Три третьих

Габи опрокинула в себя третью порцию виски и жестом попросила бармена налить ещё. Молодой альфа трясущимися руками наполнил стакан и буквально отпрыгнул. Огромные глаза с расширенными зрачками смотрели на хрупкую девушку со страхом, парень не мог понять, почему его сущность сжималась от страха, а инстинкт, заложенный внутри, говорил, что перед ним опасный противник и надо держать дистанцию. Габриэлла оскалилась в хищной ухмылке - кажется, парень сейчас грохнется в обморок. Она перестала пугать несчастного бармена и отвернулась от стойки, вертя в руках стакан. Многое станет понятно, если принюхаться. От неприметной, хрупкой на первый взгляд девушки пахло альфой, и не просто альфой, а сильной свободной альфой в гоне. Насыщенный крепкий густой запах с нотками мускуса: кто-то говорил, что это запах дорогого табака, кто-то, что так пахнет виски или скотч, для кого-то это был запах кофе, для своего отца она пахла корицей с ладаном, но чаще всего ей говорили, что от неё пахнет табаком и кофе. Хотя она могла судить о своём запахе со слов не более двух десятков людей, которые ощущали его. Габи была нестандартной альфой: низкого роста, худенькая, с хорошей грудью и красивым телом. Никаких мышц, широких плеч и маленькой груди, которыми так часто отличаются женщины-альфы, но клыки всё-таки выдавали её, поэтому она старалась не улыбаться широко. Это было просто насмешкой над ней. Зато физические недостатки компенсировались невероятно мощным запахом и сильной подавляющей аурой, которые вызывали у многих альф желание опустить глаза в пол, признавая превосходство более сильного противника. У Габи было ещё несколько присущих только альфам особенностей: повышенный болевой порог, заметная физическая сила при отсутствии внушительной мускулатуры, хорошая выносливость и острейшее обоняние. От своего острого обоняния она часто мучилась до того, как начала пить подавители. Белая баночка без маркировки с неприметными белыми капсулами, похожими на обычное обезболивающее, лежала в сумочке. Теллер дёрнулась к сумочке, висевшей на спинке стула, но потом отдёрнула руку. Она знала, что это опасно. Раз в год она игнорировала подавители и принимала красную капсулу, которая вызывала гон примерно через 6-18 часов после приема. Эти красные капсулы называют активаторами, они действуют противоположно подавителям - вызывают гон, будят спящую сущность. Так было нужно, иначе бы она просто не смогла после прекращения употребления подавителей стать полноценной альфой. Внутри всё просто горело от желания и злости, натура требовала найти течную омегу и соединиться с ней, но многолетняя выдержка помогала её сдерживать - пока помогала. Нельзя доводить себя до критической точки, иначе она просто набросится на первого встречного омегу и, наплевав на нормы приличия, возьмёт его прямо там, где поймает. А ведь когда-то она думала, что будет омегой. Немка горько улыбнулась и попыталась вспомнить, когда всё пошло не так.

Ретроспектива

Её зовут Габи Теллер, она маленькая неприметная бета, учится в смешанном классе девочек омег и бет. А ещё ходит с первого класса в балетную школу, где является ведущей солисткой. Детей разбивали по полу и фракции на четыре класса, всегда разбавляя их бетами. Она хорошо учится, никого не трогает, у неё всего две подруги - бета Ингрид и омега Хельга. Но однажды случилось то, что повернуло её жизнь в другую строну. На Хельгу напали двое мальчиков-альф из старшего класса, Гюнтер и Ганс. Маленькая Габи просто стояла и смотрела, а потом внутри что-то щёлкнуло. Это был какой-то древний инстинкт защиты слабого, того, кого ты считаешь близким - она даже сама не поняла, почему так поступила. Многим позже ей объяснят, что это инстинкт альф защищать омег и бет своей стаи. Габи ударила Гюнтера в живот, и тот отлетел на метр, приземлившись на колени. Он схватился за живот и что-то прокричал. Ганс получил сильную пощёчину и грозный рык в свою сторону. Он отрыл рот и бросился бежать, крича что-то о жестокой валькирии. Хельга подойдёт к ней, обнимет и назовет подругу майн Бешуцерин*.

***

На следующий день её папу вызовут к директору. Удо Теллер был омегой, гениальным ученым и отцом-одиночкой, его муж погиб во Второй мировой - был расстрелян бойцами вермахта за партизанскую деятельность. Сам Удо остался в столице Гитлера и работал над чертежами новой ракеты, которые так и не получили гитлеровцы. Маленькая дочка Габрэль в тридцать девятом была отправлена к дальним родственникам в Норвегию, подальше от войны. После войны, осенью сорок шестого, тогда уже профессор Теллер впервые увидел дочь. На его руках осталась маленькая девочка, шаткое положение человека, работавшего на рейх, принижение омег в то время и огромная дыра в сердце от потери любимого. Но нужно было жить дальше. Он пробился на разработки авто конструкций и ракет в местное секретное бюро. Он любил и баловал дочку, как мог; медленно, но верно он встал на ноги. Большая хорошая двухкомнатная квартира в центре, дочку устроили в престижную школу, у него даже временами бывали любовники, но он так и не смог никого подпустить к себе близко. Удо никогда не думал, что его тихая послушная девочка сможет подраться, особенно с альфами. Она и её подруга утверждали, что Габи только защищалась, но родители двух побитых "несчастных" мальчиков требовали исключения драчуньи. Габи жалась к папе и слушала грозный голос директора. -Херр Теллер, вы понимает, что ваша дочь избила двух мальчиков? Это непростительное нарушение устава школы. Я вынужден буду принять меры,- как и каждый носитель немецкого языка, Херр Брух произносил "р" через горло, от чего его голос казался рычащим. - Конечно, но это ведь ложь. Габриэлла никогда раньше не нарушала правил. А данный эпизод был вынужденным применением силы,- Удо старался не реагировать на сгущающийся в кабинете запах альфы. Если он сдастся, то омега возьмёт верх. Есть один способ оставить вашу дочь обучаться в этой школе,- он сверкнул глазами, облизал губы и усилил психологическую атаку подавления омеги, выпуская в воздух феромоны,- если вы согласитесь составить мне компанию на этих выходных, я закрою глаза на проступок вашей дочери и вступлюсь за неё на комиссии по решению этого вопроса. Омега в свои сорок с лишним не растерял былой красоты. Моложавый стройный темноволосый мужчина с соблазнительным запахом лимона, ещё и ничей - это была невероятная удача, и Брух не собирался упускать такой трофей. Даже если его придётся шантажировать дочерью. Все эти размышления незаметно для самого Бруха отразились как на лице, так и на запахе. Габи поморщилась, и в груди снова что-то горело и должно было вот-вот щёлкнуть. - Что вы имеете в виду? - голос папы дрожал, пробуждая желание защитить его, такого слабого и хрупкого. - Думаю, вы сами всё понимаете, мой милый , - директор снова облизал губы, теперь пристально рассматривая отца этой малышки. Он был красив, нет, ничего особо прекрасного, чем приличным дамам любой фракции полагалось восхищаться. Серо-голубые глаза, тонкие губы, рыжевато-каштановые волосы, привычная светлая кожа, какой-то добрый, но твёрдый взгляд, тонкие пальцы сжимали дужку очков, лежавших в кармане пиджака. Омега нервничал - он уже давно всё понял, но не желал того, о чём так настойчиво намекал альфа и о чём просило тело. - Нет. Ни за что, Херр Брух, - Удо задрожал, произнося эти слова. - Что же, значит, ваша дочь немедленно будет исключена из нашего учреждения, - он сказал это с ухмылкой. Габриэлла почувствовала, как снова что-то щёлкнуло в груди, перед глазами заплясали красные всполохи, как тогда, а в мозгу билось одно: "Защитить слабого! Защитить своего! Защити любой ценой!" Её собственный густой терпкий запах обволакивал кабинет, в глазах директора появился страх. Никогда, никогда он ещё не встречал такой сильной альфы. Её аура и феромоны подавляли, альфа чисто физически чувствовал давление на тело. Его ноги подкосились, и он упал на колени. Габи поставила руки на стол и приподнялась на носочки, чтобы казаться выше и крупнее. - Как ты смеешь даже мечтать об этом, пустоголовый кобель, что думает членом, - она говорила тихо, но из-за плохо скрываемой ярости голос вибрировал, превращая угрожающее шипение в опасный рык, - кто дал тебе право делать такие похабные намёки омеге с ребенком? Брух опустил глаза в пол: его трясло от страха, слова девушки отбивались на подкорке мозга, инстинкты не позволяли ему огрызнуться или поднять глаза. Была высока опасность, что девчонка просто убьёт его, если он попробует противиться. - Извинись перед моим папой и возьми свои недостойные слова обратно, кусок мяса, - Габи старалась сдержать ярость, хотелось просто подойти ближе ударить наотмашь по лицу, до крови разбить нос или губу, добить ногами и смотреть на то, как эта сволочь корчится от боли, слушать его стоны и улыбаться, ощущая себя довольной. Но она не хотела делать это на глазах у впечатлительного омеги. Брух проклинал девчонку, костерил её, но пал на колени у стула, в котором сидел ошарашенный омега. Для него было новостью, что его дочь - альфа, но большее потрясение вызвало поведение девочки: она буквально заставила этого невоспитанного мужчину ползать перед ним на коленях и просить прощения. - Херр Теллер, прошу, примите мои искренние извинения, я сожалею, что сказал о вас лживо и мерзко, - Бруху было мерзко от того, как он унижается перед этим омегой, но он не мог перестать этого делать. - Достаточно, - Габи прикрикнула на директора и он быстро отполз на прежнее место перед столом. - Всего хорошего, Херр Брух, - девчонка зло улыбнулась, подхватила под руку ошеломлённого родителя и быстро удалилась, напоследок бросив. - До понедельника, многоуважаемый директор.

