Протокол "Исцеление"

Питер натянул маску, и его голос приобрёл знакомую, слегка искажённую электронную окраску. —Не жди меня к ужину. И он выскользнул в служебный люк, ведущий на крышу, растворившись в сумерках. Тони стоял посреди общественной лаборатории, слушая, как затихает звук его шагов по вентиляционному тоннелю. Он добился своего. Питер повёл себя «по-взрослому». И от этого в груди у Тони была лишь ледяная пустота и щемящее предчувствие беды. Ещё час тишины. Потом на телефон Тони пришло новое сообщение. Фотография. На снимке был вид с крыши на освещённую улицу, а в центре кадра — аккуратно связанная группа явно недоброжелателей. Под фото была подпись: «Новые фильтры в маске сработали. Спасибо за прототип. P.S. У «Старк Индастриз» ужасная система вентиляции.» Тони рассмеялся. Коротко, с облегчением, которое было почти болезненным. Он уже собирался что-то ответить, когда пришло второе сообщение. «Левый подплёчник порван. Знаешь, где можно раздобыть баллон с титановым суперклеем в это время?» На этот раз Тони ответил не сразу. Он вышел в коридор и заглянул в служебный шкаф. Там лежала новая, усовершенствованная версия костюма Человека-паука. Тот самый, что он когда-то показал Питеру. Он был собран, протестирован, готов. Он лежал там с того дня, как Тони отстранил его. Он смотрел на костюм, затем на телефон. Питер не просил костюм. Он просил суперклей. Потому что он справлялся. Сам. Тони захлопнул шкаф. Он написал ответ. « В моей старой лаборатории на 15-м этаже. В синем ящике у стены. Ключ под ковриком.» Он вышел из лаборатории. Впервые за много недель он шёл по коридорам Башни, не чувствуя сжимающей грудь тревоги. Он не был ему нужен как Железный человек. Но он был нужен как... как тот, кто знает, где лежит суперклей. И, возможно, для начала этого было достаточно. Прошла неделя. Их странное, новое партнёрство обрело ритм. Тони появлялся в общественной лаборатории, когда хотел, обычно с каким-нибудь списанным, но технологически продвинутым оборудованием «на выброс». Питер принимал это с благодарным кивком, а потом разбирал на запчасти для своих изобретений. Они работали бок о бок, но разговор вёлся о схемах, материалах, логике кода. Ни слова о чувствах. Ни слова о том, что произошло между ними. Однажды поздно вечером, когда Тони помогал Питеру настраивать новую систему фильтрации для его самодельного костюма, Питер внезапно нарушил негласное правило. — Почему ты продолжаешь приходить? — спросил он, не отрываясь от паяльника. Тони, склонившийся над микросхемой, замолчал на секунду. —Мне скучно. В личной лаборатории слишком тихо. — Враньё, — спокойно парировал Питер. — У тебя есть П. Я. Т. Н. И. Ц. А. , горы работы и, не сомневаюсь, список совещаний на месяц вперёд. Тони отложил инструмент и облокотился о верстак. —Хорошо. Может, мне просто нравится смотреть, как ты пытаешься паять, не испортив всё вокруг. Это медитативно. Питер наконец поднял на него взгляд. В его глазах не было вызова, только лёгкая усталость. —Я серьёзно, Тони. Мы... — он жестом показал между ними, — ...мы не разобрались ни в чём. Мы просто сделали вид, что ничего не было. — А что было? — Тони сделал глоток из своей кружки с кофе. — Я перегнул палку. Ты ответил взаимностью. Мы оба вели себя как идиоты. Я предпочитаю думать об этом как о коллективной временной потере рассудка. Удобно и не требует дальнейшего обсуждения. — Удобно для кого? — Питер отложил паяльник. — Для тебя? Потому что мне неудобно. Каждый раз, когда ты наклоняешься ко мне, чтобы посмотреть на схему, я помню. Каждый раз, когда твоя рука случайно касается моей, я помню. И я вижу, что ты тоже помнишь. Тони замер. Он хотел отшутиться, сказать что-то резкое, уйти. Но он видел серьёзность в глазах Питера. И он устал. Устал от бегства. — Что ты хочешь от меня услышать, Питер? — его голос прозвучал тише. — Что да, я помню? Что это был не просто поцелуй на эмоциях? Что