насмехаться над ее наивностью, когда ею воспользуется. Однако что-то подсказывало, что Сайлус здесь сам по себе и преследует цели, отличные от ее представления о происходящем.       Хантер отводит взгляд обратно к зеркалу. Пытаться полностью привести себя в порядок – бесполезная трата времени. Ей нужен основательный душ, а над платьем придется потрудиться, чтобы восстановить его изначальный вид, но у Хантер нет потребности в исправлении испорченной вещи. Она вполне могла бы после избавиться от испачканной ткани. Все равно платье это старое и она надела его лишь из-за "дресс-кода". Девушка видит краем глаза, как ее внешний вид также в очередной раз оценивают.       – Не собираешься мстить?       – Энергозатратно.       – Разве ты сама не говорила, что собираешься выпотрошить парочку идиотов, посчитавших, будто унижать девушку – это показатель неоспоримого достоинства?       Этот вопрос заставляет Хантер кинуть слегка прищуренный взгляд в сторону Сайлуса. Судя по тому, как он расслабленно сидел на стиральной машине, когда она открыла дверь – Сайлус находился здесь продолжительное время. Хантер не припоминала светловолосой макушки среди тех, кто смеялся над ней. Да и сама девушка довольно быстро оказалась здесь – даже если Сайлус и был там, он вряд ли бы смог прийти сюда раньше нее, за исключением случая, если бы мужчина попросту ушел раньше буквально на пару мгновений. Но наполовину выкуренная сигарета к моменту их встречи указывала на обратное.       С интересом Хантер наклонила голову. Наверняка из-за засохших красных разводов это придавало ей жуткий вид. Впрочем, казалось, напугать Сайлуса – та еще задачка.       – Им придется назвать мое имя, глядя в зеркало, чтобы вызвать меня, – секундная заминка на продолжающиеся размышления. – Но я не припомню, чтобы чертила пентаграмму на полу, дабы вызвать тебя. Хотя, кажется, я слышала, как этим планируют заняться другие студенты.       Неожиданно Сайлус опускает ногу со стиральной машинки, опираясь локтем о колено, когда он наклоняется к Хантер. Их лица оказываются практически на одном уровне.       – Эти ваши людские поверья, что для того, чтобы встретиться с монстрами, их обязательно нужно призывать, когда они сами себе хозяева и приходят тогда, когда они этого хотят. Считаешь, мне нужна какая-то нарисованная звезда в качестве приглашения?       Хантер не отвечает сразу, вместо этого рассматривая алые сверкающие глаза напротив. Яркий оттенок определенно соответствует его образу дьявола, такого опасного, обещающего бурлящий котел для всех грешников. Нужны ли монстрам знаки, чтобы те явились перед обычным человеком? Хантер точно знает ответ.       – Я считаю, что монстрам все равно. Они берут, не спрашивая.       Взгляд напротив темнеет. Не от возбуждения, как об этом пишут в книгах. Скорее от гнева, сдерживаемой злости, которая вызывает за собой омерзение. Эти чувства направлены не на Хантер, она это четко ощущает от близости с Сайлусом. Его внимательный взгляд, скользящий по ее телу – не пошло, не развратно, просто проникающий насквозь ее кожи, прямиком к костям, которые помнят больше – вызывает у Хантер некое подобие защищенности. Еще одна странная реакция для Хантер – когда на нее смотрели так раньше, она чувствовала себя грязно, но Сайлус выглядел так, будто готов скорее выколоть себе глаза, чем заставить ее ощущать себя дискомфортно.       Забавно, дьявол, беспокоящийся о простой смертной. Впрочем, учитывая сегодняшнюю роль Хантер? Монстр, переживающий о монстре.       – Говоришь из собственного опыта?       Сайлус не давит, но уточняет, словно желает подтвердить, правильно ли он понял слова Хантер. Он выискивает ответы между ее чистых участков тела, вот только единственное, что сейчас не имеет следов от красного вина – это ладони Хантер. Иронично, как она спокойно переносила тот факт, что ее облили бордовой жидкостью, но она не могла терпеть грязные руки. Может быть, воспоминание о том, как кровь, самая что ни на есть настоящая, а не искусственная, капала с ее пальцев, выворачивает ее наизнанку, когда она думает о прошлом, где все не было простой шуткой, а суровой реальностью. Той, от которой тошнит, стоит только ладоням окраситься в алый.       Хантер небрежно пожимает плечами, словно прошлое не имеет никакого значения.       – Всем известно, чем заканчивается призыв Кровавой Мэри.       Это не прямой ответ, но Сайлусу, казалось, этого было достаточно, чтобы понять. Слышно, как он протяжно выдыхает, словно в небольшом облегчении. Странный человек. Хотя, человек ли? Сейчас среди всей этой толпы внутри и снаружи нечисть смешивается с простыми смертными. Вот только Хантер знала наверняка, что для того, чтобы навредить, обладать сверхспособностями вовсе не обязательно. Наверное, Сайлус разделял ее мнение на этот счет, поэтому откинулся обратно на стену, глядя на нее со скрещенными на груди руками.       – Но успели ли они получить что-то от этого призыва?       Очередной вопрос, заданный в подобной формулировке, не отталкивает, хотя Хантер прекрасно помнила эти ощущения, когда о подробностях произошедшего в прошлом спрашивали на аванпосте. Тогда казалось, что с нее заживо сдирают шкуру, чтобы вытащить все грязные тайны. Сейчас же это было больше похоже на: "ты в порядке?". Иронично, как никто из обычных людей даже не додумался поинтересоваться этим у Хантер, пока она сидела, дрожащая из-за холода, покрытая чужой кровью, которую она не могла оттереть, потому что была грязной полностью, но при этом мужчина в костюме дьявола хотел убедиться, что с ней все хорошо.       Стала ли эта жизнь такой странной после катастрофы или же она была такой жестокой с самого начала? Хантер не могла ответить на этот вопрос. Но она нашла слова для другого.       