кошмары прошлого

Теплые лучи заходящего солнца, отражающиеся в зеркале синевы океана, вмиг исчезли, оставив лишь призрачный след нежности. Уилл открыл глаза. Ночь и тусклый желтый свет из соседских окон сменили пляж Калифорнии. Ему потребовалось секунд 10, чтобы осознать, что он проснулся от резкого удара в бок, сильного, от такого, от которого останется синяк. Уилл сразу понял, в чем дело, такое уже случалось. Два года назад они смогли вернуть Хоукинс, и, хотя жизнь в городе налаживалась, улицы оживали, а люди возвращались домой, Майк все еще был там, в самой гуще событий, сражающийся с монстрами, готовый защитить свою семью любой ценой, даже если ею окажется его собственная жизнь. Даже тогда, в детстве, он бездумно бросался вперед, подставляя себя под удар, и не важно, были то школьные задиры, военные или монстры Изнанки, — для Уилера не было разницы. В одном из последних сражений, когда Истязатель захватил разум и тело Уилла, Майк спас его, как делал всегда и его даже не остановило то, что из-за Уилла монстры напали на больницу и там чуть не погибли Макс и Лукас, что из-за него Векна нашел их на военной базе, где по его вине Демогоргоны разорвали нескольких детей на части. И Майк, и Джойс, и все остальные твердили Уиллу, что это была не его вина, но сам он так не считал и жалел, что его спасли в ту самую осень. Все было бы проще, если бы он не выжил. — Майк, проснись, — Байерс потряс его за плечи и получил новый удар, но уже по лицу. — Майк! Уилер продолжал с кем-то драться во сне, шепча что-то неразборчивое срывающимся голосом. — Майк, просыпайся! МАЙК! — прохрипел Уилл, пытаясь увернуться от очередного удара. Уилер резко вдохнул и распахнул глаза, продолжая размахивать кулаками, судорожно пытаясь выбраться из-под одеяла и понять, где он находится. — Майк, — Байерс позвал его, и наконец-то борьба прекратилась. Он сел, и пара глаз, полная слез, уставилась на него в непонимании. — Майк, это я, Уилл. Все закончилось два года назад, мы в Чикаго, в безопасности. — А Нэнси и Холли? — выдавил из себя Майк. — А..? — Нэнси и Джонатан в Бостонском колледже, твоя мама, Холли и Дастин там же, Оди, Хоппер и моя мама тоже в Чикаго, Макс и Лукас в Лос-Анджелесе, вернулись к океану, — Уилл не дал ему закончить. — Иди сюда, — прошептал он. Майк упал в объятия Байерса, хватаясь за него с такой силой, что Уилл почти завалился назад. Они просидели так около получаса, молча, держась друг за друга. Раньше они оба просыпались от кошмаров каждую ночь, успокаивали друг друга как только могли. Со временем Уиллу перестали сниться кошмары, нет, конечно, Векна все еще являлся перед ним во снах, но это было редко — совет Боба в этот раз помог, если встретиться лицом к лицу с тем, что тебя пугает, и прогнать это, напасть первым, прыгнуть вперед, как разъяренный зверь, то это «что-то» больше не будет иметь такого значения. Еще Уиллу помогли карандаши и краски, оказывается, если зарисовать свой кошмар, то мозг начинает осознавать, что это нереально, и перестает показывать из ночи в ночь уже заезженную картинку. Ну и, конечно, Майк, без него Байерс бы не справился, ни тогда, будучи ребенком, ни сейчас. Майк, Майк, Майк… Как он это делает? Он действительно сердце, не только компании, но и Уилла. Все это время Байерс поглаживал Майка по спине и аккуратно перебирал его черные кудрявые волосы, снова отросшие до плеч. Никакие нежные слова сейчас не смогли бы помочь, только четкие заверения о местонахождении друзей и о состоянии мира, которые возвращали в реальное время, и прикосновения, которые заземляли и успокаивали. — Спасибо, — прошептал Майк куда-то в шею Уилла. — За что? — За то, что терпишь меня таким. Я все еще не могу прогнать из снов этого урода. — Майк, ты сейчас серьезно? — Уилл отодвинул от себя Уилера, чтобы посмотреть ему в глаза, — красные, но уже сухие. — Все еще думаешь, что я что-то в тебе терплю? Знаешь же, что это не так. — Знаю, прости, — Майк сказал на выдохе, прикрывая глаза. — Хотя, знаешь, все-таки кое-что я в тебе терплю, — Уилер уставился на Уилла, нахмурив брови, — твои вечно холодные руки. Прошло десять секунд, пятнадцать, и комнату заполнил смех, хриплый, но такой теплый и такой родной. Уилл всегда умел рассмешить Уилера. Как? Сам не знает. Даже в детстве каждый раз, когда их фотографировали, Майк улыбался