***

Правда, она больше никогда не вернулась в эту школу, Брух позвонил в какие-то вневедомственные структуры, и Габи забрали из постели ранним утром следующего дня. Она очнулась в безликой белой комнате без окон, на ней всё ещё была ночная сорочка, а волосы до плеч растрепались, превратившись в воронье гнездо. Незаметно открылась дверь, и в комнатушку вошёл человек. От него ничем не пахло, если не считать запаха пота и дешёвого резкого одеколона, раздражающего чувствительный нюх альфы. Мужчине было слегка за тридцать, маленькие маслянистые глазки из-под огромных стекол очков старались разглядеть девушку повнимательнее. - Здравствуй, Габриэлла. Меня зовут доктор Рудольфус Келлер, но можешь звать меня просто дядя Руди, - он попытался дружелюбно улыбнуться, но вышел какой-то слащавый наигранный оскал. -Теперь мы с тобой часто будем видеться, моя милая. Габи попыталась скрыть своё отвращение к этому мужчине - ей показалось на мгновение что от него потянуло протухшим молоком. - Доктор Рудольф, где я, собственно, нахожусь? И позвольте узнать, по какому праву меня похитили прямо из кровати? - она откровенно злилась из-за своей беспомощности и незнания - почему её переместили в эту комнату, больше похожую на бетонную коробку с белыми стенами? - О, это очень правильные вопросы, но я не могу на них ответить, - Рудольф как-то странно посмотрел в угол комнаты и снова повернулся к собеседнице. Габи взглянула туда же - там висела камера. "Как предусмотрительно." - Что будет дальше? Меня убьют, разрежут и будут изучать? - от таких перспектив у Габи потемнело в глазах. - Нет, что за глупости, - он присел на край кровати и придвинулся к подростку, - мы лишь поможем тебе развить твои таланты. Один мой хороший друг сказал, что ты можешь заставлять людей делать то, что ты хочешь. Габи не спешила отвечать. "Это не совсем правда, но ему об этом знать необязательно." - Это не так. Я не могу заставить человека делать то, что я хочу. Только когда я очень зла, это случается само собой.

***

Сначала её будут долго будут изучать в медицинских кабинетах, брать множество анализов, временами очень странных, и проводить программирующие поведение разговоры с психиатрами, стараясь сделать из неё послушную куклу, не гнушаясь использовать феромоны. Но её ничего не брало, любой альфа, проводивший с ней в одном помещении более пяти минут, выходил с дикой головной болью и слабостью во всём теле. Это дало право утверждать, что она относится к редкому подклассу ультраальф, имеющих несгибаемую волю, ярко выраженную доминантность и способность к воздействию и подавлению желаний других. Универсальный рубильник для управления достаточно большим количеством людей. Её начали тренировать, улучшая физические данные и мышление: боевые искусства, шпионаж и разведка, маскировка, знание устройства машин и механизмов (особенно она увлеклась автомобилями и научилась водить не хуже профессионального гонщика), довольно хорошая память, быстрая реакция. Она стала хорошим психологом, научилась читать по губам, понимать, о чём человек думает, по выражению лица и жестам, искусно лгать, не выдавая себя. Английский пополнил знание языков. Знание тонкостей светского этикета и искусства обольщения, стрельба по близким и дальним целям, умение управлять любыми видами машин - грузовых и легковых, - умение выудить информацию путём допроса. Всё это в Теллер вдалбливали путём жёстких тренировок и других, менее приемлемых действий. Ей очень помогли привитые у станка растяжка, гибкость и выносливость. В перерывах между этим адским обучением ей позволяли видеться с папой. Очень редко и не более нескольких часов, но это было самое лучшее время. Спустя четыре года подготовки её отправили на задание в Соединённое Королевство. Она сразу выдала себя, и её взяли под стражу как иностранного шпиона.

***

Александр Уэйверли очень удивился, когда ему сообщили о пойманном иностранном шпионе. Ему сказали, что это немецкий разведчик. В комнате для допросов сидела молоденькая шатенка с хитрыми карими глазами. Она без зазрения совести рассматривала своего собеседника. - Здравствуйте, меня зовут Александр Уэйверли, я глава УВМР. Вы можете назвать объективную причину, по которой мне не следует без суда посадить вас пожизненно в тюрьму за шпионаж? - Александр знал не только английский, хотя немецкий получался не таким рычащим и выразительным, как у носителей языка, - он смягчался ленивым британским акцентом. Мужчина был очень даже ничего. Ему было слегка за сорок, что выдавали морщины и пробивающиеся серебряные нити седины на каштановых волосах, сквозь стёкла очков смотрели внимательные серые глаза, по костюму можно было сказать, что этот человек является индивидуальностью и способен выделиться даже в самых простых вещах, из кармана его пиджака выступала весьма недешёвая ручка ограниченной серии, а галстук в серебристую полоску подчёркивал сталь глаз. Уверенные движения, словно он здесь хозяин, и совершенно расслабленное выражение лица. Запах, что-то древесное, очень похоже на запах недавно спиленного дуба - определенно альфа, не то что бы сильный, но внутренний стержень есть. Немка рассмеялась, и только тут Уэйверли соизволил принюхаться: его окутывало плотной стеной крепким густым, можно даже сказать терпким запахом табака с нотками кофе или ладана - точнее разобрать было нельзя. А ещё он понял, что не может пошевелиться, словно его сковало, спрессовало со всех сторон воздухом. - Простите за это, но как по-другому я могла связаться с вами, кроме как попасться на шпионаже? - она снова окинула его взглядом карих глаз, но теперь от этого взгляда хотелось уйти, разорвать зрительный контакт и раствориться в стене или провалиться под землю. - Не бойтесь, это не галлюциногены и не технологии подчинения разума, просто я могу одним желанием подавить вашу волю и заставить делать то, что я хочу, но я пришла к вам не для этого. - Давление исчезло и он снова смог двигаться. - И чего же вы хотите? - Александр не собирался упускать такой экземпляр из-под своей опеки - не после того, что она продемонстрировала. - Давайте перейдём на ваш язык - я прекрасно на нём разговариваю, да и вам будет проще, - Габи подёргала руками, прикреплёнными к столу наручниками - она могла в любой момент попробовать их разорвать, но кто знает, на какую силу они рассчитаны. - Согласен. Я жду ваших условий, мисс... - Зовите меня Габриэлла, не люблю официальных обращений. Что я хочу? Мне нужно политическое укрытие, новая личность на некоторое время, пока шумиха вокруг моего имени не уляжется, обучение в ваших рядах и дальнейшее сотрудничество с вашей организацией, мистер Уэйверли. Я достаточно хорошо подготовленный многопрофильный специалист, прошла четырёхлетнее обучение на одной из секретных баз в Западном Берлине. - Александр, просто Александр. Что вы предлагаете взамен за оказание вам таких услуг? - он, естественно, попытается выжать из этой ситуации все возможные выгоды для Британии. - Я согласна работать на вас, но будет ещё одно дополнительное условие. - Я вас слушаю, - он по привычке поправил очки на переносице. Это была весьма необычная особа. Он сразу понял, что она с ним играет. На её лице не промелькнуло ни одной настоящей эмоции, кроме той улыбки. - Мне нужно, чтобы вы установили слежку и обеспечили постоянной охраной одного человека - я думаю это вас заинтересует, - она снова что-то недоговаривает. Вот ведь искусная лгунья. Первое правило профессионального лжеца: можно не говорить всей правды, это не считается ложью. - И кто этот важный субъект? - британец поднял в ожидании брови. - Удо Теллер, немецкий учёный, специалист по ракетам. Если он попадёт в руки какого-нибудь преступника, то может начаться ядерная война, которую развяжет США и СССР, если кто-то запустит ракету. - Хорошо, я согласен на ваши условия. Сейчас вас освободят и переведут в жилой отсек. Ей дали подписать десятилетний контракт о сотрудничестве и договор о неразглашении правительственных тайн; также она получила второе официальное гражданство Соединённого Королевства и под патронажем главы разведслужбы прошла ускоренный курс тренировок по британской программе. Множественные тесты, экзамены, проверки и анализы позволили подтвердить, что Габриэлла является уникумом. Нет, такие как она, в смысле, ультраальфы, встречались крайне редко, но о них знали. Агент Теллер быстро обучалась и поглощала информацию, как губка. К концу этого года её навыки пополнились умениями альпиниста, метателя любых острых предметов с точностью до двух сантиметров, немного ораторского и актёрского искусства, отточенного критического мышления и ещё более тонкого управления собственной сущностью, умением плавать и анализировать. Британцы давали ей новую разработку - мощные подавители, она не хотела раскрывать свою сущность, да и с гоном были некоторые трудности. После принятия одной таблетки в день пропадал запах, тяга к омегам, немного притуплялся нюх, что было даже к лучшему. Через год она вернулась в Берлин, её смерть фальсифицировали для немецкой разведки, в город она приехала под другим именем. Через пять лет её отца похитили итальянские мафиози во главе с сильной властной женщиной, хоть и бетой. Габи проработала в мастерской под своим настоящим именем до сообщения от Уэйверли о том, что за ней охотятся два иностранных шпиона, периодически выбираясь по приказу начальника на особо сложные миссии.

***

Удо Теллер, проснувшись рано утром и не обнаружив дочки, забил тревогу, написал заявление о пропаже дочери и попросил о помощи знакомого человека в правительстве. Результатов не было. Габриэлла будто сквозь землю провалилась. А спустя три месяца ему пришло напечатанное на машинке послание с несколькими кадрами: там Габи была живой, но очень бледной и осунувшейся. В письме было напечатано: " Уважаемый профессор Теллер, сообщаем вам, что жизни вашей дочери ничего не угрожает. Если вы согласитесь работать на нашу организацию, она вернется к вам. В ожидании вашего ответа, Рудольф Келлер." Удо согласился в обмен на сохранение жизни дочери и редкие встречи. Габи быстро повзрослела - нет, не внешне: из её взгляда исчезла та наивность кареглазого щенка, осталось только холодная расчётливость и тепло, что загоралось только при взгляде на папу. Профессор Теллер проработал на правительство четыре года, потом ему сообщили о смерти дочери и он разорвал контракт. Через год Габи объявилась живая и немного нервная, она долго расспрашивала его о событиях последнего года, а затем уснула у него на коленях, как когда-то в детстве.

