Поцелуй со вкусом какао

Это было смешно. То, как мир докатился до безумия. Казалось бы, всё наладилось, никаких больше жестоких убийц и полоумных зазвездившихся придурков за спиной, никаких монстров под кроватью, как внезапно США объявляют войну. В неё одна за другой влезают союзные страны и медленно но верно всё перетекает в третью мировую.  Сейчас, наблюдая за тем, как стрелки отсчитывают минуты до смерти, Эндрю хочется рассмеяться. Или сломать что-нибудь. Он ещё не решил.  Прошло минут пятнадцать с тех пор, как по всей США объявили о приближении нескольких ядерных ракет. Не так давно с лица земли были стёрты Германия, Мексика, Казахстан, Бразилия, Ливия и ещё с десяток стран рядом с ними. Это был всего лишь вопрос времени, когда угроза достигла бы США.  Нил заходит в комнату с кружкой какао посыпанной маршмеллоу и передаёт её Эндрю. Взамен Миньярд выуживает пачку сигарет и отдаёт как плату за напиток. Сам он не курит. Бросил ещё после разговора с Жаном. Но, похоже, теперь его лёгкие ему не понадобятся, хотя желания тоже нет, так что, он предпочитает свой какао. Нил выуживает сигарету и зажигает её. Он не затягивается, только медленно вдыхает запах. Уютная тишина ложится между ними тёплым одеялом, прерываемая лишь тиканьем настенных часов.  Эндрю не грустно. На самом деле ни капельки. Он ожидал чего-то такого. Мир всегда любил подбрасывать ему подлянки и давно заслуживал сгореть в огне. Поэтому вместо каких-то сожалений и прочей чуши он смотрит на Нила. Отпечатывает в и так идеальной памяти его образ. Надеется, что после смерти запомнит хоть что-то, чтобы снова найти его в любом мире, в который их забросит. Не то, чтобы Эндрю верил, что попадёт в рай. Но по крайней мере в аду он обязательно перероет всё, чтобы достать этого рыжего чёрта и вновь быть рядом. Даже если Нил его и не вспомнит. Пока тот позволит быть рядом, Эндрю не отступит. Нил садится на подоконник рядом. Окно открыто, так что ветер свободно раздувает его волосы. Кожа покрывается мурашками, но он не пытается укрыться от холода. Сигарета почти догорела, так что Нил сбрасывает её в пепельницу и поворачивается к Эндрю. Солнце играется в платиновых волосах и превращает глаза в золото. На мгновение кажется, что мир исчез, и существуют только он и Эндрю. Хлопок двери разрушает иллюзию. Нил вздрагивает, но не отворачивается.  Миньярд допивает свой какао и относит кружку на кухню. Он открывает второе окно и забирается на подоконник. Высота кружит голову, но в этот раз не так сильно, как обычно. Эндрю предпочитает смотреть на Нила, игнорируя пропасть совсем рядом. Потом голову посещает мысль, что есть ещё кое-что, что ему стоит запомнить перед смертью. Так что он наклоняется к Джостену и Нил кивает ещё до того, как Эндрю попытается спросить. Поэтому он просто целует Нила. Его встречают так же легко, как всегда. Поцелуй мягкий и медленный, как обещание спокойствия, как «я рядом», и на вкус слаще любимого какао Эндрю. Хотелось остаться в этом моменте на вечность. Но в голове Миньярда отчётливо стучали стрелки, отсчитывающие неизбежное. Он отстраняется первым. Заглядывает в эти голубые-голубые глаза. Растягивает мгновения. А потом спрашивает: — Нил, да или нет?  И, конечно, Джостен, не задумываясь, отвечает: — Да. Эндрю сталкивает Нила в окно. Он крепко держит его руку, так что летит за ним следом. Технически Джостен и правда утянул его за собой. Голубые глаза смешно расширились, но уже в следующую секунду в них загорелась искра смеха. Он вспомнил. Лететь им секунды три, но для них мгновения растягиваются в минуты. Лететь и правда долго. Нил улыбается, крепче сжимает руку Эндрю и в этот момент он ни о чём не жалеет. А в следующий наступает тьма.  Через три минуты США накрывает ядерным взрывом. Через десять часов мир уничтожен.