только на тех фотографиях, где стоял рядом с лучшим другом. А если вспомнить фотографии с Хэллоуина или Зимнего бала, которые делала Карен… там не Майк, а грозовая туча, не меньше. — Майки, что тебе снится? Брюнет затих. Мышцы его тела заметно напряглись, особенно челюсть — зубы были сжаты так же сильно, как пару минут назад его руки сжимали Уилла. Заплаканные глаза, только что искрящиеся, стали отрешенными, почти пустыми, будто Майк снова провалился в те отвратительные воспоминания, оставшиеся шрамом. Он никогда не говорил о том, что ему снилось, что ему показал Векна тогда, пару лет назад. Уилл догадывался, что все кошмары Уилера об Изнанке, но большего он не знал. Майк помотал головой, отстраняясь назад, ощетинившийся, как напуганный кот. — Хорошо, как будешь готов, — мягко сказал Уилл, — но ты не сможешь все время бежать от этого. Если расскажешь или хоть как-то, не важно как, поделишься всеми этими дерьмовыми кошмарами, тебе станет легче. Я обещаю. Вместо ответа Майк слегка кивнул головой, боязливо и неуверенно. Почему он не мог рассказать Уиллу? — Я не уверен, что снова смогу заснуть, ты ложись. Погоди… — брюнет аккуратно поднес руку к левой скуле своего парня, слегка прикоснулся, боясь слишком сильно нажать на покрасневшую кожу, — блять, я опять тебя ударил, боже, Уилл, прости, пожалуйста, — с этими словами он резко отдернул руку. — Это мелочь, не бери в голову. — Где еще? — Байерс не отвечал. — Уилл, где еще? — Тон стал серьезнее, настойчивее. — Майк… Брюнет не сводил взгляда — какой же иногда он упертый. Уилл вздохнул. — Это и в бок, все. — Прости, — шепотом промямлил Майк, от былого смеха не осталось и следа. Он сполз с кровати и вышел из спальни. Стрелки часов, кинутых перед сном на тумбу, показывали 04:57, а уличный мрак и фонарный свет уже сменялись лучами только-только всходящего солнца. Несколько дней назад и Уилл, и Майк сдали последние экзамены этого семестра. Уилера правда почти завалили на «Зарубежной литературе», но он все-таки смог вытянуть себе «C». Естественно, это ударило по его самооценке, но злость на несправедливость преподавателя была сильнее — какого черта, он, готовивший пять дней подряд, спавший по 4–5 часов, получает такую низкую оценку, в то время как его однокурсник, с порога заявивший, что не читал ни Гёте, ни Шиллера, ни Скотта, и даже не вспомнивший во время ответа имя Байрона, получил «B», просто потому что умел держать язык за зубами в отличие от Майка. Уилер уверен, что получил бы заслуженную «A», если бы тот мудак, заявляющий о своем профессионализме, не отвесил едкий комментарий по поводу длины его волос. Думаете, Уилл просто пытался успокоить брюнета? О нет, он нарисовал карикатуру, такую, что страшно показывать маме, и повесил ее прямо на дверь кафедры — было удобно, что парни учились в соседних корпусах. Нужно ли сомневаться в том, что весь университет, включая ректора, все еще хихикал над этим? В общем, идти никуда не надо было, разве что продолжить поиски работы на лето. Как-никак, а деньги были нужны, а еще неделю ждать ответ от магазина комиксов в соседнем квартале не вариант. Уилл все еще сидел в полумраке, обдумывая произошедшее. Вдруг он вспомнил, что ему снилось, причем так резко, будто через него прошел электрический разряд. Пляж. Закат. По дому были разбросана уйма байеровских скетчбуков, никогда они не лежали на своем месте ровной стопкой, это попросту было невозможно — когда резко приходит идея, снится сон, достойный изображения на холсте, или мысль что-то или кого-то зарисовать, нужно, чтобы под рукой была бумага и карандаш. Так и сейчас, Уилл включил небольшую лампу и принялся выводить на бумаге эскиз будущей картины. Это был не просто пляж, не просто закат, не просто глупый сон — это было воспоминание, одно из тех, которые легко спутать с разыгравшимся воображением или кадром из фильма. Оно было чудесным, очаровательно манящим уютом, пропитанным легким чувством магии. Бескрайняя береговая линия и мягкие волны, заходящее солнце и песчаный простор, где вырисовывались только две фигуры. В тот день в городе был какой-то праздник, и все устремились в центр, поэтому окраины пустовали. Уилл закончил штриховать и взглянул. Да, это оно. К 6 утра солнце уже озарило всю квартиру, а солнечные зайчики плясали по стенам и потолку. Квартира парней была небольшой, но