Конец ретроспективы

Габи вынырнула из своих воспоминаний, потому что мозг подал сигнал о находящемся рядом текущем непомеченном омеге. Она повела носом, пытаясь определить источник запаха. На лестнице, что вела на цокольный этаж, где находился бар, стоял Соло. Растрёпанный, в слегка помятой рубашке и с немного затуманенным взглядом, без такой привычной идеальной прилизанности и лоска. Он шел, слегка шатаясь, и при каждом шаге прикусывал губу и тихо шипел, словно ему было больно идти. Она просто на пару секунд зависла - от Соло всегда пахло как-то странно, вроде и альфой, но запах был как будто ненастоящий, неподходящий ему: сандал и бергамот, какой-то не слишком яркий аромат. Её коллега, чёртов ловелас, который раздевает глазами любого, кто стоит ближе пяти метров, оказался даже не бетой, а ОМЕГОЙ. Этот высокомерный язвительный паршивец, профессиональный обольститель, который хвастался своими постельными подвигами и даже рассказывал, что однажды поимел мужчину альфу, эгоистичный любитель всеми командовать, оказался самым нежным и ранимым созданием этого мира - омегой. Во взгляде американца мелькнуло узнавание, он медленно подошел к стойке и буквально рухнул на стул. Габи тут же подскочила и помогла ему сесть ровнее, чтобы не упал. В нос ударил нереальный запах сливы, такой манящий, сладкий, призывный, хотелось впиться в пухлые губы, разорвать мешающие тряпки, добраться до горячего тела и оттрахать, чтобы Наполеон стонал и сам просил взять его глубже и жестче. Она еле подавила желание и всучила омеге стакан, - Пей, станет немного легче. Уж это она знала по себе: первый гон случился в стенах лагеря, ей не дали подавителей, не привели омегу, она могла просто умереть от неудовлетворения, и это не шутка, такое случалось. Но добрый дядя Руди принес три бутылки виски и сказал, что это поможет. Вполне помогло, алкоголь немного притупил остроту реакции и переносить это странное желание стало намного легче. "Отец мой омега, похоже я скоро шокирую бармена стоящим жнилом, этого мне ещё не хватало". Соло залпом осушил стакан и поставил на стойку, облокотившись на плечо альфы. Он уткнулся в её распущенные волосы, вдыхая такой необходимый сейчас запах. - Никогда бы не подумал, Габи, что ты альфа, честно считал тебя бетой, может, омегой без запаха или под подавителями, - он говорил тягуче, но пока адекватно, течка ещё не застелила разум полностью. Габи снова осушила стакан, попросила бармена налить ещё и второй стакан для коллеги. Соло сделал глоток, его горло обожгло огнём и он слегка закашлялся. - Я бы тоже никогда не подумала, что ты, янки, омега - не похож. Слишком высокий и мускулистый, слишком властный и независимый. Ты живёшь только для себя, омеги редко могут позволить себе так жить, их предназначение - создать крепкую семью и продолжить род. Ждать своего альфу и согревать его кровать ночами, - она тоже умела ехидничать. Что-то незримо поменялось, из руки ЦРУшника выпал стакан, а сама рука затряслась, по лбу скатилась капля пота, и он схватился за живот и заскулил. Через пару секунд он переборол спазм и выпрямился. - Наполеон, какого чёрта ты вышел из номера в таком состоянии? Ты хочешь, чтобы тебя отымели в первом же коридоре? - она старалась сдержать рвущееся на волю желание. - Я искал Илью, он мог мне помочь. От тебя вкусно пахнет. Никогда бы не подумал, что табак с металлом так пахнут, - у него заплетался язык, а на штанах уже прорисовывалось влажное пятно. - Илья? Чем он мог бы тебе помочь? У меня есть чувство, что он абсолютно асексуален, этот русский медведь, - да, нехорошо так говорить о друге, но это так. Огромный медведеподобный русский альфа не проявлял никакого интереса к омегам обоих полов, совершенно равнодушно следил за проходящими бетами. Будто он не видел ничего привлекательного ни в запахе, ни во внешности окружающих его людей. - Он мой альфа, понимаешь, мой, - Соло чуть не хныкал, начиная потираться о сидение стула - плохо, очень плохо. - Понятно. Тогда я отведу тебя к нему и оставлю вас наедине, там уже сами разберетесь, - она ещё раз вздохнула запах сливы и взвалила его руку себе на плечи. Она вполне могла его поднять, но это выглядело бы подозрительно - хрупкая девушка тащит весящего под сотню мужчину, будь она хоть сто раз альфой. - Почему ты скрывал, что ты омега, а, Наполеон? Тебе же самому от этого плохо, - она старалась не смотреть на него, только вперёд. Шаг за шагом они поднимались по лестнице на третий этаж отеля. А верно, почему начал скрывать свою сущность?

Ретроспектива

Наполеон Соло родился в пригороде Сиэтла, его мать-альфа работала в местной военной части тренером новобранцев. Она была снайпером, Мария Соло, - темноволосая высокая женщина с бледной кожей, холодными серыми глазами и командным голосом с британским акцентом. Мама-бета, Франческа Соло, невысокая загорелая женщина с кудрявыми каштановыми волосами и синими глазами, наполовину итальянка, в девичестве Эспозито, подрабатывала секретарём у главного редактора новостного журнала "Серебристый луч". Нап был редким исключением, когда бета сумела забеременеть от альфы и выносить здорового ребенка. Мать ушла на фронт - воевать против фашистов, когда ему было десять, а через год пришло письмо с соболезнованиями по поводу смерти капитана Соло и посмертное признание её героем США. Франческа убивалась, она одна содержала сына, уволилась из журнала, чтобы прокормить себя и Наполеона, и пошла на завод, работала на износ и, приходя домой, просто засыпала, не успевая раздеться. После письма за полгода она просто угасла, не смогла жить без жены. Ему рано пришлось повзрослеть, самому научиться готовить, стирать. Они никогда не жили слишком бедно, но и богатыми не являлись. Денег, накопленных мамой, еле хватило на похороны - с этим помогали родственники со стороны Марии, Франческа выросла в приюте и не знала своих родителей. Пришли только самые близкие, несколько подруг, троюродная сестра, найденная чисто случайно, и коллеги с завода вместе с несколькими журналистами и редактором "Серебристого луча". Нап взяли к себе на попечение двоюродная тетя Марии с мужем. У них самих дети давно выросли, и они были рады помочь сироте. Сьюзан была доброй пухленькой женщиной-бетой - ещё слишком молодая для бабушки, но слишком старая для женщины среднего возраста. Ричарду было за шестьдесят, он тоже был бетой и работал водителем общественного транспорта. Наполеон почти не бывал дома, ввязался в плохую компанию и начал воровать, потом его наняли крупные боссы мафии, он скопил неплохой капитал, в благодарность оставил денег людям, попытавшимся заменить ему родителей. В четырнадцать его предало собственное тело. На очередной вылазке он потёк, потерял ориентацию в пространстве и чуть не был изнасилован подельником. Еле добрался до дома и залёг на неделю в своей комнате. Опекуны очень обеспокоились его состоянием: Наполеон не желал есть, не вставал с кровати, часто скулил и кричал, плохо себя чувствовал, высокая температура не способствовала улучшению состояния. Они решили что это лихорадка и вызвали врача. Молодая омега обследовала подростка и вынесла вердикт: мальчик омега, и у него течка. Семейная пара была в лёгком шоке, но врач их успокоила: с мальчиком всё будет хорошо, а так плохо он чувствует себя из-за отсутствия рядом партнера - это нормально. Ослабляющие препараты помогли легче перенести течку. Доктор посоветовала ему пить подавители, если он не хочет раскрывать свою сущность. Наполеон послушал совета и начал принимать таблетки - стало легче и проблемы исчезли. В шестнадцать лет он ушел в армию, чтобы скрыться от преследований босса и заподозривших что-то федералов. Мафиози хотели сделать его своим карманным воришкой, но он не желал плясать под чью-то дудку. Соло отслужил с 1945 по 1952, ушёл в отставку сержантом сухопутных войск, был отмечен за безупречную службу. Пока он служил, мотаясь по всему миру в командировках, он обучался искусству профессионального воровства и взлома, медленно завоевывал авторитет, как профессиональный вор и знаток искусства. Американец покинул войска с четко сложившимися целями и желаниями. Он жил на широкую ногу: дорогие костюмы, лучшие машины и аксессуары, самые красивые и страстные партнёры в постели сами прыгали, стоило только немного поманить, квартира в небоскребе в центре Лос-Анджелеса и много другое. О том, что самый неуловимый вор Америки - омега, не знал никто, а тот, кто узнавал, уже ничего не мог никому рассказать. В 1960 его поймали из-за невовремя пришедшей течки. Сандерс предложил сделку: либо Соло отправляется в тюрьму (у них хватит доказательств, чтобы засадить его на пятнадцать лет), либо он сотрудничает с ЦРУ как агент пятнадцать лет, а потом он свободен, как птица. Соло подписал договор с Сандерсом и успокоился - он им нужен, они его не убьют. Правда, Эдриан часто шантажировал его прекращением поставок редких препаратов, если мужчина не желал идти на уступки. Эдриан Сандер был главой ЦРУ и куратором Соло, сильный альфа, он никогда не домогался необычного омеги и защищал его от других. Этим он заслужил уважение в глазах вора. Именно после неудачного попадания в руки ЦРУ он начал принимать блокираторы, они полностью подавляли сущность, даже притупляли нюх и эмпатию до уровня беты, но при длительном приеме необратимо влияли на гормональный фон и половую систему, приводя в некоторых случаях к бесплодию, но омегу это нисколько не волновало. Ну, а дальше обстоятельства свели его с истинным - русский, полная его противоположность. Скрытный, молчаливый, невероятно сильный. И к ним в команду включили хрупкую немку, которая обвела их обоих вокруг пальца.

Конец ретроспективы

Габи пыталась не дышать, чтобы не чувствовать запах возбуждённого омеги. Он уже потирался задницей об её бедро, течка медленно захватывала его разум, отдавая контроль инстинктам. Они уже напротив двери номера русского. КГБшник не вышел к завтраку и весь день провел в номере - это было странно. Она приставила уже поплывшего от возбуждения Соло к стене у двери и постучалась. - Илья, открой, пожалуйста это важно, - она постучала ещё три раза - никакого эффекта. Теллер принюхалась - из номера просто несло запахом возбужденного русского альфы - плотной густой сосновой смолой и... омегой, медовым запахом ЕЁ ОМЕГИ. - Курякин, открой, иначе я выбью дверь! Какого черта ты там делаешь с омегой?! Немедленно открой! - она кричала, а её никто словно не слышал. Сексом не пахло, но что же они там делали? Соло заскулил и медленно сполз по стенке. Он уже был на пределе. Габриэлла подняла его за плечи, перебросила одну его руку себе через шею и обняла за пояс, помогая устоять. Американец вцепился в её руку и заскулил, - пожалуйста, Габи, пожалуйста. - Прости, Лео, я не могу тебе помочь. Потерпи немного, я сейчас открою дверь, - её голос дрожал, жнил скоро станет колом, как и член у омеги.

