Твой идол

***

Свет. Белый ослепительный свет встретил девушку. Она лежала на полу, чувствуя боль в мышцах. Неужели перетрудилась на тренировке? Веки задвигались, после чего медленно открылись, обнажая два глаза орехового цвета. Она моргнула. А потом еще раз, и еще. Голова гудела, а белый свет слепил, из-за чего приходилось щурится. Медленно сев, девушка огляделась. Еë покрашенные русые волосы были растрепанны, что выглядело даже очаровательно. -- <<Ну и где я?>> -- пронеслось в еë голове. Тут не было ничего кроме ослепительной, безграничной белизны. Не было ни верха, ни низа, ни стен - только пустота, залитая ровным, безжалостным светом. Она замерла, пытаясь осознать, где находится, но мысли путались, словно густой туман. Что за чертовщина? Она встала. Снова оглядевшись, девушка шагнула пару раз вперед, куда глаза глядят. Правда тут, она почувствовала сильный ветер. Резкий, беспощадный. Закрыв голову руками, девушка напряглась, стараясь не улететь, а то вдруг. От такого ветра из ниоткуда и улететь наверно можно. Кто знает. Спустя пару секунд, длившихся как вечность, ветер затих уступив место гулким шагам, эхом отзывающимся от белого небытия. Девушка открыла глаза, а после убрала руки от головы, да посмотрела вперед. На создателя шума. К ней навстречу шла фигура. До боли знакомые очертания, заставили проморгаться, а потом нахмурится, дальше изучая незнакомку. Да... Несомненно... Это была Лиза... Еë подруга и по совместительству участница той же группы. Как еë не узнать... Вот только. Одно отличалось. Это не та Лиза, которую она знала. Это другая версия. Вместо знакомых и столь родных карих глаз были желтые, обжигающие очи, зрачки которых были сужены. Прям как у зверей. А одето не нй было черное кимоно? Да рубашка черная, штаны и цепи... Точно образ из охотниц на демонов. Горе приблизилась довольно близко, что можно было чувствовать еë дыхание. Девушка поморгала, задрожав, да рот открыв, чтоб что-то сказать, но тут же была прервана. -- Ну, привет, красавица. Шепот... Обжигающий шепот раздался у самого уха девушки. Где-то в животе закололо, а сама она снова вздрогнула. Еë ореховые глаза забавно распахнулись, словно у оленëнка. Настолько забавно, что Горе прыснула. И в этот миг память, словно прорвавшая плотину лавина, обрушилась на неё. Всё, что было скрыто, стёрто или забыто, вернулось с такой ясностью, что у неё перехватило дыхание. Она всё вспомнила. Все моменты. Свое прошлое. Все вспомнила. -- Тась. -- пронеслось в сознании, а потом еще раз, сильнее. -- Тася! А потом, резкий толчок. Все резко потемнело. В голове была пустота, ни единой мысли. Словно она просто не могла думать. Тася медленно пошевелила головой, а потом и глаза открыла. Перед ней нависла Женя, строго посматривая на младшую. Ещë нависала Саша, но она в отличие от Жени смотрела со спокойствием, присущим, казалось бы, только ей. -- А?... -- прохрипела Тася, закрыв рукой свет от ламп. -- Ты заснула в зале. Тебе ок? -- вздохнула Женя, выпрямившись, но перед этим протянув руку, помогая Тасе встать с холодного пола. -- А... Да, нормально. -- Тася встала, да пошатнулась чуть, но устояла на свои двух. В голове все еще это все было. И Горе и... Воспоминания, что были утеряны. При чем... Довольно полезные. Тася потерла затылок, а после моргнув, посмотрела Сашу что все ещë стояла рядом. -- Тась... Если... Тебя что-то беспокоит... -- начала Саша, увидев взгляд младшей. Она скрестила руки на груди, а после сказала в заключение предложения. -- Говори. Не молчи. Хорошо? -- Угу, -- кивнула Тася, а после взглядом проследила за тем, как Саша уходит за Женей к Алене и Горе. Горе... Интересно, знает ли она о своем прошлом и о том... Что они любили друг друга?... Прошло лишь пара часов с того момента утром. А Тася до сих пор