Обретённые

Кто бы мог подумать, что настанет и такой период в жизни у Зантецу Цуруги — студента академии Кашикои, обучающегося на последнем году старшей школы. Раньше он думал, что такого не произойдёт, ведь родственная душа — это что-то для него непосильное, но настал день, когда все преподаватели освободили учащихся от занятий и попросили старшие классы пройти после беседы в актовом зале по своим кабинетам. Сегодня многие познают искреннее счастье, обретая свою частичку, которую Цуруги даже в мыслях представить себе не мог. Соулмейт — это вообще как? Родственная душа, которую ты в одночасье полюбишь…? Родители парня тоже встретили друг друга по этому распределению, но лишь через 2 года, когда оба начали учиться в университете. Оба поступили в одно место и на одну специальность, различие было лишь в годах. Мама Цуруги на 2 года младше его отца, поэтому и получила свою метку позже своего суженного и по велению судьбы столкнулась с ним в первый же день обучения. Зантецу, хоть и из семьи стоматологов, но сильного рвения к данной профессии у него не было, как, например, у его старшего брата, да и никогда не мечтал встретить своего соулмейта, как его младший брат. Он просто существовал и больше забивал голову тем, что не такой, как все: что неумный совсем и постоянно думает не так, как остальные, ошибается вечно и наступает вечно на те же грабли. Именно из-за этого своего комплекса он и отказался от желания быть, как папа и мама, являлся словно белой вороной в семье, но его никто не принижает, а даже помогают. Джинпачи Эго — их классный руководитель — прошёл в класс после звонка вместе со всеми учениками и занял место у стойки, а после монотонным голосом заговорил: – Настал день, когда вы станете взрослыми. Через год вы все уже разбредётесь по разным местам, а сегодня вы узнаете тех, кто вам предназначен судьбой. Все ведь знают, как работает распределение? Мне не нужно вдаваться в подробности? Класс загудел, а Зантецу, чиркая у себя в тетради каракули, вовсе не слушал учителя, совершенно убежденный, что его это никак не касается. Да и зачем себя обнадёживать, когда и так всё ясно: его соулмейт наверное ещё даже не родился или был каким-нибудь человеком, с которым он никогда и не встретится. Парень поправляет сползшие очки с переносицы и чуть ли не подпрыгивает на месте, когда Эго зовёт его к себе, как и других его одноклассников только что. Он неуверенно подходит и предстаёт перед классом, заинтересованно следящим за одним и тем же ритуалом. Джинпачи достаёт самоцвет и чуть ли мантру не читает, приговаривает себе под нос, а после умело кидает его под ноги Цуруги, отчего вспышка освещает класс. Кристалл разлетается на миллион крупиц, а его тело загорается светящимися иероглифами. Джинпачи, встав перед ним, шепчет слова и трижды бьёт двумя пальцами по определённым точкам, из-за чего парень сгибается пополам. – Цуруги-кун, ты чувствуешь изменения в своём теле? Может у тебя горит в каком-нибудь районе тела? Цуруги ёжится, будто его кочергой обдали, и задирает рукав своего пиджака, а там красное уплотнение, как при ожоге. Эго кивает и прикладывает руку, вновь заговорщически причитая, тут же унимая и боль ученика, и ужасное покраснение. Зантецу смотрит на свою руку, где вырисовывается красивый узор и маленькая стрелочка с красивой буковкой «К» — у него есть соулмейт. – Поздравляю, Цуруги-кун, твой соулмейт обязательно найдётся. – А что за «К»? – «К» — первая буква имени твоей родственной души. – А когда я его или её встречу? – Откуда же я знаю? – Вы же учитель и всё знаете. Зантецу садится под смешки ребят, и его место тут же занимает другой, на которого обращают внимание чуть ли не все ученики. Кенью Юкимия — один из самых популярных парней академии Кашикои. Он с детства играет в футбол в роли нападающего, и ему прописано огромное успешное будущее. Также его семья владеет модельным агентством, что сделало его успешным и в этой отрасли. Многие предрекают ему успешную жизнь после окончания учёбы, красивую пару, которая будет его любить, прекрасных детей и любой род деятельности, который он выберет. Помимо того, что он хорош в спорте и моделинге, его и в учебе знаниями не обделили: по школе он занимает третье место в топе, а в собственном классе — первое. Про характер не стоит даже говорить, он — воплощение доброты: не откажет в помощи никому, найдёт подход к любому делу, а самое главное, что все знают — Кенью Юкимия ждёт свою судьбу, и его паре очень повезло. – Юкимия-кун, ты готов? – Да, сенсей. Брошенный Эго самоцвет тут же распыляется на маленькие крупицы. Всё повторяется как по щелчку пальца. А после ритуала Кенью хмурится и задирает свой кардиган ровно в том же месте, где ранее проявился рисунок у Зантецу. Джинпати прикладывает руку и шепчет слова, заученные им ещё со времён учёбы в университете. Весь класс