Холод

      Джон был нелюдимым человеком из-за своего заносчивого характера и апатии по отношению к другим, и его это не то чтобы беспокоило. Скорее в момент солнечного апокалипсиса для него это стало проблемой. Терпеть не мог ещё при жизни родителей быть в компании кого-то, а когда в каждой из комнат сидят по два-три человека, если не больше, ему просто с каждым разом всё невыносимей и невыносимей становилось здесь жить.       И каждый день приходится общаться… Даже каждую ночь. Приходят какие-то люди, приходят какие-то Гости, КЧС-ники. И на утро с принятыми надо общаться. И даже нельзя прогнать, ибо есть Бледный Гость! Это неимоверно бесило парня, но и сдохнуть по собственной оплошности он не хочет.       И вот очередной обход. В прошлую ночь он пустил лишь одного, ведь остальные ему показались подозрительными. Но и этот вызывал подозрения. Мало того, что он был лицом в точности как сам Харрис… Ему всегда холодно.       Он сидел на диване, поджимая к себе ноги, видимо, пытаясь погреться или сохранить оставшееся тепло в теле. Джон подошёл к мёрзнущему. До него доносились слова:       — Холодно… Как холодно… — шептал парень, глаза его были прикрыты, ресницы дрожали. Руки судорожно теребили предплечья через куртку.       — Так чего бы тебе щас не выйти на улицу? — сухо прокомментировал Дейви, скрестив руки на груди. — Глянь, какое там пекло, — и сел рядом. Посетитель раскрыл глаза широко и потаращился на него.       — Вы чего? Я пусть и не чувствую тепла, но боль для меня всегда была ощутимой! — дрожащим голосом прошипел он, хмурясь на собеседника. Домовладелец разочарованно выдохнул, отводя взгляд.       «Жаль.»       Неизвестный снова уткнулся в колени лицом, хрипло дыша. В комнате всегда было жутко тихо, а с чужим дыханием некомфортно.       — От соседей слышал, что вас зовут Джон… Я Лололошка, приятно познакомиться и снова спасибо, что приняли меня… — знакомство пролетело мимо ушей.       — Это слишком подозрительно, что тебе всегда холодно. Даже, возможно, на солнце будет.       — Хотите сказать, что я Гость? — тихо спросил он, в отличие от остальных на подобные заявления, этот выглядел вполне себе спокойно. Он снова открыл свои чёрные глаза, глядя на Джона. — Ну, можете проверить, — будто делал одолжение. Тот выдохнул.       — Зубы, — как отрезал он.       Руки в перчатках поднялись к лицу и потянули за уголки. Желтоватые, но близкие к белому. Дёсна еле кровоточат.       «Один признак…»       — Глаза, — Харрис сам протянул ладонь и раскрыл один из глаз Лололошки. Второй сам по себе расширился, пальцы медленно выскользнули изо рта, падая на бёдра.       «Чёрные глаза, белые белки, не бегают.»       Дейви было отстранился, но его схватили за кисть руки, прижав его ладонь к ледяному лицу. По загорелой коже прошлась дрожь от мерзлоты.       — Отпусти меня, — строго, по тону, приказал Джон, хмурясь.       — Тепло… — бледное лицо Лололошки преобрело еле заметный розовый оттенок. Большие глаза прикрылись, щёки только плотнее прижались к горячей коже домовладельца. — Наконец-то тепло…       Чем ближе тело нового знакомого наклонялось к телу Джона, тем больше лицо второго заливалось лёгкой краской.       Он вырвал свою руку из хватки, как он прокомментировал ситуацию в голове, «извращенца» и вскочил на ноги, отстранившись от дивана. Лололошка поднял голову, хлопая глазами на него, и отвернулся, вздыхая, принимая ту же позу, в которой был, когда домовладелец пришёл в эту комнату.       Харрис вышел, захлопывая за собой дверь. Рука, которой коснулись, с обоих сторон чувствовала этот мороз. Даже сквозь одежду он чувствовался. Но долгожданная прохлада в знойный день даже в доме была… Приятной, он отрицать не стал.       Встряхнув головой, Дейви отмахнулся от ненужных мыслей. Он пошёл в проходоную, набирая номер доставки, одновременно с этим доставая из пачки сигарету. Покрутив между пальцами зажигалку, он поджигает кончик, делая затяжку. Голос автоответчика:       — Служба доставки ForRest, что будете заказывать?       Харрис выдыхает дым, задумавшись.       — Банка кофе и две консервные банки кошачьей еды, — некий человек сказал впустить женщину с котом. На женщину ему было всё равно, понадобится — застрелит, а кота оставит. Единственные существа, к которым он может относиться нормально…       — Ваш заказ принят, ожидайте, — завершение звонка, и он кладёт трубку обратно.       Проходя на кухню и после к холодильнику, он достал пиво, которое ему великодушно отдала соседка, и выпил одну банку. Не обращая внимания на сидевших и о чём-то беседовавших людей, он уходит в свою комнату спать.