держала все в голове. Никак не могла отбросить. Все мысли впивались как яд, не хотя уходить. Оставлять еë в покое. Черт. Она шла по тротуару. Вечер. Осенний ветер трепал ветки деревьев, шумя ими, да листочки гоняя опавшие. Холодный воздух обжигал лицо Таси, но ей было все равно. Вокруг сгущались сумерки, но девушка не спешила домой. Она шла и шла пока не устала. Рядом была скамейка. Она была в парке. Недалеко от дома. Хорошо, значит бвстро придет назад. Не проблема. Тася устало выдохнула, сев на скамейку. Мышцы все еще болели от усердной тренировки, так еще и съемки. Хорошо, что в этот раз они закончили раньше. Послышали шаги. Тася огляделась и заметила знакомые фиолетовые волосы и карие глаза, что во тьме казались бездомными омутами. Однако даже так... Это придавало ей своей загадочности. Только вот... Теперь вопрос... Что она тут делает? Горе молча подошла и села рядом, посмотрев на небо, где солнца уже не было видно. За горизонтом спряталось. Они просидели так в молчании около минуты, пока Лиза не обратила свой взор на Тасю, приподнимая бровь и спрашивая. -- Чего не домой пошла? -- Встречный вопрос: какого фига ты здесь делаешь? Горе вытянцла губы, отводя взгляд, после снова возращая. Она облизнула губы, прежде чем честно ответить: -- Я пошла за тобой, потому что ты показалась мне грустной. -- Вот как... -- протянула Тася, смотря на асфальт. -- Так почему ты не дома? -- повторила вопрос Горе, постучав по своей коленке. -- Не хочу пока, -- вздохнула Тася, чувствуя как ветерок развивает еë кудрявые волосы, которые из-за пасмурной погоды стали еще более сильнее виться. -- слушай, а... Ты знаешь свое прошлое? -- Ты о чем? -- непонимающе нахмурилась Горе, смотря на подругу как на идиотку последнюю. Да... Видимо она не знает о своем прошлом, а Тася... Тася знает. Все, знает. Она... Знает... Все...

***

Утро. Светлое летнее утро в небольшой деревушке, утопающей в зелени. Воздух, еще прохладный от ночи, постепенно согревался солнцем, обещая знойный день. По песчаным дорогам сновали купцы, звеня монетами, брели усталые странники и спешили по своим делам местные жители. Картина была самой что ни на есть обыденной, привычной и ничем не примечательной. Из этого пестрого потока выбралась юная девушка в простом, но чистом белом сарафане. На голове у нее была повязана белая косынка, а в руках она бережно несла плетеную корзину. Если бы кто-то заглянул в нее, то увидел бы пару желтых цветов, что являются посланниками солнца, несколько медовых пряников, завернутых в льняную тряпку, и пару восковых свечей. Такие вещи несли обычно в одном случае - в качестве подношения. И Тася не была исключением. Недавно, блуждая по окрестным лесам, она наткнулась на заброшенный храм. Мысль о том, что какое-то божество забыто и предано забвению, задела ее за живое. Может, если она принесет подношение и приведет это место в порядок, забытый бог пошлет ей немного удачи? Или хотя бы перестанет быть таким одиноким. Спустя еще немного времени, свернув с натоптанной тропы, Тася выбралась на поляну, окруженную плакучими ивами, чьи длинные ветви, словно зеленые шторы, скрывали ее от посторонних глаз. В центре поляны стояло небольшое каменное здание. Когда-то белые стены теперь потемнели от времени и покрылись трещинами, как морщинами на лице. Порыжелая черепица крыши местами обвалилась, а у входа буйно разросся мох. Но запустение не пугало Тасю, оно вызывало щемящую жалость. Она зашла внутрь. Воздух был неподвижным и пах пылью, сыростью и временем. Лучи солнца, пробиваясь сквозь разбитое в дербизги окно, выхватывали из полумрака статую. Это была фигура девушки с утонченными чертами лица и гордой позой, высеченным из потускневшего мрамора. На постаменте едва угадывалось стершееся имя: <<Горели...