реванш

морти знал, что время течет, годы ускользают сквозь пальцы, ведь поменялось многое, очень, и даже в их отношениях с риком, чего тот не ожидал, хоть и мысли изредка проскальзывали. но некоторое все же оставалось неизменным: их головокружащие приключения и постоянное попустительство в них морти. он весь трясся от злобы, пока рик вел тачку, посмеиваясь над ним и кидая уместные по его мнению шуточки. дорога была невыносимо долгой, хотя это заняло не больше пяти минут, но для морти эти проклятые минуты длились бесконечность. он сидел насупившись, сложив руки на груди, всем видом показывая свою то ли обиду, то ли агрессию, он сам не знал что именно, но показать было нужно. рик даже не обращал на это внимания, либо обращал, но пропускал мимо себя, продолжая издеваться над бедным парнем. по прибытии морти выходил медленно, чуть не споткнулся на выходе, готовый сейчас взорваться на месте, в то время как рик подал ему руку, на что тот нехотя принял этот приятный жест, стараясь успокоиться и привести себя в порядок. но не тут-то было: рик резко пускает еще один смешок, смотря морти прямо в глаза, говоря совершенно без стеснения: — пиздец, морти, ты был таким жалким, когда тот чувак просверлил тебя от и до. я думал, помру со смеху, когда он даже сам был готов сдаться от увиденного, — рик наклоняется к уху морти, опаляя его своим жарким дыханием и продолжает, — а еще больше я думал о том, как бы не взять тебя на месте прилюдно, воплотив все твои грязные мысли в жизнь, чтобы еще и наглядно показать все им увиденное, — рик, смотря на лицо морти, который все еще стоял на выходе из корабля, у которого чуть ли не волосы встали дыбом, а глаза полезли на лоб, засмеялся еще пуще, сжимая его руку, от которой тот пытался яростно избавиться. морти наконец выбирается из хватки, отбрасывая в сторону свою руку, аккуратно выходит, чтоб все-таки не ебнуться, смотря под ноги. не теряет своего настроя, ступая на более безопасную поверхность, смотрит на улыбающегося рика напротив и в этот момент ему окончательно сносит крышу. он серьезно надвигается на него, подходя ближе, захватывает чужие запястья в свои ладони, пытаясь заломать их, хочет сломать ебаному рику все пальцы, но тот старательно прячет их, поэтому морти отпускает его, но теперь налегая с кулаками. — морти, какого хуя? ты спятил? — рик беспомощно противостоит всем атакам морти, не трогая его самого, как в момент ему предстоит запнуться о подножку, после которой он чертыхается, завладевает руками морти, заводя их тому за спину, сковывает ноги между своих, берет за волосы и тянет, обращая взор на себя, покорно ожидая, пока юнец остынет. морти тяжело дышит, скрипит зубами, сдавливая челюсть, сжимает и разжимает кулаки, давит взглядом рика, почти прожигает в том дыру, от чего его «врагу» становится страшно. — морти, хули с тобой происходит? — он внимательно изучает его, видит как морти потихоньку успокаивается, бережно, но с опаской отпускает его. — а что со мной должно происходить, рик? ты всегда попускаешь меня, даже когда я проебываюсь не по своей вине, особенно если так. я умираю от стыда — тебе пиздец смешно с этого, а потом ты удивляешься от моих выходок? — он все еще зол, настолько, насколько это возможно, идет вперед, почти наступая рику на ноги, от чего тот уверенно пытается избежать этого, шагая назад. вечно надвигаться вперед морти бы не смог, поэтому замечая возле чего они находятся, резко меняется в лице, шарит вокруг глазами, заостряясь на чем-то одном и тут же отводя взгляд, чтобы не оставить следы, не уловить чего рик не мог, поэтому вопросительно вскидывает бровь, все еще не замечая ничего вокруг кроме непостоянного настроения морти. это было морти на руку — он толкает рика на кровать, к которой они успели подобраться, которую, кстати, рик по большим просьбам морти и жалобам на больную поясницу после секса наконец поменял, властно притягивает его руки наверх, тут