***

      На следующий день он зашёл в ту же комнату, по пути к ней погладил за ушком нового пушистого жильца и покормил едой.       В комнате теперь помимо Лололошки, что сжался на диване, была женщина, что принесла того кота. Быстрая проверка… Все. Все признаки.       Он быстро её застреливает, тело Гостя падает. Джон почувствовал взгляд и повернулся к креслу. Чёрные глаза сидящего наблюдали за происходящим со спокойствием, но тело его сжалось, это было видно.       Харрис упаковал тело в пакеты и отнёс к проходной. Ночью перед встречами выкинет.       Направившись на кухню, достал две кружки, банку кофе, вскипятил чайник и налил кипяток в обе, размешав. Потащился обратно в ту комнату и сел рядом с Лололошкой, протягивая ему кружку горячего кофе, а сам отпил из своей. Большие глазя глянули на него, а после на предмет в руке, ладонями взяв его и отпивая.       — Ледяной, холодный, тёплый или горячий?       Лололошка молчал, просто пил, прикрыв глаза и прижавшись боком к домовладельцу, от чего тот, который также пил, на пару секунд застыл.       А после ему ответили:       — Тепло… — Джон увидел еле показывающуюся улыбку, пока Лололошка допивал. А допив, убрал в сторону, положив голову на чужое плечо. — Так хорошо…       Пока Джон, придя в себя, продолжал хлебать горький напиток, он наблюдал за рядом сидящим. Его руки дрожали, когда снимали перчатки, медленно и с опаской. А когда были сняты, ладони мягко вжались в бедро Харриса, что ошарашенно и хмуро глянул на него.       — Я знаю… — его голос на секунду дрогнул, но он продолжил. — Я знаю, что вам не приятно, когда я вас трогаю, но я не могу… — тело вжалось плотнее к нему. — Домовладелец, прошу вас, молю вас, помогите мне… Этот холод просто невыносим…       Тот… А что тот? Тот просто не знал, что сказать в ответ на это, и просто отпил снова кофе. Его взгляд был каким-то отстранённым, пустым. И парню показалось, что это был немой жест отказа. Он опустил глаза в пол.        — Простите… — Лололошка отстранился, но руки всё ещё были на бедре Джона. Они дрожали, не решаясь отстраниться, всё же перчатки сняты…       — Можешь не отстраняться, — то ли слова сами вырвались, то ли он смирился со своей участью «грелки». А может, он просто хотел так охладиться.       Мёрзнущий хрипло и облегчённо выдохнул, чуть ли не наваливаясь на домовладельца. Он отчаянно цеплялся за одежду, ища больше тепла. А Джон просто продолжал пить.       Вскоре и его кружка опустела, он её убрал, позволяя улечься тому на него больше. Он слышал повторяющийся шёпот: «Тепло, тепло, тепло»…       А после тихое сопение около уха. Тот уснул. Джон попытался скинуть его с себя и встать, но не получилось, слишком сильно в него вцепился.       Видимо, спать он будет здесь, на диване…       Но, проснувшись, уже как по команде, ночью, он обнаружил, что они оба находятся в его кровати. И даже в полутьме он заметил, что теперь его делитель по ложе без той верхней одежды. Нет куртки, нет, сапогов, только брюки из уличной одежды, носки всё так же натянуты на стопы, а на туловище чёрная футболка по локти.       Когда Джон полностью проснулся, проснулся и Лололошка. А может он и вообще не спал.       — Тебе было неудобно, я сюда нас и перенёс… — уже перешёл на ты. — Я не хотел мёрзнуть, поэтому лёг рядом… — заметив взгляд Харриса, Ло вздохнул. — Мне стало… Жарко… Поэтому я скинул некоторую одежду…       Джон просто молчал, слушая его пару секунд. И заметил, что нет никакого стука во входную дверь. Он приподнялся на локтях, но его схватили за руку, будто боясь, что он уйдёт.       — Мне надо смотреть, приходит ли кто-то или нет. Пусти.       — Сегодня никого не будет. Останься здесь… — шепчет он, прижимаясь. Теперь он буквально был на домовладельце.       — С чего бы такая уверенность, что никто не придёт?       И тут Лололошка замешкался, закусив губу и отводя взгляд. А после опустил его обратно в чужое лицо.       — Пожалуйста, будь спокоен, пожалуйста, будь спокоен… — дрожащим голосом тараторил он раз за разом, медленно взяв руку Дейви одной своей, и прижал к своему животу под непонимающий взгляд. — Пожалуйста, будь спокоен… Пожалуйста… — рукой скользнул под подол футболки, и его дыхание сбилось, голова опустилась. Кисть очень, очень медленно поднимал вверх.       Джон всё ещё не понимал, на что тот намекал. Просто плоский живот. Просто впалый живот…       Руку подняли до конца, докуда надо было, и Харрис осознал кое-что очень страшное. Воздух будто выбили из лёгких, и он захотел издать какой-то явно громкий и паникующмй звук, но его рот вовремя закрыли. Карие глаза панически поднялись на чёрные, что смотрели на него точно также.       — Я понимаю, это ужасно, но… Прости, да, я Гость, но я правда никому не желаю зла, клянусь.! — шептал он, кусая губы на каждую запятую. — Я не хочу им быть всей душой, но к сожалению это моя природа. И… И из-за того, что ты сейчас прямо чувствуешь, мне всегда и холодно… Именно эта часть моего тела является тем, что приравнивает к Гостям… Но я не хочу зла! — его голос слишком дрожал и заикался, он и вправду говорил искренне, без вранья, которое Джон с лёгкостью мог бы различить от правды. Быстро вздымающаяся грудь через время успокоилась. Увидев чужое успокоение сквозь уже катившиеся слёзы, Лололошка открыл ему рот. — Если надо, я уйду… Просто дай пробыть тут эту ночь. В тепле твоего тела… — он устало наклонился к телу снизу, еле прижимаясь к нему. Их сердца слишком быстро стучали.       Джон, медленно моргая, смотрел в чужое лицо и вскоре опустил взгляд на свою руку под футболкой. Он приподнял её подол. Там была дыра. Безгранично-чёрная, словно омуты глаз её обладателя. Словно чёрная дыра, сущетсвующая где-то в скольки-то световых годах от Земли.       Рука Гостя помогала держать ткань сверху, чтоб домовладелец мог рассмотреть это нечто столько, сколько ему нужно. Лололошка закусил губу, краснея, снова чувствуя жар, будто он всё ещё в той одежде и рядом с ним.       — Вау… — тихо прокомментировал Джон, оглаживая края. Было интересно просунуть туда руку.       И Ло дёрнулся от этого, прикрыв глаза и хрипло задышав. Пальцы были на все фаланги внутри. Харрис медленно ввёл дальше.       — П… Погоди… — хрипит Ло, задыхаясь от ощущений. Пот неожиданно потёк по лбу, капая вниз. — С-странно… И… Ж-жарко… И-или холодно… — всё вокруг будто начало кружиться от противоречивых чувств.       Джон приподнялся, ненароком его рука проникла глубже, а другая, что свободна, упокоилась на чужой талии, прижимая к телу. Всем своим существом человек чувствовал, как Гостя трясёт, пока он прерывисто дышет и хрипит, что-то неразборчиво говоря и выгибаясь. Дейви просто с интересом пытался что-то нащупать там внутри. Неудачно. Но там было прохладно, то самое, что ему нужно.       Но всё же он вытащил руку, и на него тут же упали, трясясь и сбито, будто после марафона, дыша. Лололошка тихо хрипел и всхлипывал, периодически ахая от остаточных ощущений.       — Ты точно никого не убьёшь? — спросил Джон лежащего.       Тот не с первой попытки понял его слова, но когда до него дошли слова, Ло поджал губы и кивнул, прижимаясь к домовладельцу и обнимая, ища тепла, которое ему в почти любом бы случае отдало чужое тело.       Ладонь покоилась на спине ранее мёрзнущего, мягко и еле-еле поглаживая, пока веки тяжелели, закрывая глаза, пока Гость поддавался поглаживанию, прогибаясь навстречу руке, его глаза тоже прикрывались от пережитого в эти несколько минут неожиданных ласканий и близости, тепла и холода, холода и тепла, одни из которых были необходимы другому, чтоб наконец-то охладиться или погреться, и тактильность… Вряд ли когда-то это было обоим нужно, возможно, это был тот самый момент с теми самыми людьми… И нелюдьми, когда просто надо было, когда просто хотелось тех касаний, что доведут до лучшего, что принесут то, что было необходимо очень, очень-очень долго.