Легкая улыбка – капля искренности в океане равнодушия и задирок, где тонула Хантер, потому что быть пустой и злой легче, чем оставаться хорошей – появляется на лице девушки.       – Ведьмы куда способнее обычных людей.       То, как дернулись уголки губ Сайлуса в ответ, придавало ему скорее что-то ангельское, нежели дьявольское. И впервые за многие годы тишины Хантер ощутила себя спокойно. Должно быть, Сайлус обладал какой-то способностью вытягивать из людей их потаенные мысли на краю сознания, иначе Хантер не могла объяснить свой внезапный порыв исповедаться таким образом. А может, Сайлус действительно был дьяволом. Впрочем, ее это не пугало, она встречала существ страшнее и все же их она пережила, доказав, что ад для нее скорее игровая площадка, а не место пыток.       Сайлус спрыгивает со стиральной машины, выпрямляясь. Хантер отмечает их заметную разницу в росте, когда на нее падает тень. Сайлус был достаточно широким, чтобы задеть плечом полку, с которой полетела бритва. Прежде чем вещь успела преодолеть расстояние от стены до пола, дьявольский хвост Сайлуса, о существовании которого Хантер успела позабыть, оборачивается вокруг рукояти, останавливая падение. Хантер приподняла бровь. Поразительная проработка костюма. Их взгляды вновь встретились, когда Сайлус, усмехаясь, протянул бритву Хантер.       – В таком случае у тебя не возникнет проблем поставить на место и тех, кто насмехался над тобой.       Хантер не опускает взгляд, когда забирает вещь, лезвие которого сверкает в тусклом свете ламп, стоит только слегка протянуть руку в сторону, прежде чем положить бритву на место. Сломать пластик было бы так легко. Если бы Хантер только захотела, она могла бы сейчас обрести оружие, направленное в сонную артерию Сайлуса, чтобы показать, на что она действительно способна. Почему-то создается ощущение, что если бы Хантер так поступила – Сайлус лишь рассмеялся своим хриплым смехом.       – Я не говорила о том, что не могу отомстить им. Я отмечала, как много энергии мне пришлось бы потратить, чтобы разобраться с каждым в этом доме.       – А если действовать не в одиночку?       Сайлус двигается медленно – непонятно, было ли это ради устрашения или же он не хотел разнести ванную еще сильнее. Тем не менее, Хантер находит себя на том, что ее прижимают к раковине, пока по обеим сторонам от ее талии оказываются мощные руки. Сайлус не касается ее, но запирает в клетку. Хантер приходится запрокидывать голову, чтобы продолжать смотреть в его алые, так ярко сверкающие глаза. Шея наверняка после такого заболит, но девушка не отступает. И вовсе не из-за того, что ей сделать этого попросту не дают.       – Помощь бесплатной не бывает.       – Я мог бы сейчас указать на вашу человеческую доброту, которой вы так и спешите разбрасываться направо и налево, но мы оба знаем, что меня это не касается, – язык Сайлуса скользит по его губам, приковывая внимание на мгновение. – Обычно я беру деньгами.       – Не планировала тратиться на бессмысленные мелочи.       – Дьяволы в обмен на услугу могут забрать другие вещи, знаешь ли.       – Боюсь, здесь от меня ты также ничего не сможешь получить. Души у меня нет, а сердце гнило.       Нормальная Хантер умерла давным-давно среди руин нынешней седьмой запретной зоны, откуда ее тело вытащили ради экспериментов, вспарывая ее грудь. Все, чего желала Хантер – это найти ответы на свои бесконечные вопросы, чтобы понять, была ли она хоть когда-нибудь вообще жива? Или же прямо сейчас она достигла конечной точки, встретившись с дьяволом лицом к лицу? Что ж, тогда она должна отметить, что ее ад выглядел не так уж ужасно, как об этом писали в книгах.       Сайлус наклонился еще ближе, отчего его дыхание практически касалось лица Хантер. Подобный жест вырвал слова до того, как девушка успела их обдумать:       – Телом я также не торгую.       Секундная заминка, прежде чем с губ Сайлуса срывается смех. Не какой-нибудь дьявольский, а вполне себе человеческий. Он утирает глаз указательным пальцем, словно Хантер сказала до ужаса смешную шутку. Ее же выражение так и не меняется, пока она ждет ответных слов от мужчины, пока он мотает головой, глядя на нее с весельем.       – Милая, я дьявол, а не монстр.       И что-то в этих словах, таких простых и довольно нелепых, заставляет Хантер расслабить плечи. Мужчина даже отстранился слегка, возвращаясь в исходное положение, словно в подтверждение своих слов. Сайлус, казалось, всем своим видом хотел показать ей:       "Я не призрак твоего прошлого".       – Я хотел лишь сказать, что ты можешь предложить мне и другую, не менее ценную вещь.       – Разве мое тело не сошло бы за эту "ценность"?       – Оно не ценное, – эти слова на мгновение укалывают Хантер, прежде чем Сайлус улыбается ей, так легко и мягко. – Оно бесценно. Ни один дьявол не стоит того, чтобы ради пары криков идиотов, отдавать это сокровище. Да и для меня нет никакого удовольствия, если я забираю что-то силой. Намного приятнее, когда человек добровольно предлагает нечто важное для него.       Сайлус небрежно пожимает плечами, усмехаясь.       – Так забавнее смотреть, как они кричат о несправедливости жизни, хотя они сами были теми, кто заключил эту сделку.       От этого дополнения мозг Хантер на мгновение коротит, прежде чем она, к большому удивлению даже для самой себя, смеется. Действительно смеется, искренне, прикрыв рот, пока ее плечи трясутся. Она видит, как Сайлус замирает на мгновение, рассматривая ее с слегка приоткрытым ртом. Хантер потихоньку перестает смеяться, прежде чем наклонить голову, глядя на Сайлуса в ответ, уголки ее губ подергивает.       – Что?       – Ничего, – Сайлус промаргивается, пытаясь прийти в себя. – Просто не ожидал, что у тебя такой прекрасный смех, когда он настоящий.       От этого заявления Хантер становится неожиданно тепло. Она с подростковых лет привыкла вести себя отстраненно или препираться с кем-либо, отчего ее смех чаще всего был наигранным, чтобы спугнуть кого-то, а не привлечь. Честно говоря, она и не помнила, когда в последний раз чьи-то слова вызывали у нее такую реакцию. И добиться ее сумел малознакомый мужчина, с которым она зажимается в ванной чужого дома, а не все те, кто заявлял, что знают Хантер от и до.       Жизнь Хантер действительно была странной, как и ее позволение заглянуть настолько вглубь нее, чтобы расшатать еще не покрытые болью участки сердца.       – Просто твое напоминание о том, что ты действительно дьявол, было забавным.       – Стоит ли мне поджечь весь этот дом, чтобы подчеркнуть это еще сильнее ради твоего смеха?       Хантер улыбается шире, глядя на дьявола напротив.       – Сначала я хочу узнать расценки такой услуги. Что же ты хотел получить от меня до того, как упомянул, что тебе нравится наблюдать за страданиями людей?       Сайлус отражает выражение лица Хантер, вновь опираясь на раковину, наклоняясь ближе. Одной рукой он мнет шею, должно быть, так долго смотреть вниз напрягает его мышцы.       – То, чем обладает каждый человек, даже если у них нет души. Информация.       Это неожиданное заявление вызывает у Хантер очередную волну интереса. Ей стоило догадаться раньше, что Сайлус явился в этот дом явно не для того, чтобы веселиться вместе с другими студентами. Да и на Охотника он не был похож, которого так ждала девушка. И все же казалось, что от него она могла получить даже больше, чем от всех тех, с кого она пыталась стрясти ответы на свои вопросы.       – И что же тебе хочется узнать?       – Если бы мы были в месте покомфортнее этого шкафа, который они называют ванной? Мне было бы интересно больше узнать о тебе, особенно о том, почему ты пришла сюда, зная, что тебя здесь ждет. Притворяться нет смысла, ты явно умная девочка.       Внезапная похвала странно действует на Хантер. Тем не менее, она не дергается, продолжая внимательно выслушивать, что же от нее хочет Сайлус.       – А раз уж мы в этом "шкафу", который, на самом деле, довольно просторен для меня, это просто ты дьявол-переросток?       – Дерзишь тому, кто вжимает тебя в раковину? Опасно, – Сайлус щелкает языком, но в его словах не слышно злобы или предостережения. – Мне нужно больше информации о родителях твоих дорогих… старшекурсников.       Хантер прищуривается, глядя на Сайлуса. Тот, как ни в чем не бывало, продолжает тереть шею. Последние слова, слетевшие с его губ, сами по себе предполагают нечто довольно незаконное, потому что Хантер сомневалась, что Сайлус собирался с имеющейся информацией просто жить-поживать, а не использовать ее против других. Хантер не спешила отвечать на интересующий его вопрос.       – Мне казалось, дьяволы достаточно могущественны, чтобы разобраться самостоятельно с тем, чтобы залезть в чужой разум.       – Ты права, – то, как сверкает его правый глаз, вызывает трепет. – Но я предпочитаю быть на 10 шагов впереди, поэтому лучше собрать как можно больше данных. И ты явно можешь мне предоставить их в другом виде, чем я успел их получить через вещи в комнатах и социальных сетей.       Значит, Сайлус уже успел прошерстить этот дом для добычи нужной ему информации, помимо пролистывания ленты новостей в интернете. Попахивало чем-то действительно нелегальным. Хантер сомневалась, что Сайлус здесь является чьим-то близким другом, он был старше даже старшекурсников. Да и учитывая количество гостей, где никто не знает знакомых другого? Проскользнуть сюда легче легкого, особенно в канун Хэллоуина.       Хантер, ничуть не страшась того, что Сайлус практически прямо заявил ей о желании причинить кому-то проблемы, беспечно стянула со своих волос часть испортившейся паутины, прежде чем налепить ее на предплечье мужчины. Она словно метила его чем-то затягивающе опасным, подобно тому, как делал это сам Сайлус. Но из-за того, что это лишь украшало его образ?       Это было все равно что признавать привлекательность его предложения.       – Ассоциация Охотников очень обрадовалась бы, узнай они о планах человека, который явно занимается преступной деятельностью.       – Я же говорил: умная девочка, – усмехается Сайлус, поправляя паутину, словно почетный знак. – Но ты действительно думаешь, что я позволил бы тебе уйти, если бы ты действительно представляла для меня угрозу?       – Я более чем уверена, что успела бы вытащить твой дорогой ремень, прежде чем задушить тебя им, попытайся ты от меня избавиться.       – Я польщен твоей заинтересованностью в моих брюках.       – Как и фактом наличия угрозы, очевидно.       – Это не первый случай, но, признаюсь честно, – внезапно Хантер почувствовала, как кончик дьявольского хвоста Сайлуса прошелся по ее запястью, обвивая его. – Твои способы в самом деле звучат интригующе. Зеркало, ремень – добавь сюда кляп и это можно будет назвать БДСМ вечеринкой.       – Только если рот кляпом мы будем затыкать тебе.       – Я предпочел бы, чтобы мой рот был заткнут твоими губами, милая. Если таково будет твое желание, конечно же.       Хантер усмехнулась, покачав головой, отводя взгляд в сторону. Сайлус явно обладал каким-то даром пробуждать в ней что-то давно забытое, мертвое, пустое, как ее тихая душа. Потому что она не могла объяснить, как еще в начале этого вечера ее мало интересовало происходящее вокруг, и Хантер осталась ради маленького шанса увидеть настоящего Охотника, а теперь она оказалась в ванной с мужчиной, которого знала меньше часа, и отвечала на его флирт. Может быть, на самом деле ей действительно не хватало нечто подобного в ее монотонной жизни, где она просыпается и засыпает с одними и теми же мыслями. Или возможно, ей просто нужны были не актеры, притворяющиеся хорошими людьми, а самый настоящий злодей, разговаривающий с ней без какой-либо наигранности и утайки.       