же забираясь на его колени, не давая вырваться и, нагнувшись, прилипает к чужим губам. рик млеет, не смеет и противоречить, пока морти сам, самостоятельно, целует его, проявляет инициативу — такой дерзкий и смелый, такого рик еще не видел. естественно, он теряет бдительность, пока углубляет поцелуй, рассасывая по одной чужие губы, а на выдохе проникая вглубь языком. а зря, рик, морти же не теряет времени, хватает со стены наручники, висящие там как трофей, над врагом или над самим морти, никто не знает, но сам факт, что они все ещё там, обычно удручающий морти, сейчас радовал его как никогда. он вцепляется одной рукой в ноги рика, не давая тому ни двинуться, ни даже засомневаться в чем-то, целует ещё глубже, хотя было бы куда, теперь сам проникает языком в рот рика, исследует там каждую клеточку, игнорирует скопившуюся слюну лишь для того, чтобы в этот же момент начать пристегивать его запястья к решетке у изголовья кровати. рик в этот же момент дергается, но уже поздно, морти успел все сделать в единый момент, вовремя среагировать на понявшего происходящее рика, и доделать начатое. рик изгибает бровь, смотря на морти снизу вверх, в попытках что-то спросить, но тот его перебивает. — и кто теперь жалкий, рик? — он, сидя, подбирается к заветному месту, ерзает там, дразня трясущимися в руке в воздухе ключами, отбрасывает их в сторону, куда-то на пол, куда в тот же миг полетела и его футболка. рик снова хотел что-то вставить, но ему опять не дали. — тшш, ни слова, рик, сегодня говорить буду я, — морти кладет палец на губы рика, заставляя того заткнуться. ему так нравилось возвышаться, быть главным, злость исчезла, но появилось возбуждение, которое даже не вызвано риком, он был доволен собой, своей маленькой хитростью, тем, что наконец смог поставить рика на колени и утереть ему нос. ему приходится отодвинуться, чтобы расстегнуть ширинку на его брюках, приспустить ниже, при этом до конца не снимая, отставив ограниченность в движении. он привстает, освобождая и себя от одежды, пока рик пытается выбраться, но морти знает, что тот может, но подсознательно не хочет, бормочет проклятья, от чего морти самодовольно улыбается. достает следующим шагом из одного из ящиков припрятанную смазку и возвращается на место. он выдавливает немного себе на пальцы, после чего берет член рика в ладонь и приходится там вверх-вниз, смазывая его. морти отпускается ниже, оставив поцелуй на головке, обдав горячим дыханием, от чего слышит тяжелый вздох. — морти, ты что, созрел до минета? а ведь зарекался, — рик пытается хоть где-то уколоть, зная свое бессилие в данной ситуации, смеется, почти не наигранно. — нет, рик, не сегодня, — морти выдавливает еще лубриканта, распределяя во всех нужных местах, после чего привстает на коленях, касаясь пальцами себя, начиная растягивать. ему неудобно, но он это игнорирует, проталкивая по пальцу, не старается довести себя до конца, лишь приготовить, смотря на лицо рика, который ничего не может сделать. улыбается, спрашивает нравится ли тому картина, получая нецензурный ответ, что тоже его смешит. хотя ответ ему и не нужен был, все видно визуально, поэтому это дает ему двойную порцию смеха. морти заканчивает, но не приступает к самому главному. он оголяет грудь рика, начиная целовать, спускается такой своеобразной дорожкой к животу и ниже, но ничего не делает. прилипает к чужой шее, оставляя там следы, краснеющие засосы, проходится языком до мочки уха, шепчет: — ну как, рик? как ощущения? нравится быть ниже по рангу? нравится чувствовать невозможность контролировать процессом? не отвечай, я знаю, что нравится, — морти вновь затыкает того поцелуем, сейчас более нежным, нежели чем раньше, берет в руку член рика, пару раз проводит рукой и вновь занимается шеей и ключицами. — блять, морти не тяни кота за яйца, — рик уже на пределе, он знает, что морти мстит ему, но за это тоже будет отместка, о которой оба знают, но