***

В это время в номере, совсем недалеко от входной двери в ванной лежал Илья. Он старался оттянуть ещё несколько секунд, пока его не накрыло. "Чёрт, почему именно сейчас? До цилона ведь ещё неделя!" Член стоял колом, из задницы текло, было жарко, трудно дышать, одежда натирала сверхчувствительную кожу, еле как сбросил кофту, но водолазка и штаны были на нем. "Гамма, я чертов гамма. Да, спасибо, папочка, я сейчас умру от желания, и это не смешно."

Ретроспектива

Маленький Илюша рос в семье партийного работника Николая Петровича Курякина и бухгалтера Нина Ивановны. Мама была омегой, а отец... альфой его считал сын, и говорил, что будет таким же сильным и будет защищать маму. Когда Илья подрастёт, мама расскажет ему, что отец не был альфой, он был гаммой. Странным гибридом альфы и омеги - таких, как он, изолировали и изучали. Николай очень этого боялся, потому скрывал вторую, омежью часть. Отец работал в КГБ: об этом Илья узнал, когда ему было одиннадцать. Тогда Николая обвинили в шпионаже и предательстве родины, быстро вынесли приговор и выслали в Сибирь. Как позже окажется, Олег Воронов - коллега, а по совместительству и любовник родителя, всячески помогал Курякиным. При первой атаке они были вывезены по приказу Воронова в безопасный регион. Воронов из тени приглядывал за сыном и женой коллеги и возлюбленного, не давал злым языкам распускать слухи о Нине. Илья возненавидел гамм. В школе он часто дрался, срывая злость на одноклассниках. Тогда он и пошел в дзюдо. Потом он заинтересовался шахматами, дядя Олег всегда мог сыграть партию с отцом, когда приходил в гости. А потом началась вся эта заварушка с гормонами, Илья просто проснулся утром и ничего не заметил, но смазливые мальчики и девочки стали липнуть к нему, как мухи. Мать улыбнулась и попыталась объяснить, что он уже стал взрослым и когда-нибудь сам заведет семью, выбрав достойную спутницу. В СССР не было жестокого порицания браков людей одного пола, но разных фракций, это просто не одобрялось. Правда, ещё в начальной школе мама очень хотела, чтобы Илюша играл на фортепиано, что и стало толчком к началу занятий в музыкальной школе. Он закончил пять классов музыкальной школы и вполне неплохо играл, но это слышали только мама и редко приходящий Олег. Илья не любил повышенного внимания, потому, когда многие мальчишки и девчонки-альфы начали хвастаться красивыми омегами под боком, он лишь поглядывал на них исподлобья или попросту игнорировал. От него быстро отстали. Он решил пойти по стопам отца, чтобы доказать, что он на него не похож. Мама отговаривала, но что взять с горячего на голову альфы. Нина умоляла Олега отказать Илье в приеме, но Воронов понимал, если парня заметят службы, его уже не отпустят. В восемнадцать Курякин поступил в Военный институт КГБ в Москве, на кафедру военной разведки и полевого боя. Параллельно он получал образование переводчика, благодаря чему в его арсенале оказались английский, немецкий и частично французский, также он втайне слега подучивал арабский.

***

На втором курсе его скрутило в коридоре, в паре метров от кабинета куратора Воронова. Олег быстро определил, что с парнем, затащил в кабинет и попытался привести в чувство. - Курсант Курякин, очнитесь, - Олег судорожно шарил в аптечке. Нашатырный спирт не помог. - Илья, очнись, - пощёчины тоже пролетели мимо. Парень застонал и схватился за живот. Олег принюхался, выронил пузырёк, который с грохотом разбился. "Да, Коля, хорошо, что тебя сейчас нет рядом, ты бы меня придушил." Альфа открыл окно, стараясь развеять запах начинающейся течки. - Олег, - у Ильи было сухо во рту, а губы плохо слушались, он облизнул их языком, - что происходит? - Прости, Илья, похоже, Николай передал тебе этот побочный ген, - Олег с жалостью посмотрел на подопечного: каково ему будет узнать, что он, всю жизнь считавший себя альфой, должен будет подставлять задницу другим? - Не верю, это просто бред. Я альфа, это даже на медосмотре подтвердили, - Курякин попытался подняться и снова стёк по стенке на пол. - Илья, это правда, я могу помочь, есть некоторые средства... они могут убрать последствия твоей природы, не будет таких внезапных всплесков, но первую течку тебе придется пережить без них, иначе это может повредить здоровью и тогда никакой дальше учебы и службы, ты понимаешь? - "Чёрт, надо скорее увести его в комнату для омег, иначе разложу его прямо на полу... Не могу, парнишка мне доверяет, а я поведу себя, как похотливый кобель". - Илья, давай руку, я проведу тебя в общежитие для омег, в специальную комнату, никто ничего не спросит, отсидишься там до конца течки, потом получишь препараты, - Олег подхватил внушительного студента на руки и понес в корпус общежития - никто и правда ничего не спросил, все были на парах, некоторые курсы на учениях, а консьержка не стала ничего спрашивать, и так всё понятно. Илью оставили в небольшой комнате с железной дверью, которая открывается только снаружи. В комнате для омег был свой санузел, большая удобная кровать, пустой комод и стол со стулом у окна. Воронов положил подопечного на кровать и вышел, закрыв дверь. Илью снова скрутило, он сбросил всю одежду, остался только в трусах, было жарко, хотелось, чтобы Олег вернулся и взял его, как об этом рассказывалось в учебнике по анатомии. Он фантазий внутри снова произошел спазм. Илья провел рукой между ягодиц, между пальцами было что-то красноватое, липкое и невероятно пахучее. Через пару часов к нему зашла миловидная девушка, представилась как Юлия. Принесла сменную одежду, постельное бельё, полотенца, жидкий обед непонятно из чего, щётку, мыло и несколько десятков тряпочек. Вокруг неё словно находилось солнцеподобное поле, которое огибало всё её тело. - Если будет совсем плохо, нажми вот на эту кнопку, - она указа на небольшую красную кнопку в десяти сантиметрах над кроватью, - я приду. Если хочешь, могу оставить обезболивающее, снотворное и успокоительное. - Спасибо, - из сухого горла еле вырвался звук, - Юлия. - Ты совсем горячий, - она положила ладонь на лоб, - на, попей, - по горлу потекла холодная вода. - А таких, как я, много здесь бывало? - ему было стыдно, что за ним - сильным парнем - ухаживает девушка. - Парней-омег? Да нет. Во всём институте не более двадцати сейчас учатся. Но наше общежитие закрыто от всех, особенно от альф. Не стесняйся, я знаю, каково это, когда течка застигает внезапно. Это твоя первая? - она тепло улыбнулась, присела на край кровати и погладила его по мокрым волосам. - Да, я даже никогда не думал, что всё так случится, - он не врал. Как можно было ожидать такой подставы от собственного организма? - От тебя очень сильно пахнет альфой, кто-то близкий, - она опустила голову, принюхиваясь к его коже. - Куратор, - при этом слове член дернулся, а между ягодиц стало совсем мокро. - Сейчас начнётся самое трудное, советую немного поесть, выпить снотворное и поспать, так будет легче, - Юлия провела по волосам течного и встала. - Мне пора, прощай, - девушка постучала в дверь - она открылась, выпуская Юлию. - До встречи, - и его отрезало от мира на неизвестное число дней.

***

Илья вышел через пять дней и твердо решил, что больше никогда не позволит себе быть таким жалким. Олег, как и обещал, предоставил препараты, подавляющие омежью сущность: никакого запаха, никаких головных болей от чужих эмоций, никакого омежьего скулежа. Илья отучился до пятого курса, стал чемпионом РСФСР по самбо в 1953, потом прошел ещё четыре года спецподготовки под руководством Воронова и пять лет проработал в разведывательном отряде КГБ, став лучшим агентом. Далее ему дали задание выследить механика Габриэллу Теллер, и позднее его переквалифицировали в малый международный спецотдел "А.Н.К.Л." под руководство Уэйверли.

