heartburn

На часах показывало пол восьмого, когда семьи Уиллеров и Байерсов сели за стол, чтобы насладиться ужином.  Прошло уже несколько месяцев с того момента, как они вынуждено живут вместе. За это время Карен и Джойс заметно сблизились, распределив все домашние обязанности пополам. Будь-то готовка или уборка, хотя Уиллер сначала очень упиралась и не подпускала Джойс к кухне и прачечной. Нэнси с Джонатаном все так же были вместе, буквально не отлипая друг от друга ни на минуту. Иногда все делали вид, что не замечали искусанных губ или красных следов на шее, но они их и не особо скрывали. Маленькая Холли искренне радовалась такому количеству гостей в их доме, в отличии от Тэда Уиллера, которого все раздражало, но он не имел права идти против своей жены. Хоппер ночевал у Уиллеров довольно редко, проводя все свое время с дочерью в хижине в лесу.  А что насчет Майка и Уилла, которых так удачно поселили вместе? После их возвращения из Калифорнии, все будто замерло. Из города ни выехать, так как его окружили всевозможные новостные службы и военные, ни заехать извне. Жизнь в Хоукинсе стала походить на затянувшийся карантин. Все старались жить так, будто ничего и не случилось: ходили в школу, на работу, зависали с друзьями и родными. По началу все было нормально, но потом неизвестность начала пугать с еще большей силой. Как долго еще жить в подвешенном состоянии? Как долго жить в ожидании чего-то ужасного? Все ведь это чувствовали - под городом что-то есть. Оно бурлит, взывает к себе, каждую ночь проникает кому-то в голову.  И Уилл чувствует все это больше остальных.  Ему снится изнанка, как умирают его близкие, как город стирается с лица земли. Он помнит ощущение лоз в своем желудке, с какой адской болью растягивало все его внутренности, помнит как слезились глаза от отвращения, от липкой горькой слизи во рту. Каждую ночь он вспоминает пробивающийся до костей холод, рычание монстра за стенами замка. И заканчивается все всегда одинаково: кто-то бежит его спасать, и этот кто-то безжалостно умирает, прямо на его глазах.  Просыпаясь в холодном поту, Уилл сразу начинал искать Майка рядом с собой. Потому что в большинстве случаев мертвые глаза, которые он видит перед тем, как проснуться, принадлежат его другу.  Но бывали и случаи, когда Майк сам становился причиной пробуждения Байерса. Тогда Уилл просто сгребал того в охапку и, тяжело дыша, утыкался в чужую грудь с тихими всхлипами. А Майку ничего не оставалось, кроме как обнять в ответ, успокаивая неуверенными движениями по спине.  — Опять родные? — тихонечко спрашивал обычно Уиллер.  — Мгм, — выдавливал из себя Байерс, стараясь прогнать из головы образ темных кудрей, распластанных в луже крови на безжизненной земле изнанки.  Они могли просидеть так всю ночь, в полном молчании, потому что слова здесь не нужны. Но на утро никто из них тему также не поднимал, возвращая все в привычное русло. Туда, где они уже даже не ведут себя как друзья.  Все что оставалось Уиллу - это смотреть как изо дня в день за Майком закрывалась дверь, пока он бежал в лес к Оди, а потом с наигранным безразличием возвращаться к рисункам на столе. И соленые капли, которые позже расчерчивали незамысловатые завитки - совсем не от жары.  Он знал что так будет, ведь сам и подтолкнул их к тому, чтобы снова сойтись. До этого, в последнее нормальное их лето вместе, было также. Эл и Майк, отдельно ото всех.  Даже сейчас, сидя на вроде как семейном ужине, Майка не было. Все уже привыкли, что он иногда пропадал целыми днями и ночевал у Эл, но в последнее время это происходило настолько часто, что Хопперу приходилось буквально пинками выгонять его из хижины. И только Уилл знал, что это скорее всего из-за него. Никто кроме Майка не знает о его кошмарах, так что видимо порой ему просто надоедает успокаивать Уилла после них. И он не может винить его в этом.  — У Майка с той девчонкой все настолько серьезно? До сих пор не могу поверить, что наш сын наконец-то перестал отсиживаться в подвале. — подал голос Тэд.  — Пап! Эту «девчонку» зовут Эл, и перестань говорить о Майке так, будто он какой-то не такой. — тут же встала на защиту Нэнси.  «Какой-то не такой» В моменте ему стало тошно. От себя, от своих чувств, от всего этого кошмара. Он вспоминает встревоженный взгляд Майка, когда тому вновь приходилось будить его от кошмара, но он тут же заменяется другим - безразличным. Которым он одаривает его каждый день, с того самого момента, как Уилл подарил ему картину. Возможно, Майк все понял?  Почувствовав, как к горлу подкатывает ком, Уилл без предупреждения подрывается с места и под вопросительные возгласы семьи, бежит наверх. Всего несколько секунд и он падает на колени перед унитазом, выблевывая все съеденное за этот день. Хотелось рыдать от бессилия, распластаться бесформенной лужей на этой плитке и стечь по стенам вниз, под землю.  Чтобы никто не видел его метаний, синяков под глазами, затуманенного взгляда, чтобы никто не расспрашивал о том, что у него на душе.  Но, как назло, в дверь ванной легонечко стучат.  — Уилл? — это Джонатан. — Все в порядке?  Уилл зажмуривает глаза, борясь с желанием долбиться головой о стену, и болезненно сглатывает.  — Да, — вместе с глотком выдавливает парень, — просто захотелось в туалет. Он не хочет врать, он так не любит врать. Но он и не может сказать правду. Уилл никогда в жизни не признается, что влюблен в лучшего друга.  Так же, как и не признается, насколько сильно он завидует собственной сводной сестре. На попытки Джонатана достучаться он ничего не отвечает. Проходит еще несколько минут, когда старший бросает заученное «ты всегда можешь со мной поговорить» и уходит, заставляя Уилла выдохнуть и зарыться лицом в колени. Всхлип за всхлипом сотрясает его тело. Ему приходится запустить пальцы в свои волосы, теребя их основание, представляя, что это чужая рука. И только это помогает ему успокоиться.  *** Майк не возвращается ни этим вечером, ни следующим.  Честно признаться, Уиллу страшно засыпать, когда его нет. Темнота комнаты давит на сознание и он понимает, что вскоре у него начнется чертова гипервентиляция, так что это лишь вопрос времени, когда и от чего ему станет плохо.  За окном вновь срывается ветер и дождь продолжает тарабанить по стеклу с новой силой. Железная крыша прямо над комнатой Майка издает омерзительный скрежет, и Уилл не может понять взаправду ли это, или это очередная игра его жалкого разума. Все кажется слишком напряженным и он понимает, что сегодня точно не уснет.  Скидывая с себя одеяло и дотрагиваясь голыми ступнями к полу, парень чувствует, как табун мурашек пробегает по телу. Он ненавидит холод, а поэтому без зазрения совести лезет в шкаф Майка, достает оттуда самые теплые носки и самый плотный вязаный свитер, сразу же натягивая их на себя.  Теплее не стало, зато теперь он чувствует будто не один в этой комнате.  На секунду Уилл прикрывает глаза и притягивает воротник ближе к себе, вдыхая аромат давно знакомого одеколона. Что-то несладкое, очень освежающее ударяет в нос и все что ему остается - это откинуться на ближайшую стенку и спуститься вниз, буквально с головой зарываясь в этот свитер. Он похож на сумасшедшего, но что ему остается?  Взгляд падает на заправленную пустующую часть кровати и глаза сами собой начинают слезиться. Если бы в этом мире существовала хоть капелька справедливости, Уилл уверен, что ни в одной вселенной она бы не принадлежала ему.  Он не знает сколько времени прошло, но дождь все еще не прекращался, а у него в горле жутко пересохло. Поэтому в следующее мгновение он оказывается на кухне со стаканом в руках.  