морти, как погляди, совершенно все равно, он полностью пользуется моментом, выжимает из рика все соки, дразнит его и выбивает любое терпение. — а ты хорошо попроси, рик, — он дышит тому в ухо, рассасывает мочку, одаривает поцелуями в горячие щеки, в общем все, чтобы не заниматься делом. — ты ебнулся? — рик негодует, возбуждение льет через край, руки начинают болеть от нахождения в одном положении, а сделать, сука, нечего. — ну, ладно, раз тебе все это неважно, помни, себе то я помочь могу сам, а вот насчет тебя, сомневаюсь, — морти делает вид, что собирается встать, поднимает руки наверх, мол, ну что я могу еще сделать. — сука, ладно, ладно, мелкий гаденыш, сделай уже хоть что-нибудь, — рик хмурится и закатывает глаза. — не так просишь, рик, — морти разыгрался не на шутку, вот это месть. он позволяет себе нежно улыбаться, будто не выклянчивает из рика вещи, которые тот никогда бы не сказал. — пожалуйста, морти, начни уже хоть как-нибудь, — рик через собственную злобу пытается преодолеть себя, сквозь зубы выговаривает это, но все же выговаривает. — я бы хотел понежнее, но и так сойдет, — морти привстает, приставляет член рика ко входу, аккуратно насаживается лишь до конца головки, и смотрит на рика. — ну, продолжай, хочу чаще слышать свое имя. — оба понимают, что это полный пиздец и абсурд, но обоим сейчас все равно, морти доволен, а рику плохо, он сейчас сделает что угодно в подвешенном состоянии, и морти, естественно, это понимает. — морти, прошу тебя, пожалуйста, морти, сделай это, — рик прикрывает веки, уже нет злости, есть только он и морти, который сейчас над ним по-зверски издевается. — что сделать, рик? — морти сам на грани, нервы у него тоже не стальные, но он держится, всем видом показывая, что ему наплевать. — глубже, морти, пожалуйста, — последнее «пожалуйста» по-настоящему звучало жалко, что морти стало в глубине себя и впрямь стыдно, поэтому он осторожно, медленно насаживается глубже, до основания, останавливаясь, пока ничего не предпринимая. он делает пробные движения, тяжело дыша, ловя снизу такие же тяжелые вздохи. морти решает не травить дальше рика, начинает раскачиваться в темпе, сам роняя слабые стоны, слушая, как рик просит поторопиться. — имя, рик, у меня есть имя, — морти прикрывается рукой, продолжая фрикции, слушая, как рик, словно мантру произносит его имя несколько раз подряд. ему это очень льстит, когда еще он будет так желанен, так нужен, как сейчас? да вряд-ли когда нибудь еще, поэтому берет сполна. морти замедляет темп, не успев его даже особо разогнать, просит рика о нежностях, получая в ответ заветные три слова. ему так не хватало этого, но он не может не продолжить, беря сильнее разгон, стонет, не прикрываясь, выгибается, ладонями гуляя по телу рика, зная, что тот бы сейчас схватил его за руки, гладя тыльную сторону и нежно ее целовав. морти прикрывает глаза от чувств, почти близится разрядка, он также понимает это и по рику, ронявшего стоны и ласкающего морти словами. еще пару толчков, и они синхронно кончают, оба задыхаясь. — я тоже тебя люблю, рик, — морти, не слезая, тянется к рику, целует его в губы, скулит, мычит в них, говорит что-то интимное, что понятно лишь ему одному, обнимает за шею, ластится и только потом уже выпускает из себя член. он встает, ищет на полу свою футболку, белье, джинсы, нерасторопно одеваясь, и слышит уже знакомый ему гундеж. — а я, морти? не забыл ничего? — рик спрашивает лишь для приличия, не надеясь на что-то другое, но морти и тут превосходит все его ожидания. он берет ключ, сует себе в карман и останавливается уже у двери. — спасибо тебе, рик, мне все понравилось, но дальше как-нибудь сам, — громко смеется, закрывая за собой дверь и растворяется. — морти, сукин сын, блять, вернись, морти! — рик уже понимает, что тот не вернется, но жалобно пытается до того докричаться, уже в голове строя план, какую месть приготовить для этого парня в следующий раз.