>> Остальное прочесть было невозможно, как и название того, чему она когда-то служила. Тася тихо вздохнула. Она поставила корзину на пол и, присев на колени, ладонью старательно протерла от пыли и паутины небольшой выступ в основании статуи. Когда-то он служил алтарем для даров. Затем она принялась раскладывать принесенное: золотистые головки подсолнухов, аккуратно разложенные пряники. Последними она установила свечи, но зажигать их не стала в полутьме храма это показалось бы ей кощунством. Место преобразилось. Яркие пятна цветов и угощений, словно капли жизни, ворвались в царство забвения. Казалось, та самая прекрасная статуя смотрела на это чуть менее печально. И правда... Тася сидела молча, а после задумчиво протянула, тихо шепча. -- Всетаки интересно, чего ты богиня? Почему тебя забросили? -- юная девушка не ожидала ответа, от кого? От камня? Камень не может говорить... Правда внезапно тени в углу зашевелились, стали гуще, плотнее. Из нее, словно из ниоткуда, вышла Она. Не статуя, не призрак, а живая девушка. Тася не заметила этого, продолжая в слух бормоча, размышлять об этом всем. Тем временем девушка подходила к светловолосой, все ближе и ближе. Еë фиолетовые волосы ручью падали вниз до конца лопаток, да на солнце переливались. -- Я была богиней, -- подала девушка голос, сверкая своими карими глазами, а после ухмыльнулась. -- но правила в небесных чертогах слишком строги. Не выдержали меня. Тася, застывшая на месте от изумления и страха, не смогла издать ни звука. Она медленно повернулась, выпучив глаза и лишь смотрела на явившуюся гостью, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди то ли от страха, то ли от чего-то иного. -- Я демон. Демон, красавица. -- рыкнула Горе, обнажая клыки. Да. Сомнений не было, это явно та Горели, что являлась... Божеством, а сейчас демон? Немыслимо... Она принесла дары демону?! Горе, словно читая её мысли, медленно провела пальцем по лепесткам подсолнцха, и тот на мгновение почернел, будто обуглился, а затем рассыпался в прах. -- Подсолнухи... Люблю их. Жаль, что я все ломаю только, -- более печально произнесла Горе, видя, как Тася прибывает в шоке. -- такого от демона никак нельзя ожидать, да? Цветы солнца... А солнце это хорошо... Не люблю жару. Горе встала, а после обошла Тасю, смотря на неë как на жертву. -- Ты приподнесла мне дары, а это значит, что ты, -- девушка указала на Тасю, которая мигом перевела взгляд на неë, со страхом в глазах слушая. -- ты мне принадлежишь. Слова повисли в воздухе, густые и тягучие, как смола. "Принадлежишь". Они словно обожгли Тасю, заставив наконец зашевелить ещë сильнее, отвиснуть. Она отшатнулась, прижавшись спиной к холодному постаменту статуи. Плетеная корзина опрокинулась с глухим стуком, и последний пряник покатился по пыльному полу по направлению к Горе. -- Н-нет... -- выдохнула Тася, и голос ее дрожал. -- Я... я не знала. Я думала... -- Думала, что я одна из тех прекрасных небожительниц? -- Горе закончила за нее, насмешливо изогнув бровь. Она медленно приблизилась, и Тася почувствовала исходящий от нее холод, ну или же... Это просто показалось. -- Они давно выбросили меня за ненадобность. Их милость - как сезонный дождь. Сегодня есть, а завтра - иссохшая земля. А я... я осталась. Я - то, что остается, когда надежда умирает. Она остановилась в шаге от Таси, посмотрев на статую. -- Но ты... ты принесла мне цветы. Свечи. Ты вспомнила обо мне. Никто не помнил. Сотни лет... ни одного подношения... Кроме твоего. Внезапно ее голос потерял язвительность и стал почти... задумчивым. Она смотрела на Тасю не как добычу, а как на загадку, которую хотелось разгадать. Еë ореховые очи все ещë выдавали страх... Нет, скорее недоумение. -- Почему? -- тихо спросила Горе. -- Зачем ты пришла к заброшенному алтарю