Уилл прислоняется к окну на кухне, которое тут же запотевает от его дыхания. Деревья за стеклом колышутся от ветра, вдали виднеется город и алое свечение изнанки, что окутало его. Если совсем притихнуть, можно услышать едва уловимое рычание из-под земли и противное чавканье скользких лиан. Но это слышно только глубокой ночью, когда все уже давно спят, будто монстры знают, что в это время все беззащитны.  БАБАХ! Стакан из рук Байерса улетает на пол и одно только чудо помогает ему не разбиться.  Звук доносился явно из подвала, и на выработанных рефлексах Уилл хватает кухонный нож, выставляя его в сторону источника. Все уже спят, так что если в дом проник демопес, или еще куда хуже - демогоргон, то вся ответственность за последующие действия лежит на Уилле. Краткими, бесшумными шажками он приближался к двери, что ведет вниз. Прислушиваясь к звукам, Уилл не услышал ничего, кроме каких-то квакающих звуков. Будто человек ходит на двух лягушках.  Байерс на секунду остановился и сжал нож крепче. Возможно это и вовсе грабитель? Вломился в большой дом через наименее заметный вход и теперь крадется наверх.   Но эта мысль сразу же отпала, ведь о том входе в подвал знало всего несколько человек, помимо его жителей.  Тогда, может это кто-то из партии и он в опасности? Уилл решил еще немного подождать, и когда он услышал как что-то упало и кто-то с очень знакомым голосом неприлично выругался, то сомнений не осталось.  Одним движением Байерс распахнул дверь и включил свет. Комната тут же прояснилась, открывая вид на силуэт у окна.  Промокшие насквозь черные кудри липли к лицу, как и мокрая одежда к телу. Вид у Майка был поистине несчастный, а когда он понял, что его поймали на горячем(то бишь на проникновение в собственный дом), то замер в оцепенении. Не поворачивался, будто знал кто там стоит. Лишь опустил руки и голову в пораженном жесте, ожидая каких-либо действий со стороны поймавшего.  — Ты…, — начал был Уилл, но голос его охрип, и пришлось откашливаться, — …разве ты не должен быть сейчас у Эл? — осторожно спросил Байерс.  Плечи Майка вдруг содрогнулись, будто его хлестнули чем-то по спине. Послышался тяжелый вдох и судорожный выдох. Тело того затряслось от холода.  Уилл вдруг понял, что Майк ехал на велике примерно две мили в ужаснейшую грозу по лесу, а от чего и шаги его звучат как кваканье. И как он только додумался? Послышалось клацание зубов.   Байерс встрепенулся и начал искать какой-то плед, чтобы просушить того, а потом требовать ответы, но у Уиллера был другой план.  На том же месте, что он стоял, Майк просто упал в сидячее положение, обхватывая себя руками. Первые слова, сказанные слегка осипшим голосом, будто он рыдал несколько часов, встрепенули и без того напряженное пространство.  — Мы расстались… Уилл замер.  Чего? — Почему? — все так же шепотом.  Взяв плед, Байерс подошел к другу и накинул его ему на дрожащие плечи, а потом опустился на колени.  //«Ты не хочешь меня больше целовать?»//  — Майк? — он протягивает руки, берёт его за плечи и легонько встряхивает. — Майк, посмотри на меня... //«Ты никогда не смотрел на меня так, как смотришь на него…»// Майк сейчас даже не мог взглянуть на него. //«Ты даже не можешь понять чего ты хочешь!»// — Я все испортил, — бормочет Майк, с трудом сглатывая. — Прости, что разбудил…ты ведь и так…плохо спишь… — Эй, — Уилл мотает головой, поднимая его и волоча к дивану, — я не спал, не извиняйся.  //«Просто уходи.»// Майк больше не говорит. Уилл не заставляет. Он кутает Майка в плед сильнее и идет на поиски второго, чтобы просушить его волосы. В итоге он выглядит как меховый снеговик, но зато его тело больше не трясется.  — Ты не обязан ничего говорить, — прошептал Уилл, и принялся уходить, — я посплю сегодня на диване в гостиной.  Его руку схватили едва он договорил.  