Конец ретроспективы

Немка вспомнила, что у неё есть ключ от номера русского. Габи достала злополучный ключ, дважды провернула его в замке и ввалилась в номер с американцем на руках. - Илья, где ты? - воздух насквозь был пропитан феромонами, но никакого запаха секса не было, словно в одном помещении не находились текущий омега и альфа в гоне. - Илья? Она поставила Соло на пол у стенки, чтобы он мог опереться на неё. Американец почти вошел в активную стадию, а это плохо. Омеги в активной стадии течки ничего не соображают, только скулят и просят член. "Чёрт, ну почему его прибило именно сейчас, когда я сама почти на грани?!" - Габи с пинка открыла дверь в ванную. На полу в полубессознательном состоянии лежал Илья... и от него пахло и омегой, и альфой, одновременно. Этого просто не может быть! Когда-то давно ей рассказывали о таких странных существах. Их называли гаммами, они одновременно являлись и омегами, и альфами. Их было очень мало, многие генетики и биологи предполагали, что они являются следующей ступенью эволюции после альф и омег. Габи присела на корточки и провела по лбу русского, отодвигая налипшие пряди. Его зрачки были расширены, от тела исходил сильный жар, дыхание было сбитым и резким, по телу проходила дрожь. - Почему ты ничего не рассказал, Илья? - она погладила его по голове, попробовала помочь ему встать, - Ты же наш, мой и Соло, и никуда теперь от нас не денешься, гамма. Она с небольшим усилием подняла его на руки и отнесла в спальню с огромной кроватью. При каждом прикосновении пальцами или движении ткани по чувствительной коже русский постанывал, неосознанно тянулся к ласкам и терся о постель. Быстро раздела, оставив нагим. Габи пошла в коридор, чтобы забрать Соло, но её за руку ухватил русский, что-то тихо шепча. Она наклонилась к нему, чтобы услышать, что он хочет сказать. - Быстрее, - это всё, что он произносит, и откидывается без сил на кровать, сжимая ноги, стараясь унять тянущее чувство неудовлетворенности. Габи в два шага преодолевает коридор, закидывает на плечи омегу и скидывает уже на кровать, его дорогие вещи разлетаются рваными лоскутками по полу. Альфе совершенно плевать, она готова сорваться прямо сейчас. Илья подвигается к Наполеону и притягивает к себе, страстно целует, и скользит руками по объемным мышцам, обтянутым загорелой кожей. Альфа застывает и смотрит на них, испытывая странное наслаждение: белые длинные пальцы скользили по бронзовой коже, темно-синие глаза похожи на морскую бездну, голубые, словно вечернее безоблачное небо, заволакивает чернотой зрачка, губы с яростью сталкиваются в поцелуе, тела их медленно сплетаются, как гибкие толстые лианы... и сейчас она станет частью этой совершенной постановки. Желание плещется в их потемневших глазах, страсть ощущается в сгустившемся горячем воздухе, наполненном запахом возбуждения и секса. С этого момента больше нет ничего кроме их троих, ложа, на котором происходит самое сокровенное и тайное, весь мир сужается до одной комнаты. Нет ощущения времени или пространства, только запах, только эмоции и инстинкты, только желанные тела рядом. Габи скидывает платье и бельё, медленно встает коленями на кровать и скользит маленькими смуглыми пальчиками по умеренно волосатой ноге русского, по стопе, вверх по голени, по бедру, неторопливыми массирующими движениями добирается до ягодиц и слегка оглаживает твердые накачанные белые половинки. Какое богатство. "И почему этот ходячий идеал прячет свою фигуру под ужасной безвкусной одеждой?" Теллер пристраивается сзади Курякина, целует соленое плечо, и удовлетворенно втягивает запах своего истинного. Руками хочется потрогать его всего. Светлая кожа под её пальцами горит. Она вспоминает о Наполеоне и ведет ногой по его ноге, закинутой на Курякина. Соло вздрагивает и подается под странную ласку. Её губы скользят по плечу гаммы, она пальцами приподнимает американца за подбородок, заставляет разорвать их поцелуй, перехватывая губы тяжело дышащего Лео и тут же начиная наступать. Языком размыкает податливые мягкие губы и оглаживает десны, сталкиваясь с его языком. Илья недоволен этим, его губы находят сосок брюнета и сжимаются на нем, заставляя того застонать в рот альфе. Она отстраняется от омеги и прихватывает кожу Ильи у линии роста волос зубами. Он резко каменеет и раскрывает глаза от удивления. Пока Илья в ступоре пытается понять, что происходит с его телом, Габи рукой манит Лео к себе. Наполеон доверчиво тянется к сильной властной сущности всем своим естеством. Немка кладёт руку на живот гаммы и начинает медленно вести по кругу, массируя. Американец понимающе кивает и успокаивающе целует мелко трясущегося русского. У Габи затекает челюсть, но если она отпустит Илью, он что-нибудь вытворит. Жнил стоит, как и члены у её партнеров. Она мягко потирается о ягодицу Ильи и расцепляет зубы, заставляя его задохнуться и отпрянуть от нежного американца, на коже расцветает красный круг укуса со следами зубов. Он пытается отодвинуться, в глазах неподдельный страх, а губы дрожат. Габи гладит его по животу, медленно перемещаясь на бедра. - Что такое? Чего ты испугался, медовый? - её голос хриплый от желания, пальцы сильно сжимают простынь. - Я... никогда... никогда не, - он задыхается, захлёбывается в стоне как только её пальцы касаются ложбинки между ягодицами. - Это твой первый раз с альфой? - она успокаивающе гладит его по спине, в то время как Лео выцеловывает на груди русского какие-то странные узоры, и пальцами пробегается по литым мышцам пресса. - Илья, давай, тебе будет хорошо, - Соло сипло простонал это, просовывая ногу между лодыжек Курякина. Илья чувствует, как внутри все медленно болезненно сжимается и резко расслабляется, причиняя дискомфорт. - Х-хорошо, - Илья закрывает глаза, отдаваясь на милость своих истинных. Он ничего не знает о себе, почему его тело реагирует, но останавливаться неохота. Что-то глубоко в душе толкает его вперед, заставляет довериться, отдаться на волю древнего зова, отпустить себя после стольких лет. Габи поворачивает его на бок спиной к себе, Ковбой пристраивается спереди. Немка пальцами скользит во влажную ложбинку, находит заветную дырочку и обводит её по кругу указательным пальцем. Лео зарывается пальцами в пшеничные пряди и целует альфу в сухие горячие губы, прижимаясь к нему всем телом. Большевик сразу теряется в ощущениях, несмело отвечает в поцелуе настойчивому омеге, выгибается, подставляясь под касания ануса. Немка решает показать неопытному гамме, какой он чувствительный; она руками разводит крепкие ягодицы и языком касается истекающей смазкой дырочки. Илья впивается пальцами в бок омеги и слегка прикусывает его губу от странных ощущений: по телу разбегается дрожь, внизу живота разливается странное тепло и томление в ожидании чего-то, мышцы начинают слегка спазматировать, по коже бегут электрические разряды, кажется, воздух стал плотней, окутывая его со вех сторон запахом металла и сливы, а в голове только туман. Теллер ещё раз проводит по колечку мышц, слизывая сильно пахнущую сладковатую смазку, и толкается языком внутрь тела своего партнёра, ощупывает стеночки, погружаясь глубже. Илья выгибается, оттопыривает задницу и разрывает поцелуй, чтобы громко вскрикнуть. Короткая многозначительная переглядка одинаково блестящих карих и синих глаз, пальцы Лео ложатся на стоящий член гаммы, и он мягко двигает рукой, второй зарывается в каштановые волосы альфы, массируя голову. Илья просто улетает, он пытается одновременно двинуться в ласкающую ладонь и насадиться на упругий горячий язык. Габи улыбается, выскальзывает, напоследок облизав дырочку, и проталкивает палец на одну фалангу, которую тут же сильно сжимает девственный проход. Илья стонет, сильнее сжимая бок омеги, а Лео двигает руку Ильи ниже и кладёт на своё бедро, продолжая двигать ладонью по стволу. - Давай, ты сам всё поймешь по ходу, расслабься, - Соло пальцем касается головки ствола гаммы. Тот пытается собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Альфа разминает тугой проход уже двумя пальцами, медленно проталкивая третий. Да, смазка обеспечит хорошее проникновение, но девушке не хотелось навредить своему истинному в первый раз, поэтому так тщательно готовила. Габи решает, что хватит тянуть, и они вдвоем с Лео зажимают русского между своих тел. Габи проталкивает четыре пальца полностью, почти погружая ладонь, никакого дискомфорта Курякин не ощущает. Теллер целует его в лопатку, слабо прихватывает зубами кожу, оставляя яркий засос. Лео ведет рукой вниз по члену, мягко перекатывает яички в руке, заставляя русского в очередной раз застонать. Они могли бы долго мучать мужчину, если бы не его просящие стоны и одно слово, высказанное хриплым низким голосом: - Пожалуйста! Теллер быстро приставила жнил к разработанной текущей дырочке и выдохнула на ухо: - Готов? Соло тоже пристроился и готов был принять в себя перевозбужденного большевика. - Да. И его мир просто разорвался. Габи одним слитным движением вошла в податливое тело, сжимая ладонь до красных следов на бёдрах, Илья ощутил лёгкую боль, словно внутри что-то порвалось. Точно в это же мгновение Лео приставил головку члена к своему входу и насадился до упора. Раздался тройной стон, это было просто невероятно. Габи словно чувствовала каждую клеточку своего тела, слышала любое изменение в состоянии Курякина и Соло. Она передвинула руку на грудь, накрывая красный затвердевший сосок гаммы, поиграла с ним и скользнула губами по спине. Первый толчок был синхронным, Габи и Илья вместе двинули бедрами вперед. Сначала все было медленно, мягко и нежно, чтобы привыкнуть к этим давно позабытым ощущениям, а для Ильи новым. Курякин просто не мог сосредоточиться на одном из них, сзади в него толкалась его альфа, бережно проникая внутрь, задевая что-то внутри и заставляя желать большего, а спереди он сам толкался в податливое тело, в туго горячее лоно пары, своего омеги. Лео сам насаживался, позволял стискивать себя до синяков, откровенно лапать, скользя по рельефному телу ладонями. Медленно темп увеличивался и с каждым толчком они чувствовали, как крепнет связь, как где-то на инстинктивном, подсознательном уровне они начинают чувствовать друг друга. Когда последние барьеры самоконтроля рушатся, когда они просто предаются инстинктам, застилающим разум, остаётся только одно: взять и не отпускать. Габи наращивает темп просто до безумия, сильно и резко вбивается в тело русского, заставляя его скулить, задевая внутри заветную точку, проезжаясь концом жнила по чувствительным стеночкам, гамма повторяет её движения, вколачиваясь в омегу - тот уже совсем потерял рассудок: его пальцы сжимают ткань простыни, он кусает губу, переплетает ноги со своими партнерами. В ушах стучит кровь, перед глазами только красный туман, кожа горит, нос забит запахами возбужденных тел и секса, руки скользят по телу, губы целуют кожу, по которой бежит пот, а пальцы на ногах поджимаются от удовольствия. Пик уже близко, Габи чувствует как начинает пульсировать вокруг её жнила проход Ильи, как сам Илья дрожит, на его щеках слезы, он продолжает толкаться в Соло, доставляя тому нереальное удовольствие. Что-то внутри щёлкает, она последний раз выходит полностью и с какой-то звериной жаждой толкается внутрь, кусает гамму до крови в плечо удлинившимися клыками, смешивая его кровь и свой секрет, навсегда закрепляя право на Илью, бурно кончает, набухающий узел распирает задницу гаммы, сцепляя их на несколько часов. Курякин чувствует укус, семя, обжигающее нутро, распирающий изнутри узел, который обхватывает твёрдыми стеночками, не давая шанс разорвать сцепку, и удовлетворяющую наполненность, сам толкается в Лео и кусает его за шею, заполняя его своей спермой, омега кончает с тихим скулежом, даже ни разу себя не коснувшись. Во рту у Габи и Ильи металлический привкус крови. Это последнее, что помнят трое, прежде чем провалиться в полудрему, наполненную множеством микрооргазмов от каждого движения. Остаётся только странная сытая усталость и блаженство, затопившее разум.

