dainlumi: распятый сатурн любви.

одинокое солнце горит — ждёт луну уже тысячи лет. 

сумрак ночи, но на деле разъярённое ярило: нежное прикосновение, мягкое дуновение, глухие ноты осторожных фраз. касания там, где не трогал никто; касания там, где только он лелеет. под дождём раскрываются две души, телесно стягиваясь в одну точку незримую самому Создателю.  это как-то развратно, пытаться целоваться в потёмках у холодного дуба, но сумеречный рыцарь отпрянул все грехи, всю божественную кору из-под кожи и навёрстывает. то, чего никогда не было, и ему не убудет, если этого и не будет, но желание мечется рядом с тонким шёлком, с глазами, что златом горят, а щёки пунцовые травы напоминают. даже его наклонности атеизма отсутствуют рядом с принцессой, потому что воздвигнуть храм ей — самое малое, что может, у алтаря молиться.

ты словно церковь в воскресенье.манишь, желаешь, чтобы в тебя вошли.

на этом самом алтаре он ноги чьи-то раздвигал, да и, честно говоря, раздвигались они сами: словно мальчишка циркулем руководствовался так, будто учился всю жизнь, или как бутоны розочек синих сами распускались перед небосводом. раздвигал, не скулил, ждал — одно неверное движение, резкий взор и был он без рук, обезоружен суровой надменностью. однако, ворожила ею как могла, ведь у придурка-блондина, видать, мазохистские наклонности, раз ему так нравится подачка с её стороны: за шевелюру оттенка пшена таскает, да ближе к себе прижимает с резкостью и недовольством, а он и рад соки вкусить, словно находится в саду персиковом, слизывает мякоть с губ журчащую. на коленях стоит, да вымаливает у своего господа прощение, лишь бы не казнь, а то как смотреть снизу на эти закатывающиеся очи? это словно наблюдать за тем, как раскрепощается сатурн и теряет свои кольца, словно теряет детей, теряет разум и стыд, прибедняясь удовольствием. иногда ситуация менялась так, что она — милостыню просить пришла, а он — бог её персональный. она привыкла говорить, он привык действовать, тандем что надо. запах этой женщины он надолго оставил у себя в воспоминании, потому что эта женщина — всё, что у него осталось. может, даже меньше, чем всё.

это грязно, но когда ты со мной, мне не нужен бог.

это тяжело, потому что она — любит венчание, потому что она — ненавидит посредственность. он искал её, он не нашёл её среди ветров, средь камней, фианитов, средь гроз и молний он искал, но проиграл. бывал в стране огня — там тоже пусто. однако ж, может быть средь бела дня она замёрзла в холодной речке перед эшафотом? не кстати будет пейзаж. коли так, по его душонке невзрачной пройдутся завистливым мечом, сумбурно тлеющим в самой груди, потому что меч не златой, меч не её.

— когда-то она дала мне обещание, что умрёт только на моих руках, в моих объятиях, но знаешь, друг мой, я бы не смог убить её, пока она с наслаждением точит золотую косу о мою холодную плоть. мы влюблены, безрассудны, но по ту сторону моря, камня и гроз, эта любовь её убьёт, а не я. и буду я самым последним глупцом, если одобрю подобный расклад.

она — тень моего света, а я свет в её тени, и вылечил я её расторопное и чёрное сердце, но проиграл ей в количестве любви.