Была ли Хантер сломанной, если ей все это нравилось? Наверное да. Но и Сайлус не был похож на идеального человека или дьяволом, роль которого он играл.       Взгляды вновь встретились.       – И все же. Совсем не переживаешь, что даже если я сыграю в твою игру сейчас, то позже, покинув это место, я все передам Ассоциации?       – Нет. Потому что тот, кто действительно желает посвятить свою жизнь благородной службе в Ассоциации, не заключает сделки с дьяволом, дабы проучить несколько самодовольных идиотов. И уж определенно не пытаются получить информацию о запретных зонах через действующих Охотников.       Хантер напрягается. Она не говорила Сайлусу о своих причинах, из-за которых она осталась на этой вечеринке. Хантер не сообщала подробности того, почему она каждый раз пытается встретиться с Охотниками. Не уточняла, как она притворяется простой любознательной девушкой, которая хочет стать сильнейшей, отчего и собирает информацию о Странниках и подробности о первых годах Хроноразлома.       Сайлус, явно заметив ее реакцию, расслабленно поясняет:       – Расслабься, я просто выцепил из пьяной речи студентов о том, что должна прийти "сумасшедшая отличница", которая вечно навязывается к Охотникам.       – Я не навязываюсь, – резко поправляет Хантер, не сдержавшись. – Таким поведением я бы точно ничего не добилась.       – Я просто цитировал то, что услышал.       – Даже если я могла бы согласиться на твою авантюру с обменом информации, думаешь, я не разберусь с твоим слишком большим любопытством в мою сторону?       – О, я бы действительно посмотрел, на что ты еще способна, милая, – хвост Сайлуса сжимает запястье Хантер сильнее, там, где участился пульс. – Но есть то, в чем мы с тобой схожи.       – И что же это?       – Тот факт, что Ассоциация явно что-то скрывает о происхождении Эволверов. Я думаю, мы оба не доверяем их организации и подбираемся ближе ради раскрытия их секретов.       Хантер на мгновение перестает дышать. Никто не мог разгадать настоящей причины, из-за которой девушка поступила в Академию, тренируясь до последнего вдоха, лишь бы достичь своей цели, оказавшись в элитном отряде. Не было ни единого человека, понимавшего ее желания понять, почему ее сердце изменилось. Каково это жить, будучи неуверенной, какая она. Что из нее пытались сделать. И было ли это успехом или ошибкой.       – Конечно, я могу справиться и без тебя, пускай это и займет больше времени. Просто подумал, что некоторые личности стоят того, чтобы воспользоваться их помощью.       Сайлус уже говорил не о их размышлениях, как бы они могли проучить старшекурсников Хантер. Это уже было откровенное предложение союза. Дьявольская сделка против "ангельской" Ассоциации. Возможность заглянуть за кулисы, куда хотели попасть либо преступники, либо излишне любопытные люди. Хантер была в числе вторых, пока Сайлус был представителем первых. Искушение, от которого было сложно отказаться. Не тогда, когда на кону было то, чего дьявол все еще не попросил:       Собственная жизнь.       Дверь в ванную скрипит – Хантер не смогла закрыть ее из-за сломанного замка, поэтому ее удалось лишь прикрыть, когда она заходила. Это мгновение до того, как все разрешится. Прежде чем незваный гость смог бы застать их просто тупо стоящими так чертовски близко друг к другу, Хантер обхватывает воротник рубашки Сайлуса, притягивая его ближе.       Губы сталкиваются, подобно падению с обрыва прямиком в ад. И Хантер принимает такой исход.       Сайлус замирает лишь на секунду, прежде чем ответить на поцелуй, наклонив голову вбок. Его рука оказывается на талии Хантер, пока он сменяет положение, закрывая своим огромным телом фигуру девушки. Лопается один из светильников, погружая ванную в еще большую тьму, в которой Хантер не видно входящему. Девушка, открывшая дверь, ойкает, пока Сайлус отрывается от губ Хантер, но не отстраняется от нее, продолжая прикрывать ее.       – Занято, – глубокий грубый голос сменяется очередной усмешкой. – Вызываю Кровавую Мэри. Успешно.       Дверь мигом захлопывается. Хантер замечает проблеск красного тумана, который удерживает защелку на случай очередного нарушителя их маленького хаоса. Когда Сайлус вновь смотрит на нее, его правый глаз горит ярче.       Сайлус был таким же измененным, как и сама Хантер. Они оба были настоящей нечистью, настоящий облик которой выходил только при особых обстоятельствах.       – Что ж, рад, что мы сошлись на способе заткнуть меня. Я могу считать это за "да"? Как я уже говорил: не люблю брать силой.       Хантер выравнивает свое сбившееся дыхание, сжимая предплечья Сайлуса, который, казалось, совершенно не обращал внимания на то, как ее платье пачкало его костюм. Вместо этого он проводит большим пальцем свободной руки по своей нижней губе. След от ее бордовой помады размазывается сильнее.       – Я не отдаю что-либо без добровольного согласия.       – Это "да"? – все еще уточняет Сайлус, для которого, по-видимому, эти две буквы играли не последнюю роль. – Мне не нужны завуалированные ответы. Это либо четкое "да", либо однозначное "нет".       – Да, – выдыхает Хантер. – "Да" на поцелуй и "да" на твое предложение.       – Тогда позволь мне закрепить эту сделку надежнее.       