начинает шуметь, а ребята из коридоров вваливаются в кабинет, дабы увидеть хоть чуточку чужого рисунка и первую букву имени его избранника. Сам Юкимия с трепетом смотрит, как изображение витиеватыми узорами покрывает его руку, а потом пробуждается маленькая и элегантная «З». Кто-то счастливо выкрикивает поздравления, а кто-то, как Кенью, Джинпати и половина класса застывают, ведь соулмейты оказались в одном классе, что большая редкость. Зантецу же ещё на первых секундах ушёл в себя и даже не обращал какого-либо внимания на следующих претендентов. Он лишь ошарашенно вскочил с места, когда его рисунок загорелся ярко-синим цветом, как и у Юкимии. – Сенсей, с моей рукой что-то не то… Цуруги застыл на месте после первого шага к преподавателю и глазами остановился на оголенном участке кожи Кенью, рука которого продолжала сиять. Они буравили друг друга взглядами и даже поднялись к глазам, отчего у обоих в них прошлись синим огоньком. Все это видели, что побудило дикий резонанс гула. Джинпати, придя в себя, выставил учеников других классов за дверь и отправил по кабинетам на свои распределения и уроки, постарался успокоить своих ребят, что, конечно же, получилось только отчасти из-за некоторых пищащих молодых людей с сердечками в глазах, ведь они впервые увидели чудо, которое не всем суждено ощутить. Юкимия, решив не создавать более проблем для Эго, первый очухался и сделал шаг к Цуруги. И, несмотря на всё своё мужество, но нутром он продолжал дрожать, как осиновый лист в ветреную пору. Парни, ощутив себя неловко, заняли места, пока Джинпати не позволил им выйти под чужое улюлюканье. В коридоре было тихо, а в головах у обоих творился какой-то ужас. Слова подобрать было невозможно. Они всё время находились рядом, но никогда и не общались, у них был разный круг общения, разные статусы и вообще взгляды на жизнь. Никто из них и подумать не мог бы, что родственные души находятся так близко. – Юкимия-кун… – Цуруги-кун… Они одновременно заговорили и замолчали также: оба были взволнованы, и все мысли путались, они не знали с чего начать и как завести разговор. – Давай ты первый, Цуруги-кун. Зантецу прикусил губу и провел по ней языком, поправляя очки. В голове творился хаос, и не только у него. – Хорошо. Я хотел сказать, что нам пора в класс. Кенью резко схватил Зантецу за руку, когда тот сделал шаг и приблизился, не позволяя уйти, ведь ощущение было, будто сейчас они разговаривают в последний раз. А терять то, что так хотел, не было никакого желания. Они отстранились на пару шагов и резко подняли рукава, морщась от жжения. Рисунки на их запястьях начали светиться ярко-синим цветом, парни испуганно одновременно проговорили: – Что происходит…? Они уже собирались пойти к Эго, как вдруг сияние их маленьких букв начало меняться на полноценное имя соулмейта. Они встретились взглядами, между ними пролетела искра. Это было как чудо, ведь такое происходило только у настоящих родственных душ, которыми они и оказались. Юкимия сглотнул и сделал пару шагов навстречу Зантецу, прижимая того к стенке и выдыхая напряжение, а после, вдохнув полной грудью, почувствовал приятный аромат своего соулмейта. – Цуруги-кун, теперь моя очередь говорить. – А…Ага, Юкимия-кун. – Я очень мечтал тебя встретить. Конечно же, я не думал, что это кто-то из моего окружения, и что мы встретимся так скоро, но я счастлив тому, что мы нашли друг друга. Да, возможно, я тебе не нравлюсь, но… – Нравишься…? – Прости? Они оба замерли и покраснели, как первоклашки, не зная, куда себя деть. Кенью сделал шаг назад, но Зантецу сделал вперёд — расстояние между ними не изменилось. Они по-прежнему могли ощутить парфюм своего собеседника, его дыхание и подрагивающие при разговоре губы. Их взгляды блуждали по лицам, а слова беззвучно читались в одних лишь глазах. – Цуруги-кун? – Я хочу сказать, что нет ещё такого человека, которому ты бы не нравился. Ты хороший и… – И? – Я тоже рад, что ты мой соулмейт, Юкимия-кун. Чужие глаза заискрились и увлажнились, ведь мечта детства сбылась. Желание, которое у многих не исполняется, исполнилось у него в столь юном возрасте. Ком в горле не позволил и слову выскользнуть, и Кенью молча счастливо улыбнулся, стирая дорожки слёз. – Юкимия-кун, ты в порядке? – Да, Цуруги-кун, я в полном порядке. Я правда так счастлив, что встретил тебя. Мне кажется, я ещё никогда не был так счастлив, как сегодня. – Я не уверен, что смогу быть идеальной для тебя парой, но… – Тебе не нужно быть идеальным, ты и так хорош. Они засмотрелись друг на друга, и только мизерное расстояние начало сокращаться, как звонок обрушил все скалы, а парни ударились лбами, и их очки упали на кончики носов. Из классов начали выходить люди и, заметив новообретённую парочку, старшеклассники, как спятившие, начали приближаться. Ведь Кенью Юкимия, элита академии Кашикои, обрёл свою пару.