***

Так, в безумном сексуальном марафоне и сцепках, проходят трое суток, прерываемые двумя-тремя часами полудремы, потом притяжение становится меньше и разум постепенно возвращается. Первой приходит в себя Габи. Она медленно выходит из растянутой задницы Ильи, из которой медленно начинает капать белое семя, она с каким-то странным благоговением и чувством собственницы размазывает свое семя по его бедру и спине - тот спит, обняв Наполеона со спины. Альфа трясёт головой, разгоняя туман от гона, жнил сам собой втягивается в её тело. Пока она не возбуждена, он находится внутри, и её почти нельзя отличить от беты. Габриэлла подходит к окну, раздвигая тяжёлые шторы: ночь медленно отдает права утру, солнца ещё не видно, но светлая полоска на линии горизонта говорит о скором рассвете. Она проходит в коридор, потрошит сумочку и достаёт пачку сигарет, нещадно рвет упаковку, доставая одну сигарету и засовывая её в рот. Спички ломаются в руках, и она только с пятого раза прикуривает сигарету. Первая затяжка развевает остатки тумана в голове, убирает шум в ушах. Габи открывает стеклянную дверь и выходит на балкон, нисколько не стесняясь, стоит нагишом на балконе, встречая рассвет. Опирается локтями на бортик, стряхивает пепел вниз на улицу, флегматично наблюдая за его полётом. В теле приятная усталость, хочется лечь под бок к мальчикам и проспать ближайшие двенадцать часов как минимум, но она понимает, что как только проснутся эти ненасытные звери, у неё не будет ни минуты подумать о том, что происходит. В воспоминаниях всплывает туманный эпизод, она уже расцепилась с Ильей, а тот вышел из Соло и откинулся на подушку, пытаясь отдышаться. Соло приходит в себя быстрее и с какой-то одержимостью набрасывается на неё, требуя, чтобы она взяла его немедленно. И она подчиняется, грубо берет его, а он только скулит и стонет, сжимая её плечи, во время связки Теллер ставит идентичный укус справа на шее омеги. "Черт, я пометила Наполеона. Он меня убьет. Хотя, может, моя метка рассосется, так как я не его пара? Что это было, интересно, сколько мы провели в соитии? Не менее суток, невероятно, никогда не было такого!" Сзади её обнимают холеные ладони, американец дышит в шею, и нагло запускает пальцы между ног, поглаживая половые губы. Габи выпускает из пальцев окурок и он летит на мостовую, на секунду она застывает под ласками, а затем резко разворачивает омегу и буквально толкает его животом на гранитный парапет. - Что за наглость, Лео? Хочешь меня, просто попроси, - подогреваемое внезапным гневом желание выскальзывает из её тела, и она трется им о бедро опешившего омеги. - Габи, - он опять тихо заскулил, удобнее устраиваясь на широких перилах, - давай. Да, я хочу тебя. Альфа готова сорваться, впечатать его в перила и отодрать прямо на балконе, но её останавливает ощущение неправильности. Она оборачивается на все ещё спящего гамму, и её сердце ёкает. "Это неправильно, нас трое. Мы теперь связаны. Я не могу брать Наполеона, пока Илья не видит, это нечестно." - Нет, Наполеон, без Ильи никакого секса. Да и нам не помешало бы принять душ, поесть и немного поспать. Впереди ещё как минимум два дня в таком режиме. Омега сразу погрустнел и поплелся в номер. Габи закрыла двери, но шторы задергивать не стала. Она набрала номер стойки регистрации, на той стороне ответил приветливый голос девушки-администратора. - Здравствуйте, чем могу помочь? - девушка очень любезно ворковала, но от её приторно-сладкого голоса становилось плохо. - Доброе утро, нужен завтрак, состоящий из двух порций гаспачо, фрикаделек в луково-морковном соусе по‑мадридски, трёх порций андалузского овощноого салата, бутылки белого полусладкого, и желательно ещё прибавить яблочный сок. Доставить в номер 276. - Ваш заказ доставят через полчаса. Что-нибудь ещё? - невероятная учтивость. - Нет, только табличку "не беспокоить" прикрепите, - Габи потёрла глаза. - Конечно. Всего хорошего, - девушка почти положила трубку, но её остановил вопрос. - Скажите, а на этот телефон не совершались звонки за последние двое суток? - "Чёрт, Уэйверли, наверное, нас всех тихо костерит." - Да, вам звонили по международной линии, из Великобритании. Желаете перезвонить? Это будет стоить десять долларов, - администратор очень нервничала, конечно, первый день в новом отеле. - Можно перенести звонок на потом? - Габи понимала, что у неё не больше пары часов, пока мальчиков снова не накроет. - Конечно, свяжитесь со стойкой регистрации в любое удобное время и вас соединят, - администратор явно из-за чего-то нервничала. - Всего доброго, спасибо, - альфа с силой бросила трубку на станцию. "Как же мы попали! Александр точно что-то знал, когда отправлял нас в отпуск на две недели. На солнечный берег Средиземного моря, в Испанию. С чего бы такая щедрость? Мы же всего года полтора работаем на УВМР. Что-то здесь нечисто, надо будет узнать по приезду в Лондон. А сейчас - мальчики, надо их помыть, накормить и успеть до следующей волны." Габи прошла в ванную, включила воду, попутно налив четыре капли масла, и заткнула пробкой слив - пусть набирается. Она накинула безразмерную водолазку русского во избежании посягательств Лео. На кровати зашевелились. Илья поднял растрёпанную макушку, сморщился и попытался перекатиться на спину, но наткнулся на развалившегося омегу. Тот раскинулся звездочкой и демонстративно игнорировал окружающие раздражители. Габи усмехнулась: "А ведь я и забыла, какие омеги чувствительные и обидчивые." Наполеон кинул на неё обиженный взгляд, выпятил губу и философски уставился в потолок, словно тот мог дать ему ответы на все вопросы. Теллер подошла к Илье и положила руку ему на лоб - он был ещё горячим, хотя уже не полыхал жаром, как три дня назад. - Как ты себя чувствуешь, медовый? - её глубокий бархатный голос проникал в самое сознание. Он инстинктивно приник к тёплой руке щекой и потерся, тихо заурчав. - Илья, снова? - она обеспокоенно взглянула в его голубые глаза. - Нет. Пока нет. Внизу живота тянет, иногда сокращается и пульсирует проход, все время течёт, липко между ягодиц, немного жарковато, вся кожа словно стала сверхчувствительной, даже одеяло кажется шершавым и раздражает, постоянно меняется настроение; непонятно, чего хочу: то попить, то в туалет или ещё чего, отовсюду пахнет вами, это будит желание, постоянно... - он жутко покраснел, пытаясь выше натянуть одеяло. - Тише, не нужно меня стесняться, я теперь твоя пара, забыл? Я чувствую твоё смущение, не бойся, я все понимаю. Может, пойдешь в ванную, помоешься? Если что, я помогу, - она мягко ухватила его за локоть, помогая подняться. Соло всё так же флегматично смотрел в потолок. Илья неуверенно мялся в дверях, пока Габи проверяла воду и что-то нюхала среди тюбиков, расставленных в каждом номере. Она выбрала что-то и удовлетворённо кивнула. - Не стесняйся, проходи и ложись в ванну, я постараюсь расслабить тебя, нам ещё минимум сутки быть в номере. Это по запаху, он стал слабее, но всё ещё очень яркий по сравнению с нормой для омег или альф в обычное время, - она приглашающе выставила руки, указывая на ванну. Гамма с опаской потрогал воду кончиками пальцев ноги, потом улыбнулся и медленно с блаженным стоном опустился в чуть горячую воду, от которой исходил приятный слабый аромат розы и шалфея. Он погрузился по подбородок, с удовольствием вытянув ноги. Габи взяла в руки губку и намылила её ароматным мылом. Она посмотрела на тело парня. Он почти весь был покрыт укусами, засосами, а на бедрах красовались следы маленьких ладоней. Она с каким-то благоговением коснулась мокрыми пальцами метки на левом плече. Илья вздрагивает и закрывает глаза. Габи с удивлением видит, как метка трансформируется из красно-фиолетового укуса во вполне различимый круг бронзовой проволоки. Габи ещё раз касается метки и чувствует, как она теплеет под пальцами. - Тебе больно? - она боится, что причинила русскому боль своими действиями. - Нет, это даже приятно, - он двигает плечом, заставляя Габи положить ладонь на метку, - когда ты касаешься её, становится теплей и как-то спокойней. Габи убирает руку с метки и берет ладонь Ильи в свободную руку, медленно намыливая. Гамма, разомлев, откидывает голову, закрывает глаза, полностью расслабляясь. Габи намыливает вторую руку и думает, как попросить русского намного приподняться. Но он неожиданно сам садится, давая доступ к торсу. Габи пару секунд удивленно моргает и начинает тереть кожу русского. Он шипит, когда она задевает очередной синяк, это заставляет её сбавить напор и следить за силой нажатия. Илье приходится подняться в полный рост, чтобы Габи смогла помыть его всего. Она осторожно касается самых чувствительных мест, смывая мыло. Когда она нежно намыливает голову, Илья тихо стонет от блаженства, её пальцы мягко перебирают короткие мокрые пряди, массируют кожу, втирая шампунь. Она смывает густую пену с его потемневших волос, а он смотрит на неё сквозь прилипшую челку ясными небесными глазами, окруженными бархатными ресницами. Он выходит из ванны, на щеках застыл легкий румянец, по телу катятся капли воды, и она еле успевает поймать полотенце, выпавшее из рук от легкого шока. Она чувствует, как начинает пульсировать кровь, как сердце пускается вскачь от одного вида этого совершенного тела, и альфа внутри сонливо потягивается, стряхивая оцепенение. Она не бросается на него, сейчас это нечто другое. Немка лишь сейчас замечает, что он такой невинный, хрупкий и робкий, несмотря на внушительный рост и разворот плеч. Он слабый и скромный только для неё. Это невероятно ощущение: гамма раскрывает для неё своё нутро, показывает слабость, не говоря и не делая ничего, просто доверяя. Она вытирает его кожу мягким махровым полотенцем, старательно убирая влагу со всего тела. В этом нет никакого сексуального подтекста, просто... забота? Они выходят из ванной в клубах пара: Илья, полностью закутанный в белое мягкое полотенце, и Габи в полностью промокшей водолазке с закатанными рукавами, в защитном жесте положившая ему руку на плечо. Они оба чему-то тепло улыбаются. Вдруг раздаётся звонок и Габи бежит на всех парах к двери - это приехал обед. Официант, тот самый бармен, шокированно рассматривает гончую альфу в одной полностью промокшей водолазке. Она быстро забирает у него тележку, на секунду распахивая дверь номера, откуда отчетливо пахнет двумя омегами и альфой. Он пытается что-то сказать, но она быстро прикрывает перед его носом дверь, вешая на ручку табличку "Не беспокоить!". Парень с ошалелым взглядом стоит перед дверью ещё минут пять, пока не слышит рычание из-за двери и тихо, бочком по стенке удаляется от странного номера. Илья садится на кровать. Лео смещается на самый край, закутавшись в кокон из одеяла, пропахшего сексом. Илья как-то странно смотрит на этот комок, находит в конструкции слабое место и разворачивает, обнажая одну стопу. Соло недовольно ворчит, подтягивая ногу обратно в теплое укрытие, но его останавливает тянущая за голень рука. Соло недовольно высунулся из-под одеяла. Илья мягко притянул надувшегося американца, выпутывая его горячее тело из одеяла. Илья с мстительной ухмылкой запустил пальцы в растрепавшиеся смоляные кудри и прижал к мощной груди сопротивляющегося омегу. - Почему ты дуешься, кудряшка? - Илья тихо выдохнул в покрасневшее ухо. Наполеон нахохлился и попытался притянуть одеяло обратно, но его руки перехватили и прижали к животу. Он протестующе замычал и попытался вырваться, но сдался, стоило сухим горячим губам русского коснуться метки на шее справа, медленно перешедшей в бледно-зелёный хвойный орнамент с золотистыми каплями. Вторая метка слева превратилась в серо-стальной плавный узор переплетающихся тонких нитей с одной толстой, цвета каштана. - Илья, - Соло чувствовал себя как никогда обнажённым, открытым и незащищённым, - отпусти, пожалуйста. В таком положении их застала Габи. Она мягко разомкнула руки русского, помогая американцу выпутаться из крепкого захвата. Под носом у Ильи оказался столик на колесиках с четырьмя расставленными тарелками. Габи увела Лео в ванную. - Не смей есть моё мясо, тебя стошнит. Салат или суп, пока не закончится цилон, - крикнула она из ванной. Илья поднял первую крышку, под ней был обычный овощной салат. "А ведь она о нас заботится." Илья только сейчас понял, насколько он проголодался. Наполеон просто стоял под душем, подрагивая от касания теплых ладоней. Габи медленно разминала его мышцы, попутно смывая мыло с тела. У Лео в голове крутилось множество вопросов, но он задал всего один. - И что дальше? - у брюнета затряслись губы от мрачных перспектив. - А чего ты ожидаешь? - Габи спокойно продолжила своё дело. - Самое худшее, что может случиться - наш отряд расформируют и отправят каждого в свою страну. Мы же просто умрем от тоски по друг другу, - он представил, как каждую течку или гон Илья будет выть от боли и тоски и как он сам, укутавшись в одеяло, будет вспоминать эти короткие дни, проведенные в солнечной Испании со своими истинными. Как Габи будет пить паршивые блокираторы, чтобы больше никогда не чувствовать этой связи, иначе просто свихнется. Каждый попробует заменить их другими, но ничего не выйдет. От запаха других в твоей постели будет воротить, их ласки покажутся мерзкими и грубыми, а улыбки фальшивыми. Лео выплыл из странного марева, когда понял, что Габи забралась под душ и обнимает его дрожащее тело руками. - Такого не случится. Когда мы все это затеяли, Уэйверли дал гарантию, что нас не расформируют без нашего согласия. Сейчас технически мы втроём являемся гражданами Англии, это помогает нам оставаться незаметными для ЦРУ И КГБ. Как только вы поставили подписи под контрактами, вы автоматически получили гражданство. Александр не собирается отдавать такой лакомый кусок, как наш отряд, никому, - она положила руки на живот и притянула мускулистую спину к груди. Соло резко выдохнул, показалось, словно с этим выдохом ушла вся тревога и нервозность, осталось только тёплое уютное ощущение родной альфы. Габи поняла, что он без сил, укутала в белое полотенце и проводила в спальню. Там, поджав ногу к бедру, сидел Курякин, обмотанный полотенцем, и поглощал салат. Соло заинтересованно придвинулся к столику и открыл крышку. Из тарелки повалили густой пар. Его руку перехватила Теллер. - Это моё, - она отодвинула тарелку с фрикадельками от Лео и подала ему другую с салатом, - кушай. Соло поморщился и набрал ложку. Салат оказался достаточно вкусным. Они закончили трапезу бокалом белого вина, Илья по традиции своей страны озвучил тост: "За нас." Позже Габи надела чудом уцелевшее шоколадное платье с рукавами и сходила в номер Наполеона, чтобы принести ему одежду. После она ушла в свой номер собирать вещи. Она понимала, что они не останутся в отеле ни дня более. Она уже собиралась выйти из номера, как зазвонил телефон. Она с каким-то волнением сняла трубку. - Мисс Теллер? - густой раскатистый голос с британским акцентом отозвался в трубке. - Александр? Да, это я, - она попыталась вспомнить, что могла сделать не так. - Вы вылетаете в Лондон через три часа, билеты и паспорта лежат в оплаченной ячейке аэропорта. После вашего отъезда все три номера будут полностью очищены, - он сказал это быстро и резко, словно приказ. - Хорошо, сэр. Но я вынуждена запросить с вами личной встречи сразу по прилету, - она очень надеялась, что все удастся разъяснить быстро, хотя где-то глубоко в подсознании она была уверена, что Уэйверли все знал. - Хорошо, из аэропорта вас сразу доставят в штаб, - Александр слишком быстро согласился. - До связи, - и он положила трубку. Вещи были собраны, она подхватила чемодан под ручки, прикрыла дверь и закрыла на замок.