И Хантер в очередной раз дает разрешение слиться их губам. Это сумасшествие, самое настоящее безумство – целоваться с кем-то столь малознакомым, явно опасным, до ужаса влиятельным мужчиной. Хантер должна была не переступать порог этой ванной. Ей следовало в первую очередь покинуть эту вечеринку после опрокинутого ведра вина, нет, ей и вовсе не стоило приходить туда, где ее не ждало ничего, кроме насмешек и сомнительных сделок. И все же она не чувствует, что поступила неправильно, даже если целоваться с преступником явно не входит в дела святых.       Информация льется из уст в уста, пока они целуются так, словно оба испытывают жажду крови, которую Сайлус и Хантер могут утолить только друг в друге. Хантер не испытывает угрызения совести, когда рассказывает о явных финансовых махинациях отца заместителя старосты или как мать самой старосты изо всех сил продвигает свою дочь в кандидатки элитного отряда Охотников. Все, о чем она может думать – насколько же приятные на ощупь рога Сайлуса, за которые она цепляется, вырывая из него приглушенные стоны. Хантер никогда не была интересна какая-либо близость с мужчинами, но Сайлус вновь и вновь видоизменяет все установленные правила в голове девушки.       Казалось, вместо того, чтобы забирать остаток мертвой души Хантер, Сайлус делился с ней своей, разламывая одну на двоих. Хантер никогда не чувствовала себя настолько живой, как сейчас. Может быть, все дело было в том, что до этого никто не понимал ужаса, творящегося внутри нее. Не было того, кто увидел бы дрожащую девочку под обвалами, к которой протянули бы руку, чтобы вытащить ее наружу. Никто не хотел признавать проблемы, скрывающиеся под фасадом благородной Ассоциации Охотников.       Кроме Сайлуса.       Хантер ахает, когда Сайлус переворачивает ее, отчего теперь она прижимается животом к раковине, пока ее взгляд упирается в их отражение в зеркале. Она, все также в этом испорченном платье и спутанными в паутине волосами, и Сайлус, с размазанной помадой на губах, тяжело дышащий. Одна рука Сайлуса опирается о раковину, пока другая оказывается поверх ладони Хантер.       – Ты так со всеми заключаешь сделки?       – Нет, только с уникальными.       Очередная усмешка трогает губы Хантер, на что Сайлус отвечает ей своим смешком. Сайлус не прислоняется к Хантер слишком сильно, между ними еще есть расстояние, которое мужчина, казалось, сохраняет специально. Глядя на его растрепанный вид, Хантер неосознанно облизывает собственные губы, желая почувствовать остаток того маленького греха, который они разделили. Ее брови слегка хмурятся, когда она ощущает привкус сигарет.       – Какая-то проблема с моей стороны?       – Не сказать, что большая. Я не должна удивляться тому, что дьяволы склонны к плохим привычкам.       – Люблю иногда пытаться противостоять своей силе прежде, чем она вновь сделает меня неуязвимой. Впрочем, если тебе это неприятно, я брошу. Хочу убедиться, что в следующий раз наше… поддержание сделки пройдет в твоем вкусе.       – О? Считаешь, будет следующий раз?       – Я довольно оптимистичен по этому поводу. В конце концов…       Хантер наблюдает за тем, как Сайлус перемещает их переплетенные руки на край зеркала. Уже знакомый алый туман окружает их, словно дым в ведьмовском котле, в котором варится зелье. Отражение дребезжит, искажая их фигуры. Тем не менее, это не мешает почувствовать то, как Сайлус наклоняется к ее уху, оставляя поцелуй за ним, прежде чем прошептать:       – Я известен тем, что всегда выполняю свою часть сделки.       Это похоже на какой-то фокус. Сцену из детективного фильма или сериала. Хантер смотрит на то, как зеркало обдает туманом – явно какой-то материей, которой управляет Сайлус – прежде чем она видит с другой стороны старосту и других старшекурсников в комнате. Казалось, никто не обращал на них никакого внимания. Это как следить за подозреваемыми вне допросной комнаты: ты их видишь, но они тебя нет. Сайлус продолжал, как оставлять поцелуи вдоль челюсти и шеи Хантер, так и шептать.       – Они вызвали Кровавую Мэри в этот дом, считая все это простой шуткой, над которой они могут посмеяться. Желали сжечь ведьму, забывая, что она может проклясть их за это.       Дрожь, такая незнакомая, но приятная, пробежала по телу Хантер. Шепот Сайлуса звучал так сладко для нее и так мрачно, когда он говорил о других. Настоящее искушение перед тем, чтобы сделать что-то плохое. Хантер слегка откинула голову назад, кладя ее на плечо Сайлуса.       – Хочешь проклясть их вместе со мной?       Очередной поцелуй между плечом и шеей.       – Я бы не стал предлагать помощь, если бы не был готов осуществить ее.       Хантер слегка изогнулась, когда свободная рука скользнула к ее животу. Его большой палец ласкал ее через ткань платья, которая еще была слегка влажной, отчего она одновременно чувствовала прохладу и тепло чужого тела. Хантер не могла сейчас признать этого вслух, но на самом деле ей действительно нравилось, как она утопала во всем этом. Словно весь мир вокруг просто исчез, ее проблемы стали незначительными, а вечно крутящиеся вопросы в ее голове сменились образом Сайлуса позади нее, которого она не видела из-за изменившегося отражения, но очень хорошо чувствовала.       Особенно то, что она задела, дернув бедрами.       – Ты возбужден, – не вопрос, а констатация факта. – Всего лишь из-за парочки поцелуев?       – Парочки дьявольски хороших поцелуев и грязных разговоров.       – Так теперь мы описываем слитую информацию о махинациях?       – Очень возбуждающе, между прочим, милая.       – Заметно.       Хантер, не отрывая взгляда от того, что делали студенты в другой комнате, попыталась прижаться к Сайлусу еще ближе, но он отвел свои бедра назад. Он все еще касался ее, его губы продолжали покрывать поцелуями ее шею и плечи, но его возбуждение было вне зоны досягаемости.       – В чем дело? Мне казалось, ты в настроении.       