уютной, она ощущалась как тот самый дом, то самое безопасное место, как замок Байерсов или подвал Майка много лет назад. Правда, снять квартиру было непросто. Кто сдаст ее двум парням? Даже если они студенты и учатся в соседних зданиях? Даже если там две комнаты? Никто. Поэтому с Майком, вместо Уилла, на встречу с хозяйкой квартиры пошла Макс. Никаких проблем, никаких вопросов — двое влюбленных поступили в один университет и готовы строить семейную жизнь! Вся компания смеялась с этого на новоселье так громко, что к полуночи соседка сверху не выдержала и высказала все Уиллу, открывшему дверь. Как только он повернулся, чтобы вернуться к остальным, гробовое молчание вновь нарушилось приглушенным смехом, Дастин всунул Лукасу подушку в лицо, Макс уткнулась в плечо Оди, а Майк всеми силами старался не разразиться звонким смехом. Фотография с того дня теперь висит на холодильнике — все они с широкими улыбками и блестящими то ли от счастья, то ли от выпитого пива глазами. Уилл заглянул на кухню, но Майка там не нашел. Еще одна прелесть их квартиры — можно вылезти на пожарную лестницу и разглядывать сверху прохожих, таких разных, но все же таких одинаковых. — Не помешаю? — сказал Уилл, щурясь от солнца. Майк, как только понял, что больше не один, захлопнул блокнот и поднял глаза, слегка помотав головой. Уилл всучил ему кружку с кофе и уселся рядом. — Я думал, ты ляжешь спать, сегодня ж никуда не надо. — Да как-то не захотелось, еще надо было набросать сон, пока не забыл. Потом покажу, — Уилл закончил предложение с мягкой улыбкой. Байерс и Уилер молча сидели, потягивая кофе и наслаждаясь ласкающим солнцем. Пустые кружки Майк отставил в сторону и устроил голову на плече Уилла, неуверенно сказав: — Мне снится то, что он показал мне тогда. Уилл накрыл руку Майка своей, мягким жестом указывая, что слушает и что он рядом. Они вместе, они в безопасности, и все позади. — Я не рассказывал это, потому что есть кое-что, о чем знают только Дастин и Оди, и то, я уверен, что они об этом уже забыли. В ту неделю, когда ты пропал, мы оказались у карьера, — голос выдавал усталость от этого воспоминания, — Трой приставил к горлу Дастина нож и сказал, что вырвет ему зубы, если я не прыгну, — немного выждав, Майк добавил, — Я прыгнул. — Ты что? — Уилл переспросил, думая, что ему показалось. Надеясь, что Майк не произнес эти слова, и это проделки его воображения. Уилер поднял голову и посмотрел прямо в лесную чащу глаз Уилла. — Я прыгнул. — Майк… — сказал Уилл на выдохе. — Все нормально, это было давно. Ну… он показывает мне тот день, и все вы стоите вокруг, ждете, пока я прыгну, говорите, чтобы я прыгал, потому что все, что я когда-либо делал для вас… я только создавал проблемы, отталкивал, врал, ранил… — Майк усмехнулся, — в этом этот мудак был прав, конечно. Еще… — Уилер не успел продолжить, ладонь накрыла его губы, призывая остановиться. Майк, не понимая, уставился на Уилла. — Прости, что перебиваю, но Векна не был прав ни в чем. Слышишь меня? Ни в чем! Майк, мягко отведя руку Байерса, переместил ее правее, на щеку: — Теперь я знаю. Уилл на это лишь кивнул, поглаживая подушечками пальцев бледную кожу, покрытую созвездиями веснушек, готовый слушать дальше. — В общем, помимо этого, еще день, когда твое лжетело достали из карьера, день, когда… — тут он запнулся, — день, когда Демогоргон убил моего отца, и мама с Холли еле спаслись. Уилер приподнял голову, чтобы помешать слезам окончательно разлиться по щекам, несколько вдохов и несколько выдохов, и он продолжил: — Иногда все это смешивается. Я вижу тела, кровь, много крови, одержимого тебя, Макс в больничной койке, кричащую от боли Оди, и еще кровь, тела… Знаешь, оно как… — он задумался, подбирая нужное слово. — Как скачущая пластинка? — Ага, что-то вроде. — Спасибо, что рассказал, Майки. — Ерунда, не бери в голову. — Стоп, стоп, стоп, — Уилл отодвинул его от себя, взяв за плечи, — не отнекивайся от своих проблем и не пытайся казаться рыцарем, Майк. Это не ерунда. — Прости, старые привычки, — виноватая улыбка растянулась на его лице. Уилл притянул его обратно, запуская руку в мягкие кудри, все таки Майк похож на щенка. Им никогда не нужны были слова, чтобы друг друга понять, — один взгляд или прикосновение говорили больше, чем многотомные сочинения. Так было с детства, так будет всегда.