Уилл остановился, поднимая бровь в немом вопросе. — Можно…спросить? Все тело напряглось, будто заранее знало, чего ожидать.  Уилл кивнул.  //«Какая картина? Он рисовал только одну, я же тебе говорила.»// — Та картина, Эл ведь ничего не заказывала, правда? ТУ-ДУМ Вот он.  Момент смерти Уилла Байерса.  Нет, серьезно. У него сейчас остановиться сердце.  Парень начинает пятиться назад, но хватка на его руке ни разу ни слабеет.  Уилл судорожно сглатывает.  — Нет, — голос дрожит. — Не заказывала, — голова опускается.  Сейчас или никогда. Майк молча кивает и облизывает нижнюю губу.  — Если я попробую кое-что… — Майк делает глубокий, шумный вдох, — обещай, что не возненавидишь меня после этого.  Уилл ни черта не понимает.  Такой тон от Уиллера он слышит впервые и он чем-то напоминает ему крайнюю степень отчаяния.  — Не думаю, что хоть когда-нибудь смогу тебя по настоящему возненавидеть. — хмыкает Уилл. — Но что ты… Если бы он знал, что Майк собирается сделать, он бы подготовился немного лучше, и не издавал бы того постыдного полу-писка полу-стона, когда его слишком неожиданно притянули за руку. Но все происходит слишком быстро. В одно мгновение Майк просто тянет его на себя, а в другое… Его губы такие удивительно мягкие.  Сердце Уилла вырывается из груди, а мозг просто перестает функционировать.  Майк поцеловал его.  Чертов Майк Уиллер целует его.  Они все еще целуются и это не сон.  Уилл не понимает куда деть свои руки, как шевелить губами. Перед глазами пелена, и она не исчезает, пока Майк не отрывается от него.  Смотрит внимательно, изучая каждую эмоцию на лице, будто спрашивает. Но ответ не нужен, потому что инициатор следующего поцелуя - уже сам Уилл. И на этот раз он длится очень долго.  Рука Майка обхватывает его поясницу, притягивая к себе, и все, что остается Уиллу - перекинуть свою ногу через чужие бедра и оседлать их. Гора пледов сползает с Майка, и Уилл ощущает влажную одежду собственным телом.  Но ему так все равно.  Своими руками он уперся Уиллеру в грудь, комкая мокрую рубашку. Они размыкают губы, сплетаясь языками, что заставляет Уилла издать тот самый звук, выгибаясь еще ближе, плотнее. Глаза Майка закатываются назад, будто он только что воплотил свои мечты, а руки продолжают блуждать от поясницы к бедрам и назад.  Целоваться, оказывается, может быть настолько приятно? Как им вообще теперь остановиться? Уиллу нравится чувствовать чужие руки на себе, а приглушенный стон, который издает Майк, когда его бедра слегка покачиваются вперед? Он даже и мечтать об этом не мог.  Но поцелуй замедляется, и вместо смазанных, движения становятся нежными, будто они наконец-то поняли, как подстроиться друг под друга.  Руки Уилла вплетаются в черные кудри, которые все еще очень мокрые, а рука Майка скользит к затылку Байерса, круговыми движениями поглаживая шею сзади, на том самом месте, будто заземляя.  Уиллу кажется, что он мог бы просидеть в этом подвале вечность, поэтому он и не замечает, как Майк поглаживает его щеку, призывая отстраниться.  — Уилл… — Чшш.  Майк молча обхватывает его торс руками и прижимает к себе, стараясь не смотреть в лицо напротив. Уилл обнимает его в ответ, все так же сидя на чужих коленях.  Они не спешат что-то спрашивать. — Знаешь, — вдруг подает голос Уилл, спустя несколько минут тишины, утыкаясь носом в чужую макушку, — а ведь я влюблен в тебя с 5 класса. Майк резко отстраняется.  — Ты серьезно? — полу шепотом полу криком отзывается парень.  — Да, — хихикает Уилл, — и я хочу чтобы мы нормально поговорили, но для начала тебя нужно помыть и просушить, — он тыкает тому пальцем в грудь, — заболеешь же.  Уилл хотел было встать, но его задержали, усадив назад.  — Стой, — Майк прищурился, — Это что, мой свитер? Щеки Байерса вспыхнули красным и он поспешил отвернуться.  — Об этом мы говорить не будем.