***

*** В номере 276 Илья уже успел одеться в привычные вещи, покидал свой скромный багаж в дорожную сумку и сел на стул, подальше от Соло. Лео всё ещё сидел в полотенце и пытался найти способ незаметно пробраться в свой номер, чтобы взять одежду и пару нужных вещей. В дверь постучали, а потом зашла немка с чемоданом в руке. - У нас есть три часа до вылета из самолета. Нужно собираться. Как вы себя чувствуете? - поставила чемодан у стенки в коридоре и прошла в гостиную. - Вроде нормально, но запахи все ещё слишком яркие и временами приходит желание, но это терпимо и я уже могу себя контролировать, - Илья с удовольствием потянулся и встал со стула. - Я не уверен, но, кажется, мне легче. Однако в ближайшие два дня мне нельзя выходить без кого-то из вас, пока не кончится течка, - Соло смущённо натянул полотенце на оголившуюся гладкую грудь. - Ничего. Я буду рядом, Лео, - она пощекотала его под подбородком, отчего омега ласково заурчал как кот, - идём, нужно достать собрать вещи, времени очень мало. Лео, хватит лежать, одевайся. - Не могу, я запачкаю дорогие брюки, - он жалостливо посмотрел на серые брюки со стрелками. - Я потом куплю тебе такие же, скорее, у нас осталось два часа до приезда такси, - она рукой указала на большие настенные часы. Они показывали половину первого. Соло как-то дёрганно оделся, небрежно застегнул рубашку не на все пуговицы, даже не стал поправлять волосы. Они быстро дошли до номера, Лео благоухал как слива в цвету, на него среагировала горничная-бета, проводив его возбуждённо-восхищённым взглядом. А в номере начался ужас. Лео истерил, что она неровно складывает его драгоценные рубашки, кричал, что синий костюм лежит отдельно от бежевого, а изумрудные запонки левее, чем сапфировые. Габи держалась как могла, а потом просто заткнула его грубым поцелуем и рыкнула в ухо, отчего скандалист тут же замолчал и стал помогать. Два чемодана и маленькая сумочка прибыли в номер 276 через час. Илья, расставив шахматы, сидел, играя сам с собой сложную партию. - Ну, как успехи, Большевик? - Лео оклемался после потрясений, вернулись его язвительность и ехидство. - Наполеон, больше никаких кличек, я этого не потерплю. Особенно по отношению к медовому, - она провела по напрягшимся плечам гаммы, успокаивая. - И что ты предлагаешь? Как мне развлекаться, когда он переходит в режим КГБшника? - Соло возмущенно сложил руки на груди и начал сверлить Габи взглядом. - Не доводить его до такого состояния в обычное время. Но холодность Ильи на заданиях очень пригодится, особенно с новыми связями, - она мысленно послала Курякину ласковое ощущение тепла. Его тут же накрыло этим уютным ощущением, и он потрясенно вскочил со стула, опрокинув его. - Как? - шепчет Илья севшим голосом, пытаясь устоять на ногах. - Метка. Ты думал это просто знак принадлежности, чтобы отпугивать других альф? Нет, если метку ставит истинный, это скрепляет ментально-физической связью. Она будет крепнуть постепенно. Пока я лишь могу посылать вот такие ощущения. Вас я чувствую очень слабо, словно тихий шум прибоя на краю сознания. Потом мы медленно начнем слышать мысли, переживания, желания. Если тебе станет плохо, даже за тысячи километров я это почувствую. Если тебе будет страшно, я побегу тебя защищать. Если кто-то делает тебе больно, он почувствует боль в сто раз сильнее, - она положила пальцы ему на висок, снова посылая этот теплый ласковый импульс. - Габи, а мы будем тебя чувствовать? - Соло взял маленькую ладонь в свои руки. - Да, правда, немного по-другому, но да, - немка запустила ладонь в растрёпанные кудри, мягко путаясь пальцами в локонах, отдавая то же ощущение, что сейчас испытывала сама, Наполеону.

***

Через пару часов за ними приедет такси, они погрузятся и без приключений доедут до аэропорта, правда, водитель-альфа будет странно коситься на троицу всю дорогу. Габи положит руку на бедро Лео и захватит в плен подрагивающие пальцы Ильи.