Сайлус оставил еще один поцелуй, прежде чем слегка изменить изображение в зеркале, позволив Хантер увидеть его взгляд.       – Ты не сказала "да".       – Но я сказала.       – На поцелуй и сделку. Я не беру больше положенного.       Бровь Хантер изогнулась.       – Правда?       Смешок было приятно ощущать возле уха, пока они смотрели друг на друга через зеркало.       – Хорошо, я могу забрать все, но это, – Сайлус провел рукой чуть выше, останавливаясь под грудью Хантер, прежде чем вернуть ладонь обратно ей на живот. – Не та тема, где я позволю себе нарушить границы.       Хантер прищуривается, прежде чем сделать еще один шаг глубже в Преисподнюю, где ее ноги уже обдает адским пламенем, который не обжигает, несмотря на опасность, когда она говорит:       – А если я скажу "да" на это?       Разбираться сейчас со старшекурсниками не хочется. Наоборот, оставить их напоследок, пока Хантер сосредоточена на дьяволе на ее плече. Разрушить их она всегда успеет, а вот сломать Сайлуса? Это другой разговор.       Правый глаз Сайлуса затягивает своим ярким сиянием словно гипноз. Возможно, это тоже могло бы быть чем-то, что Хантер стоило бы избегать, но уже давно стало понятно: каждый ее заготовленный план теперь видоизменялся из-за наличия другого человека. Сайлус выдыхает протяжно, словно от одного только вопроса Хантер ему становится жарче не меньше, чем ей. Однако его прикосновения остаются собранными, даже его хвост лишь машет из стороны в сторону, не притягиваясь к Хантер, как было до этого.       – Я бы отказал.       Неожиданный ответ сбивает с толку. Однако прежде, чем Хантер успевает надумать всякого, Сайлус поясняет:       – Считаю неуважением к девушке вот так грязно брать ее возле раковины в чужом доме, особенно когда у меня нет с собой защиты и смазки. Я бы предпочел предоставить тебе более комфортные условия, где нам бы не пришлось отвлекаться на возможных незваных гостей, а также переживать боль после растяжки простой водой, которой будет объективно недостаточно.       – Это ты так намекнул на то, что у тебя достаточно большой член, чтобы для него потребовалась дополнительная смазка?       Хриплый смех Сайлуса отражается в лопатках Хантер, когда он утыкается лбом ей в плечо.       – Ну, похвалы от тебя ждать я не могу, потому что ты еще не была свидетелем моих размеров, поэтому приходится выкручиваться так.       – Пошляк.       – Дьявол. И ты сама подняла тему про член.       – Я могла бы сказать, что на самом деле ты не хочешь секса здесь, потому что останешься без спины и шеи.       – Потому что ты бы оставила на них царапины?       – Потому что в попытке не разнести все здесь своими габаритами тебе определенно придется скрючиваться, перенапрягая мышцы.       – Что ж поделать, если я везде такой большой.       – У меня еще есть право расторгнуть нашу сделку? Твои грязные разговоры ужасны.       – Прости, милая, – Хантер ахает, когда клыки Сайлуса слегка касаются ее плеча, словно в отместку. – Но наша сделка была слишком основательно, чтобы сейчас ты могла сдавать назад.       – Ну, сдавать назад мне не дают.       – И ты знаешь причину, почему.       – Близость может быть и без необходимости раздеваться с проникновением члена, знаешь ли.       – Предлагаешь потереться друг о друга, как подростки?       Взгляд Хантер сверкнул, отражая притупленное желание Сайлуса, которое она пыталась разжечь, потому что честно? Хантер ощущала себя достаточно комфортно в этом тесном пространстве, где за дверью находились люди, ненавидевшие ее за сам факт ее существования. Ей нравилось, что впервые за долгое время она испытывает что-то большее, чем равнодушие, злость и скуку. И раз у нее вечер, когда она плюет на все свои принципы? Пускай будет так.       – Что такое? Такой взрослый мужчина, как ты, против фроттажа?       – …Нет, – отвечает Сайлус, слегка сильнее сжимая ее руку, которую тот удерживал на краю зеркала. – Просто польщен, что ты настолько жаждешь меня, что не против близости в таком виде.       – Ну, должна же я убедиться, что наше "поддержание сделки" в дальнейшем пройдет в лучшем виде, не так ли?       Клыки царапают нежную кожу лишь слегка, но Хантер уверена, что внутрь нее заливается лава, состоящая из кипящего яда. Он расслабляет сильнее, возбуждает еще больше, туманит разум, но Хантер не чувствует страха. Не тогда, когда Сайлус снова спрашивает:       – Это "да"?       – Это "да".       Бедра Сайлуса прижимаются к бедрам Хантер так идеально, словно они были созданы именно для этого момента. Хантер слышит, как он приглушенно стонет, стоит его возбуждению оказаться зажатым между их телами. Его рука на ее животе напрягается, пока он все еще размеренно дышит ей в плечо. Туман опять меняет свою траекторию, возвращая назад полную картину происходящего за этими стенами.       – Начнем?       Это звучало как очередное уточнения о позволении зайти дальше. И Хантер уже решила для себя, как пройдет этот вечер.       – Начнем.       Трение, несмотря на слои одежды, ощущается невероятно. Сайлусу все равно приходится склоняться к Хантер из-за их разницы в росте, но не казалось, что сейчас это как-то его волнует. Вместо этого они оба сосредоточились на происходящем в зеркале, пока их бедра двигались в блаженном ритме.       – Кровавая Мэри приди…       Тихий голос Сайлуса вызывает усмешку на устах Хантер, когда он говорит эти слова, словно они действительно приняли участие в этом спектакле, начатом другими. Вместе с очередным толчком позади, с другой стороны мигают лампочки, обращая на себя внимание. Видно, как многие старшекурсники считают это частью представления в эту ночь, когда вся нечисть выходит наружу. Знали бы они, как сильно сейчас их желали свести с ума двое монстров с обратной стороны зеркала. И вовсе не так приятно, как они делали это друг с другом.       