The Coon's Lair

Енот ввалился в открывшуюся дверь бункера и уныло потопал вниз по ступенькам. — Чтоб его… Такой план, такая стратегия! — Не о том переживаешь. — Мистерион захлопнул дверь и пошёл за ним следом. Хвост Енота волочился по лестнице, как мокрая пакля — забрать из комнаты замену времени не было. — Заткнись, Мистерион! — Енот сбросил прямо на пол наполненную чем-то сумку и побрёл к своему пустующему месту за столом. — Если бы вы не выперли меня из моего собственного проекта, ничего бы этого не было… — Ты знаешь, что это не так. — Не вынуждай меня запустить когти в твою охреневшую рожу. Сбрось хлам в том же углу. И прекрати читать мне сраную мораль! Ты не моя мать. Енот плюхнулся на стул, тот жалобно заскрипел под его весом. — Ебись оно всё конём… — Хочешь сделать хоть что-то полезное — придумай, как нам связаться с остальными. — Мистерион почти бесшумно занял одно из свободных мест и обессиленно сгорбился — бежать пришлось без продыху почти через весь город. Картман, похоже, выдержал такой марш-бросок только на силе собственного адреналина. — Ты издеваешься?! — Енот махнул рукой в сторону сумок на полу. — Я этим и занимаюсь. А ты, будь добр, захлопни пасть и побудь хоть пару секунд пустым местом. Хоть какая-то ебаная польза. — Мы заключили перемирие. — Вот и соблюдай его. Стало тихо. Наверху бушевала невообразимая буря, но в подвале это было едва заметно. Только время от времени тревожно мигал свет. Енот с великой неохотой соскочил со стула и, вытащив с мешка пару вещиц — украденных телефонов, — отправился к импровизированному верстаку. — А если нет связи? — Мистерион подпер голову локтем. — Значит мы в ещё большем дерьме, чем можно было ожидать. — Наступила пауза, во время которой отчётливо было слышно, как железные когти проходятся по пластиковому корпусу телефона. — Блять! — Нет связи? — Как видишь. — Енот швырнул телефон куда-то в угол и со злобным сопением принялся за другой. Голова Мистериона теперь была забита кое-чем другим. Ктулху, побег по улицам, внезапное ограбление магазина бывшей в употреблении техники, и крик Енота, обращённый к нему самому. В тот момент Мистерион уже отчаялся было бежать, и тогда Енот обернулся на него и почти в лицо крикнул: «Кенни, не смей пока умирать!» Понятно, почему Кенни. Картман, конечно, тупица, но явно не идиот. Но вот… — Енот, ответь мне на один вопрос. Очередной телефон с треском отправился в угол. Оба мешка уже валялись у ног Енота, чтобы не приходилось бегать от стола в угол и обратно. — Че надо? — Пока мы бежали, ты мне сказал что-то вроде: «Не смей пока умирать». «Пока?» Что это должно значить? Енот развернулся. Из-под маски проступал красный румянец — верный признак того, что он зол, как проститутка с песком в вагине. — Я понимаю, Кенни, ты привык, что вокруг тебя живут сплошь тупицы и невежды, но я-то не такой. Мистерион сохранял всё то же вопросительное выражение лица. Енот фыркнул. — Я знаю, что ты не можешь умереть. — Это все знают. Я ведь Мистерион. — Ага, все. Кенни, мать твою, я не шучу. — То есть? — Кенни, блять, я ненавижу, когда ты строишь из себя аутиста. Я знаю, что ты каждый раз умираешь и возрождаешься, хотя я в душе не ебу, как. Чет ещё? — И, не дожидаясь ответа, Енот вернулся к истреблению рода телефонического. — …И много моих смертей ты помнишь? — Вот же тебя поперло на разговоры. Ебаный рот, блять! — Енот пнул мешок с остатками телефонов и вернулся на своё место. Теперь он нервно выстукивал когтями какой-то неровный ритм. — Много ли… Список я тебе не составлю, но некоторые помню. Потому что с них меня ржать тянуло, или ещё че… Да, — он усмехнулся, — там правда были смешные образчики… Лицо Мистериона было бледнее мрамора. — Да ладно тебе! — Енот махнул рукой. — Можно сказать, ты никогда с этого не ржал… — Пошёл ты, Картман. — Ладно, ладно. Могу доказать, что я не пизжу. Допустим, э-э-э… О. Помнишь