***

Они вылетели из аэропорта города Коста-Бланка в полпервого по местному времени. Самолет приземлился в холодном Лондоне. Привыкшие за две недели к солнечному климату Испании, агенты поёжились. На выходе из аэропорта их уже ждали две машины. Александр предложил погрузиться всем как захотят, но Габи сказала, что они поедут в одном автомобиле, а в другой загрузят багаж. Они сели в машину, которую вёл неизвестный водитель. Дорога прошла в напряжении, казалось, кто-то взводит нервы, словно курок, который вот-вот будет спущен. Больше всех нервничал Наполеон, он то и дело поправлял пиджак, начинал теребить рукава или считать сбегающие по стеклу капли. - Что такое, Лео? - Теллер мягко повернула его голову в свою сторону. - Не знаю, мне кажется, что-то должно случиться, - он начал теребить подол её платья. - Всё будет хорошо, я тебя защищу, если что-то случится. Они в молчании доехали до штаба. Точно в такой же тишине добрались до кабинета главы УВМР. Только после того, как все расселись по удобным пуфикам, а Александр лично налил каждому стакан вина, они начали разговор. Правда, Уэйверли целых пять минут принюхивался и приглядывался к агентам, словно они - что-то невероятное. - Ну и как вы это объясните? - Александр неопределенно обвел рукой троицу. - А что здесь нужно объяснять? - Габи решила вести, потому что Уэйверли уже начал давить её и мальчиков своей психоаурой. - Как от одного человека может пахнуть сразу четырьмя запахами? - Уэйверли пронзительно посмотрел на внешне невозмутимого русского. - Здесь нет прослушки? - Габи повела плечом, мол "я могу, конечно, рассказать, но мне оно надо?" - Нет, - альфа сжал в руках ножку бокала, точно хотел переломать её. - Мальчики, вы позволите мне рассказать? - это была не только её тайна, это была их тайна, и она не вправе решать, что говорить постороннему, хоть и начальнику. Мужчины синхронно кивнули. "Чего тянуть-то, если он и так почти всё знает?" - Когда вы дали нам отпуск, я решила принять активатор, чтобы вызвать гон. Вы всё читали в моем деле. Оказалось, что у Наполеона наступила незапланированная течка, вызванная сбоем в гормональной системы из-за запрещенных блокираторов сущности ("Я тебе это ещё припомню, дорогой! И боссу твоему уши надеру!"). Его истинным альфой оказался Илья, и я повела Соло в номер русского. Потом почувствовала запах течной омеги, он оказался моим истинным. Но что интересно, при нахождении в одном помещении течного омеги и гончего альфы сексом совсем не пахло. Я ворвалась в номер, а там на полу лежал Илья в полубессознательном состоянии и благоухал двумя запахами. Потом все как обычно у альф и омег, думаю, вы сами вё понимаете, шеф, - Габи окинула его застывшую в удивлении фигуру насмешливым взглядом. Уэйверли молчал, переваривая сказанное немкой. Вероятность такого совпадения событий была столь мала, что это можно было назвать только судьбой, не иначе. - Что вы планируете дальше, агенты? - Александр вернул привычную холодность в лице и издевательский блеск в глазах. Трое переглянулись. Ещё в самолете они все решили: разлучаться им нельзя - значит, есть только один путь: официально оформить союз и запросить поддержки у британцев. Если о их триаде узнают русские или американцы, они пустятся в гонку за таким отрядом - связь на уровне инстинктов, идеальная команда: каждый уникален сам по себе, и управлять легко, они не смогут бежать, если пригрозить им убийством одного из триады. - Александр, нам понадобится ваше покровительство и влияние в правительстве. Без этого мы не сможем оформить законный союз, чтобы обезопасить себя от секретных служб США и СССР. (В конвенции о правах человека существовал закон, который гласил: Истинные партнеры, оформившие отношения и подтвердившие свою связь, находятся под защитой ООН как редкий природный феномен. В случае причинения вреда одному из истинных человек, который нанес вред охраняемому, будет осужден в международном суде. Истинные могут иметь гражданство одной/разных стран, но при заключении союза, становятся гражданами страны, в которой союз был оформлен.) Это единственный способ для нас остаться вместе и стать полноценной семьёй, мы не сможем всю жизнь скрываться от спецслужб, - Габи выпустила в воздух феромоны, пытаясь склонить шефа в правильную сторону. - Хорошо, но перед этим я должен убедиться, что вы не лжете, - он обвел подчинённых тяжелым взглядом. Габи от злости сжала челюсти, он требовал непростительного: показать метки, самое сокровенное. Илья с Наполеоном быстро сориентировались, подхватили альфу под руки, пока она не кинулась на мужчину с кулаками, и вывели из кабинета. - Это просто низко, он требует непозволительного, мальчики, - она мягко обняла каждой рукой пояс мужчин. Злость тут же испарилась. - У нас нет выбора - либо это, либо нас просто поймают и посадят на короткую цепь. Вопрос в том, кто быстрее успеет, - Лео погладил взъерошенную альфу по плечу. - Он прав, милая, мы не можем упустить единственный шанс на хоть сколько-нибудь нормальную жизнь, - Илья положил ладонь на плечо Соло, соединяя их ауры в единое поле. - Хорошо, но если он хотя бы чем-то намекнёт о грязных намерениях, я перегрызу ему глотку, - Габи скинула руку Лео и расцепила свои. Первой в кабинет вошла настороженная Габриэлла, вторым проскользнул вор, третьим тихо прошел КГБшник. - Мы согласны, но есть два условия: при осмотре метки будем присутствовать все мы и вы не должны касаться её пальцами, - Илья повел плечом, где был оставлен след его принадлежности. Габи поманила к себе Соло. Он подошел к столу на ватных ногах. Она медленно расстегнула воротничок рубашки, открывая взору мужчины два кругообразных следа специфичного орнамента. Уэйверли видел такое впервые. Казалось, метки пульсируют в такт дыхания омеги. Альфа наклонил голову поближе, принюхиваясь к омеге, от него пахло сливой, но сверху накладывались металл и хвоя, отгораживая манящий сладкий флер, заставляя поморщиться и отойти на пару десятков сантиметров и словно говоря: этот омега уже занят. Габи застегнула рубашку на все пуговицы и отослала Соло в другой угол кабинета. Илья был спокоен как танк, но когда Габи начала поднимать водолазку - иначе было не оголить плечо - он занервничал. Альфа обдала его волной спокойствия и быстрее, чем он успел понять, что она опять использует связь, оголила метку. Для англичанина было странно наблюдать серебристую метку на светлой коже, от которой сильно пахло металлом и кофе, вплетающийся в хвойно-медовый фон. Илья быстро натянул водолазку и укрылся курткой, словно спасаясь от позора. Габи сжала кулаки, старательно пряча злость глубоко в сознании. - Я всё понял, мисс Теллер, прошу, прекратите давить на меня своей волей, - Уэйверли сжал зубы, стараясь не упасть на колени, ему казалось, что на него давит пресс весом в пару тонн. Габи удивленно проморгалась и ослабила давление ментального удара. В последнее время всё так завертелось, что Лео прекратил обращать внимание на свой организм, но теперь он с ужасом понимал, что с ним что-то не так. Это пока было похоже на простое недомогание от недосыпа, он надеялся, что это пройдет, когда он отдохнет.

***

Они оформили документы за три дня, венчание произошло в местном соборе через месяц, свидетелями были Александр и Розалин, его коллега из лондонского суда. Кольца были куплены двойные золотые, с одинаковой гравировкой на латыни внутри: "Unum trium**". Пришлось поднять старые архивы 17 века. Там нашёлся документ для союза триады. Это договор был переделан под современные стандарты и теперь представлял собой законный супружеский контракт на три стороны. Сильнее всех волновался Наполеон, он заказал костюм в лучшем лондонском ателье: белый строгий костюм с кремовой шелковой рубашкой с чёрными бриллиантами и кофейной бабочкой. Чёрные, начищенные до блеска туфли и непривычно неуложенные, вьющиеся волосы. Габи выбрала длинное кофейное платье, облегающее до бедер и струящееся ниже подолом с чёрными вставками; золотой гарнитур из жемчуга - браслет, серьги и ожерелье - уютно вписался в образ, контрастируя с платьем; высокие кофейные туфли; необычная плетёная прическа с нитями жемчуга была идеей Лео. Илья был консервативен до невозможности и ничего, кроме черного фрака и белой рубашки не принял, только позволил выбрать кремовую бабочку. Именно в таком виде они прибыли в соборе. На алтаре стояли Габи и Лео. Это было странно, но по обычаю полагалось вести к алтарю общего супруга, а не омегу, как обычно. Они прослушали немного нудную речь священника, быстро сказали где нужно "да" и обменялись кольцами - теперь у каждого на безымянном пальце правой руки блестело двойное золотое кольцо. А вот с поцелуем возник казус: Илья притянул Лео, затем то же самое сделала Габи и только потом поцеловала Илью, приобнимая Соло за талию. Фамилии было решено не менять и не дополнять, но они официально получили британское гражданство. Только они вышли из здания, как Соло согнуло пополам и выворотило недавним завтраком. Габи мягко поддерживала его, пока Илья договаривался о визите к специалисту. В главной лондонской больнице молоденькая омега осмотрела краснеющего Соло, провела пальпацию, потом осмотрела метку и задний проход, понюхала в сгибе шеи и сказала надевать штаны, что-то с улыбкой выписывая на листочке. Из кабинете вышел зеленоватый Лео и радостная девушка. - Поздравляю, у вашего омеги обнаружена беременность. Примерный срок 3-8 недель, точнее не смогу сказать, - девушка вручила отмершей Габи рецепт, - это на первое время. Витамины и диета, если не хотите, чтобы такого нежного омегу тошнило постоянно. Желательно ничего сильно жирного не употреблять. В остальном - как будет реагировать папочка. Гинеколог выпроводила будущих родителей в на первый этаж, пожелав удачи. Наполеон очень долго не подпускал к себе ни Илью, ни Габи, мотивируя это тем, что надо было предохраняться. - Я теперь растолстею и вы меня разлюбите, - омега лежал на диване, положив голову на колени гаммы, а ноги на альфу. - Неправда, дорогой, - Габи гладила его по бедру, сцепив другую руку в замок с Ильёй. - Мы будем любить тебя ещё больше, ведь ты носишь нашего будущего ребенка, - при этих словах все ощутили, как по телу разлилось тепло. - Это будет очень нелегко, - Илья пока молчал, но он просто мечтал увидеть этот маленький комочек их любви, разделённой на троих.

***

Уэйверли здраво рассудил, что беременному американцу не место на спецоперациях, но сидеть в центре связи ему запретить не могли. Теперь Габи и Илью чаще посылали поодиночке, на особо опасные миссии парой, а Наполеон оставался в Лондоне - мотать нервы Александру и его подчиненным. Омега стал жадным до ласки и невероятно страстным в постели, но приходилось проявлять осторожность, и гамма с альфой сбрасывали накопившееся напряжение друг с другом, а омегу радовали ласковым неторопливым занятием любовью.

(июнь '16.)