это пугает меня до чёртиков, потому что я не знаю, что со всем этим делать? Поздравляю. Ты добился своего. Теперь давай просто... давай просто закончим с этой настройкой. Питер смотрел на него, и его упрямство вдруг сменилось чем-то более мягким — пониманием. — Я не прошу тебя всё решить прямо сейчас, — тихо сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты перестал делать вид, что ничего не происходит. Мы можем не знать, что делать. Мы можем бояться. Но давай хотя бы признаем, что “мы” есть. Он снова взял паяльник, но не стал включать его, просто вертя в руках. —Ты всегда учил меня смотреть правде в глаза. С любой проблемой. С любым врагом. Так посмотри же правде в глаза сейчас. Тони молчал. Долго. Он смотрел на свои руки, на инструменты, на всё, что он мог починить, собрать и улучшить. Но эта проблема не поддавалась инженерному решению. — Ладно, — наконец выдохнул он. Это было не согласие, не капитуляция. Это было... признание факта. — Допустим. Допустим, “мы” есть. Что дальше? У тебя есть план? Пятилетка? Чертёж? Питер слабо улыбнулся. —Нет. Но у меня есть предложение. Давай просто... пойдём есть. Прямо сейчас. В ту столовую на цокольном этаже, где ты в последний раз чуть не подрался с репортёром. Без разговоров о чувствах. Без разборок. Просто два человека, которые идут есть. Как отправную точку. Тони смотрел на него, и вдруг осознал, насколько он устал от всех этих стен, от всех этих невысказанных слов. — Только если они не подадут тот соус, от которого у меня потом изжога, — проворчал он, отодвигаясь от верстака. — Это риск, на который придётся пойти, — Питер выключил свет в лаборатории. Столовая на цокольном этаже была почти пуста в этот поздний час. Они ели молча, и тишина между ними была уже иной — не натянутой, а почти комфортной. Тони вдруг положил вилку и наклонился вперёд, сделав вид, что поправляет салфетку. — Неприятности на горизонте – сказал он. — У сервировочной стойки. Мужчина в сером костюме, слева под рукой очертания кобуры. Видел его раньше? Питер, не меняя выражения лица, поднял стакан с водой и сделал глоток, позволив взгляду скользнуть по указанному направлению. —Нет, не видел. Не из нашего отдела точно. Слишком... собран. И часы не по статусу. Слишком дорогие для рядового сотрудника. — Точно, — Тони медленно отодвинул тарелку. — И его коллега у выхода в форме службы безопасности. Но я знаю всех старших офицеров охраны, а этого парня вижу впервые. Питер поставил стакан. —Ты думаешь, это...? —Не знаю, — Тони достал телефон, делая вид, что проверяет сообщения. — Но совпадения мне не нравятся. Особенно после той истории с Уорреном. Он отправил быстрый запрос П. Я. Т. Н. И. Ц. А.. —Проверяем кадры. Пока ждём... план? Питер убрал руки со стола. —Я могу создать отвлекающий манёвр у противоположного выхода, заодно и охранника зажму. Ты в это время обезвредишь второго. — Нет, — Тони покачал головой. — Слишком необоснованно и рискованно. Лучше отступать. — Он поднялся. — Идём ко мне. Сейчас. — Тони... —Это приказ, Паркер. Как твоего... консультанта. Они направились к выходу, проходя мимо человека в сером костюме. Тони встретился с ним взглядом и кивнул с холодной вежливостью. Тот ответил тем же, но в его глазах промелькнуло что-то острое, настороженное. Когда лифт понёс их наверх, Тони набрал номер. —Хэппи, немедленно усиль охрану на всех входах. И проверь всех новых сотрудников за последние две недели. Особенно в отделе логистики. Он положил телефон и посмотрел на Питера. —Возможно, это ничего. Но после всего, что было... — он не договорил, но Питер понял. — Значит, работа продолжается, — тихо сказал Питер. — Работа всегда продолжается, — Тони вышел из лифта на свой этаж. — Просто теперь у нас есть новые правила. И новый... партнёр. Он остановился у двери своей личной лаборатории и ввёл код. —Заходи. Пора возвращаться к тому, что у нас действительно хорошо получается.