Хвост Сайлуса касается колена Хантер, медленно задирая ее платье. Его рука, лежащая на ее животе, вновь движется вверх. Тем не менее, и хвост, и ладонь, останавливаются, не достигая каких-либо границ. Хантер слышит, как Сайлус шепчет ей в ухо, практически в ее голове, спрашивая очередное разрешение. Ее "можно" выходит вместе с ее выдохом.       Тело изгибается дугой, пока хвост Сайлуса скользит взад-вперед вдоль ее нижнего белья, в то время как его ладонь мягко, но уверенно ласкает ее грудь поверх платья.       – Кровавая Мэри приди…       Лампочки лопаются, вызывая крики. Хантер видит, как по комнате скользит красный туман, который опрокидывает вещи, вызывая еще большую панику. Некоторые пытаются успокоить других, считая, что это просто очередная шутка. С губ Хантер срывается смешок, когда она видит, как ковер выскальзывает из-под ног парня, прежде чем звук сменяется тихим стоном.       – Он был тем, кто говорил о твоей навязчивости к Охотникам. Очевидно, что он лгал, потому что ты льнешь к дьяволам, а не к благородным рыцарям.       Что-то в том, как эта мелочь, вроде упавшего студента, который говорил о ней за спиной, делает происходящее особенным для Хантер. Это глупо, потому что ее никогда не волновали разговоры других, но ей все равно приятно было видеть, как того парня настигает карма, пускай и не божественная, а самая настоящая адская. Наверное, Хантер все же была мстительной личностью, но раз находился хотя бы один человек, принимающий ее такой, то можно было не скрываться.       Дьявольский хвост Сайлуса поддел край кружева, прежде чем вырвать резкий вдох, стоило ему коснуться центра. Это было необычно, но приятно, особенно вкупе с тем, как рука Сайлуса проникла под чашечку лифа, лаская ее грудь, насколько это позволяло их положение. Потираться Сайлусу о Хантер явно было не совсем удобно из-за всех этих контактов, но мужчине, судя по всему, нравилось больше доставлять удовольствие девушке, чем самому гнаться за желаемым освобождением.       – Кровавая Мэри приди.       Третий раз как финальный удар в колокол. На другой стороне зеркала, за края которого все еще держались Хантер и Сайлус, начались истошные крики, когда вещи стали не просто падать, а летать в сторону тех, кто громче смеялся в начале вечера. Казалось, Сайлус позволял Хантер самой направлять его поток энергии, предоставляя ей возможность самой решить, чего именно она хочет получить от этой небольшой мести. Вместе с этим толчки через одежду ускорились в такт движению хвоста, демонстрируя, насколько они оба были на грани.       Хантер позволила себе перевернуть несколько столов. Облить студентов выпивкой, которую они без контроля вливали в себя весь вечер. Откинуть в сторону того, кто попытался использовать свой Эвол. Хантер хотела именно в этот момент побыть такой: злой, отчаянной, невероятно сильной, чтобы поставить всех на место. Она непременно сделает это и позже, когда обойдет всех на финальных экзаменах, но прямо сейчас она позволила себе быть такой мелочной.       Взгляды уже не цеплялись за происходящим в зеркале. Вместо этого губы Хантер вновь искали уста Сайлуса, который отвечал на ее небрежные поцелуи с огромным удовольствием. Шея затекала и Хантер была уверена, что у Сайлуса все еще хуже, но они оба выбирали этот дискомфорт в угоду переплетающимся языкам и столкновению зубов.       Хантер чувствовала, что жива, разделяя одну душу на двоих вместе с Сайлусом.       Пока все боялись заключать сделок с дьяволами, Хантер брала как можно больше, не боясь отбирать все до последней капли у самого Сайлуса, который охотно отдавал ей каждую свою часть. Может потому что это не была обычная сделка дьявола со смертной.       Это был союз Кровавой Мэри и Правителя Преисподней.       Оргазм сотрясает их обоих в разницу в полминуты, когда на старосту опрокидывается бордовый пунш, обливая ее с головы до ног. Видение гаснет, возвращая отражение двух взъерошенных людей, которые переплелись в этой страсти, продлившейся недолго, но сильно.       Хантер тяжело дышит, опустив голову вниз, упираясь о раковину, чтобы удержаться на дрожащих ногах, между которых ее все еще игриво касаются, продлевая ощущения, прежде чем хвост исчезает. Сайлус не отличается в частоте своих вдохов и выдохов, пока его лоб касается лопаток Хантер, а его вторая рука перемещается к ее талии. Ладонью, которой он ласкал девушке грудь, аккуратно поправляет ее платье, прежде чем также оказаться на боку.       Горящие легкие еще никогда не казались такими приятными.       Требуется некоторое время, прежде чем Хантер находит в себе силы развернуться лицом к лицу Сайлуса, чье лицо и уши невероятно покраснели от их страстного акта. Они смотрят друг другу в глаза несколько секунд, прежде чем уголки губ Сайлуса растягиваются в привычной ухмылке.       – Не ожидал, что кончать в собственные штаны будет чем-то настолько впечатляющим.       Хантер тихо смеется, качая головой. От дьявола не стоило ожидать чего-то другого. Девушка наблюдает за тем, как Сайлус подносит свой хвост к своим губам, нарочно медленно слизывая ее влагу кончиком языка. Возможно, будь они в другом месте, где пространство для Сайлуса было бы больше, Хантер могла бы попытаться узнать, способен ли этот мужчина вытянуть из нее какие-то еще давно забытые эмоции во втором раунде. Но все, что себе позволяет Хантер – это обхватить его дьявольский хвост и облизать его сама.       