Время не лечит. Гачиакута

Пустыня завалена мусором, казалось, была мертвой, если не считать мусорных тварей и фигуры, что плелась, как будто не замечая угрозы за спиной, что надвигалась с оглушительным звуком. Как только эта куча мусора готовилась к атаке, в него прилетела коса и разрубила его головешку надвое. За секунды оружие уже приземлилось в руки к владельцу. Выглядела эта коса как коса, логично, да?С одной стороны лезвие, как и должно быть, а снизу рукояти такой шип, как у копья, но сама коса обмотана как будто бинтом и расписана иероглифами, словами и фразами на разных языках. Этот человек шел по пустыне и уже через час вышел из запретной зоны, а еще пару часов дошел до Канвас Тауна (в душе не ебу, как правильно написать). Она без проблем зашла в город, хотя сейчас только светало, на улице уже были люди. Как и в разы, когда она приходила сюда ранее, тут казалось было меньше граффити, а сейчас умножилось в разы в 8.Фигура молча прошла к другому концу города, оно залезло в окно. На диване уже сидел человек, он поднял глаза — пустые, холодные, короче мертвые. Этот человек был жив, но мертв, аж больно смотреть. Нет, ну реально, как на это смотреть? Жил нормально, а теперь вот это. Хотя, живя такую жизнь, понятно, что сойдёт с ума.— Чё, как ти? — это всё, что она придумала, что говорить, а правда что сказать-то?— Хуйово, давай закончим этот глупый разговор про что бы мы не говорили, всё равно закончим одним: убей меня, и забери Заки, ему нужен нормальный хозяин, а не тот, что даже убить себя не может.— Хорошо, да будет твоя последняя воля выполнена.Фигура метнула оружие, коса приземлилась мягко и попала прямо в цель, а точнее — голова безмолвно опустилась вниз от тяжести косы. Больше он не двинется никогда, он умер молча, без сожалений, без мольб. Жизнь была ему бременем, и теперь он избавился от него. Смотреть на него было больно, они ведь были знакомы не один год, так почему же он так просто сдался?Он подошёл к углу и взял шотел (меч с изгибом лезвия, как серп). Этот меч был толще, чем должен быть, и весил намного больше обычного меча, и был тоже в бинтах, и они были разрисованы. Сунул меч в потустороннее хранилище, она кинула туда же и косу, а потом достала металлический коробок со спичками, она достала одну, зажгла и кинула на тело. Сразу же тело вспыхнуло синим огнём. Как только тело догорело, огонь стал обычным, и сразу же первый человек вышел и побрел к выходу из города. Людей также было немного, и уже кто-то начал замечать пожар и поднимать кипиш.К выходу из города оставалось всего пару метров, тут оно заметило магазинчик и, не раздумывая, зашло туда. А магазинчик был антикварным, в нём было не так много товаров, но её внимание привлек нож, который она и купила, и сразу же вышла из магазина, а потом из города. Уже через пару часов она пришла... нет, точнее прибежала, но упустим, к врачу и, с коротким стуком, чуть не врезалась в мужчину с зонтиком. Но быстро придя в себя, она отошла и стала в углу, ждала, пока два посетителя уже уйдут. Её внимание привлек паренек, а точнее его перчатки – что-то в них было пугающее, и сам паренек был с чем-то, что пугало не меньше. Но, наконец-то, они вышли, и покупатель молча протянул деньги продавцу, и тот отдал несколько флакончиков с лекарствами. Этот безмолвный акт взаимодействия покупателя и продавца так тихо и закончился, если бы Алиса не решила открыть рот.— Завязывай уже с этим.Ладно бы она просто сказала, но нет — она прокричала так, что у него заложило уши, а он, на минуточку, был в защитной маске (о том, как это моё чудо выглядит: высокий человек 184 ростом, в кофте, сшитой из кучи кусочков тканей разных видов чёрного цвета, с кучей карманов; на голове капюшон и маска из кучи треугольников; штаны были просто штанами с карманами, ничем не примечательны; а обувь просто берцы; на руках элегантные перчатки, что не несли явно большой пользы; на шее было ожерелье с разными символами и черепами, которые совсем не сочетались, но они как будто были на своём месте.)— Бля, ну не ори ты на меня, это просто обезбол и противоядие к ядам, чё не так, а?— А то что ты сначала наглотаешься ядами, потом пьёшь противоядие, а потом ещё и забиваешь обезболом, а потом приходишь и покупаешь дозы больше — ты скоро будешь от этого зависим!— Я? Реально? А тебя, типа, ниче не смущает, что я прихожу через долгое время? И вообще, без комбинаций противоядий и обезболов я просто жить не смогу, я сама себя и разрушаю... Я просто сойду с ума... как они... поэтому давай я сделаю предзаказ мне на месяц вперёд.— Ладно, но понимавай дозы!И снова она разговаривает на повышенных тонах — бесит. Человек протянул бумажку и вышел из здания. Шёл он далеко, и в конце концов наткнулся в пустыне на труп уборщика, вот прям реально наткнулся. Они шли глазами вниз, а потом нога за что-то зацепилась. Наконец, нормально открыв глаза, она рассмотрела ужасно сильно искалеченное тело уборщика: руки порваны с открытыми переломами, все вокруг в крови, рёбра торчат, живот вспорот, всё выпало, короче — фу. О голове даже говорить нечего — её просто нет, а возле него в метрах 30 лежал не маленький пистолет, наверное, его дзинки. Хотя, рассматривая тело (давайте этого чубзика назовём наблюдателем), наблюдатель заметил, что такие раны явно нанесены стадом мусорных тварей — они просто его затоптали. Что ж, за хуйня тут пробежала? Думаю, несчастный случай, возможно что-то случилось, и он не успел убежать. Рассматривая ещё немного, стало более понятно, что этот уборщик стал уборщиком недавно, хотя так и не скажешь. Переворачивая и крутя тело, наблюдатель до последнего надеялся на то, что это просто неудачный случай или совпадение, но почти невидимая стальная игла сразу дала понять, что старые коллеги решили напомнить о себе. Но зачем она-то тут? Она же ушла. Ну, спросит при первой же возможности.Наблюдатель молча сфоткал тело и взял дзинки этого человека с собой. Этот дзинки был просто нож-бабочка, наверное, он много прошёл с ним. Человек ещё раз взглянул на тело и направился к штабу уборщиков. Дорога была далёкой.