чинпокомонов? — Конечно помню. — Так вот. Помнится, в тот день мы играли в приставку, и тебя как будто отключило. Ходил как зомби. Я от тебя крыс ещё отгонял, потому что крысы должны есть тебя, ну, когда ты труп, а ты технически ещё как бы и не умер… А потом оказалось, что крысы всё же успели сожрать тебя изнутри. — Это было смешно? — Не. Омерзительно, может быть. Но не смешно. Мистерион откинул плащ и осторожно нащупал пистолет на поясе. Сквозь перчатки холод стали почти не ощущался, но Мистерион хорошо себе его представлял. Ещё лучше представлялось ему ощущение, когда этот холод касается виска и выносит тебе мозги в стенку. Енот опять соскочил с места и принялся петлять по логову, ища, чем бы заняться. Мистерион достал пистолет и стал осматривать его на предмет неисправностей. Енот, обладая чуйкой на подобного рода вещи, мгновенно повернулся на Мистериона и остолбенел. Даже енотьи уши с удивлением навострились. — Еб твою мать, Кенни, у тебя пистолет? — Да. Пистолет. Енот глянул на пистолет, на Мистериона и вновь на пистолет. Шестерёнки в его голове явно вертелись на полном ходу. — Кенни, я тебе сказал, даже не думай. — Отъебись. Я ничего не сделаю. — Чëт я тебе не особо верю. — Глаза Енота опять скользнули по фигуре Мистериона. — Слушай, может, на всякий случай передашь его мне? Вдруг ты опять не справишься с эмоциями, и… — Опять? — Енот инстинктивно поднял руки над головой и застыл. Прямо ему в грудь упирался холодный ствол пистолета, который через тонкую ткань ощущался очень даже неплохо. — «Опять» не справлюсь с эмоциями? — Я-я не совсем то имел в виду… — Ты чего-то слишком дохера знаешь, Картман. Слишком. И про мои смерти, и про мои срывы. Кто выкладывал тебе информацию? — Должен отметить, что это нихуя не по правилам… — отозвался Картман, отступая от давящего прямо в грудь прицела. Наконец он упёрся спиной у стенку и мелко задрожал то ли от злости, то ли от страха. Невовремя замигал свет. — Т-твою мать, это сейчас настолько важно?! — Да. Говори, блять, говори! — Пистолет переехал к виску, безжалостно впиваясь в кожу. — Кенни, ты же не выстрелишь… — А ты горишь желанием проверить? — Кенни, я помню… Я помню, что ты постоянно умираешь, я один, хотя бы я, и если тебе этого мало, то что тебе ещё нужно? Ты не выстрелишь, я знаю, но скорее всего переведешь ствол на себя и спустишь курок, потому что… Блять, Кенни, давай договоримся?! — Картман едва переводил дыхание, говорить у него выходило лишь урывками, — я дам тебе умереть — если ты хочешь, хорошо, я отведу тебе самую самоубийственную миссию в плане, слышишь, пусть, но хотя бы перестань пытаться искать смерть целенаправленно. Кенни, я клянусь, я не шучу, тебе хочется, чтобы над тобой смеялась жизнь? Тебе мало того, как она уже над тобой поиздевалась? Кенни, лучше я буду издеваться над тобой, чем она, слышишь? Клянусь чем хочешь, Кенни, я клянусь… Они замерли в этой странной позе: Картман — вжимаясь спиной в стенку, уже почти сидя, и Кенни — нависая над ним с пистолетом в руке. Мистерион нервно дëрнул плечом и медленно убрал пистолет. Потом развернулся и прошёл чуть дальше, будто не совсем понимая, куда именно он идёт. А потом остановился. И начал говорить. — Картман. Ты хоть и еблан, но иногда твои слова… И правда могут зажечь хоть какую-то искру. Спасибо. — Он ненадолго умолк. — Я рад, что ты мой друг. Картман глядел искоса, теперь будто бы растерянно. Он тоже ответил не сразу. Глаза его смотрели куда-то в пустоту, будто эти слова напомнили ему что-то давно забытое. Он рвано кивнул. — А, д-да… Всегда пожалуйста. — Можешь взять его. — Кенни выложил пистолет на стол и остановился так, будто едва не падая в обморок. — Если он… Тебе нужен. Я всё равно скоро умру. Не знаю, от чего. — Пиздец, Кенни… — Картман оперся на колени и шумно выдохнул. — Больше такой хуйни не твори… — Мгм… Теперь это больше не нужно.