Взгляд Сайлуса вспыхивает с новой силой, а хватка на ее талии крепчает, но Хантер замечает, что мужчина сдерживает себя, не позволяя себе наброситься на нее, как животное. Знание того, что Сайлус способен остановиться, приносит очередную волну удовлетворения Хантер. Ее язык продолжает скользить по хвосту и с интересом она ощущает необычную текстуру. Вовсе не своего освобождения, а дьявольской части Сайлуса. Было похоже, будто энергия в нем подрагивала, словно ему было сложно поддержать нужную форму. Язык Хантер касался чего-то больше похожего на туман. И вдруг все стало очевидно.       Перед ней был не дьявол, а самый настоящий человек. Сайлус просто использовал свою силу, чтобы материализовать необходимую ему форму, превращаясь в порок. И на самом деле все это было до ужаса логично, и Хантер осознала это давным-давно.       Не бывает нечисти. Бывает просто люди, которые становятся монстрами.       А Сайлус был тем, кто притворялся плохим человеком, совсем как она, потому что так было легче выжить в их мире.       Хантер становится так легко, словно она решила загадку, на которую уже знала ответ. И на самом деле ей нравилось, что ее перемотанный клубок мыслей в голове потихоньку распутывался. Для этого понадобилось всего лишь найти того, кто ее понимал.       Смешки продолжали срываться с губ Хантер искренне в присутствии Сайлуса, который, краснея и ворча, приводил себя и девушку в порядок. Единственным, что он не убирал – это паутину, которую Хантер налепила на его предплечье. Словно ему нравилось иметь подтверждение их маленького союза. И Хантер разделяла это чувство.       Немного подумав, Хантер протягивает руку, собирая большим пальцем с губ Сайлуса размазанную помаду. Развернувшись, она чертит на зеркале лестницу. Мужчина, поняв задумку, сам проводит своими пальцами по распухшим губам Хантер, прежде чем присоединиться к творчеству. Хантер вновь позволяет себе быть мелочной, оставляя эту картину, чтобы позже ее увидела хозяйка квартиры или кто-то еще из присутствующих. В конце концов, они сами решили играть с огнем. Не вина Хантер, что они не разбили зеркало вовремя.       Хантер не поправляет свое платье, когда они с Сайлусом наконец-то покидают ванную. Все равно она с самого начала была в полном беспорядке. Она чувствует, как мужчина следует за ней позади, разминая плечи и шею. Определенно тесные пространства – это не его.       Внезапное столкновение привлекает внимание Хантер, когда она обнаруживает, что напротив нее падает староста. В приглушенном свете, который еще остался от тех немногих уцелевших лампочек, добавляют Хантер еще больше ауры чего-то опасного, особенно когда она смотрит на девушку сверху вниз. Староста смотрит на нее с расширенными глазами, словно Хантер была каким-то привидением. Забавно, а ведь Хантер могла оставаться таковой, не ища мести после "смерти", если бы не глупая шутка.       Хантер знала, что могла бы напугать старосту еще сильнее, в том числе и благодаря громоздкой фигуре Сайлуса позади, но, по ее мнению, это было уже лишним. Произошедшего сегодня должно было хватить, чтобы поставить всех на место и заставить студентов держаться от нее подальше. Именно поэтому Хантер просто проходит мимо, задевая своим алым подолом плечо старосты, прежде чем бросить напоследок:       – Можешь попытаться разбить стекло, но, даже избавившись от Кровавой Мэри, ты не сможешь убежать от дьявола, который настанет тебя рано или поздно.       Слышен смешок Сайлуса, от которого Хантер расправляет плечи. Казалось, она оставила для старшекурсников ту версию себя, пустую, зацикленную на чем-то одном, равнодушную к их выходкам, и разбудила ту себя, что спала глубоко внутри нее. Ту, которая напоминает: в этом мире есть вещи интереснее, чем ей казалось на первый взгляд.       Сайлус подхватывает Хантер одной рукой, не позволяя ей проходить по осколкам разбитых вещей и липкому полу. Хантер не возражает, позволяя себе чувствовать. Даже в испорченном платье и запутанных волосах, которые Сайлус мягко очищает от паутины, стоило им оказаться снаружи. Словно таким образом Сайлус убирал всю грязь, прилипшую к душе Хантер, отправляющей ее сердце. Соглашение, которое они заключили друг с другом, грозит проблемами для других, но Хантер находит себя на том, что ей интересно посмотреть, что ждет ее дальше, когда она больше не одна в этом мире.       И когда Хантер через пару дней узнает о "внезапном" раскрытии различных махинаций родителей старшекурсников, отчего репутация студентов оказывается под угрозой, девушка ощущает некоторое извращенное удовольствие. Может быть, потому что теперь до нее нет никому дела после призыва "Кровавой Мэри", а может, она просто прекрасно знала, какие тайны скрывали и сами студенты, которые намного мрачнее ее мести.       Это было началом разоблачения всех тех, кто был причастен к Ассоциации Охотников, таящей в себе слишком много вопросов. И даже если ответы могут оказаться болезненными, Хантер была готова с ними столкнуться.       Поэтому в тот момент, когда Хантер получает свою лицензию Охотницы и попадает в команду "Альфа" в UNICORNS, она улыбается, глядя в алые глаза ворона, сидящего на ветке дерева, которое видно из окна. Его владелец, имеющий такой же яркий оттенок, непременно получит свое сообщение. Ровно так же, как и во все предыдущие года, пока никто не подозревал, что лучшая студентка Академии, а теперь и одна из Охотниц в элитном отряде сотрудничала с тем, кто возглавлял список разыскиваемых преступников.       Сильнейшая Охотница и глава Оникайнуса продолжали работать рука об руку, пока их отношения, начавшиеся с мести и страсти, постепенно перерастали в самую настоящую любовь. В мире, где одна притворялась невинной, пока другой позволял себе быть образом чего-то опасного, Хантер и Сайлус всегда знали, что могут отбросить свои роли, будучи искренними, оставшись наедине.       Возможно, заключать сделки с дьяволом может быть не так уж и страшно.       Главное знать, с каким именно.