забытого божества? Не учили, что к таким лучше не ходить? Сердце Таси все еще бешено колотилось, но первоначальный ужас начал отступать, сменяясь искренним любопытством. Она посмотрела в эти карие глаза, что были совсем рядом, напротив, и, запинаясь, ответила: -- Мне... стало жаль. Все ходят в большой храм в городе, молятся новым богам... А здесь... так одиноко. Я подумала, что если кто-то и остался здесь, то он, наверное, очень грустит. Горе замерла. Она издала тихую усмешку, опустив вгзгляд на Тасю, что бы слегка выше... -- Грустит, -- повторила она, и это прозвучало как приговор. -- Да. Ты не ошиблась. Мы все, низвергнутые, очень грустные демоны. -- Ладно. Я дам тебе выбор: ты можегь уйти или же остаться, -- резко начала Горе, сверкнув карими глазами снова. -- выбор за тобой, но помни, что некоторые дороги, стоит ступить на них, уже не отпустят. Подумай об этом. Воцарилось молчание. Разум Таси говорил ей уходить, не оставаться, но наперекор этому, она не хотела. Она хотела остаться и поговорить, ведь еë тоже мучало тщедушное одиночечтво, поэтому она понимала Горе. Глубоко вздохнув, Тася отвела взгляд и сказала. -- Уходить... Нет, я останусь... Меня зовут Тася. Она протянула руку к Горе, та хоть и нахмурилась, но пожала руку, тут же ухмыляясь и сжимая еë сильнее. Тут еë глаза сверкнули уже не карим цветом, а желтым. Черт. Точно. Если пожать руку демону или дьяволу, то заклбчишь с ним сделку... О, боги. Тася поморгала, а потом нахмурилась, понимая, что сделала. -- Попалась... Хе-хе. -- посмеялась Горе, не спеша разжимать ладонь, но увидев побледневшую Тасю, сразу же отпустила, добавив. -- Ладно-ладно, ты и так шокированна, не буду еще пугать... Ничего было, слышишь? Тася рассказала о себе, как и Горе. Вот так прошло их первое знакомство, а потом прошло время. Дни, наполненные тайными встречами в заброшенном храме, превратились в недели, а затем и в месяцы. Осторожная дружба между смертной девушкой и падшим божеством постепенно расцветала, как полевой цветок на руинах. Их странная связь, рожденная из одиночества и сострадания, с годами переросла в нечто большее, в глубокую, всепоглощающую любовь, которую они тщательно скрывали от посторонних глаз. Не зачем было знать остальным, ведь... Они обе знали, как обычные люди относятся к демонам, а особенно связям с ними. Сила этого чувства оказалась настолько велика, что позволила Горе совершить невозможное - принять человеческий облик, обрести плоть и кровь. Она стала Лизой - девушкой с таинственным прошлым, которая поселилась на окраине деревни. Для Таси это было счастьем, о котором она не смела и мечтать. Но их идиллия длилась недолго. Необъяснимая удача, которая вдруг начала сопутствовать Тасе, и сама загадочно появившаяся Лиза вызвали в деревне подозрения. Кто-то пустил слух о колдовстве, разрушавший все до единого. Однажды разъяренная толпа, вооруженная вилами и косами, ворвалась в дом Лизы. Они не слушали оправданий. Человеческая оболочка, которую с таким трудом создала Горе, была разрушена. Удар косы оборвал ее вторую жизнь, отправив душу обратно в каменные чертоги, в ее истинную, демоническую сущность. Ей не было больно, вовсе нет, было лишь жалостно смотреть на Тасю, что не успела остановить, не помогла Горе. Она не винила еë, нет. Никогда бы не стала. Тася снова одна, но... В один из дней она проснулась во сне. Белый, ослепляющий свет, оставивший незагладимое впечатление в памяти, а перед стояла Горе. Не Лиза, именно Горе, демоническая форма. С желтыми глазами, как у хищника. При виде неë Тася сорвалась, не смогла сдержать гнев и ненависть к человечеству, ярость к Горе. -- Ты обещала! -- выкрикнула Тася, и ее голос был хриплым от нахлынувших слез и ярости. -- Ты сказала, что наши пути не разойдутся! Это твое "не расстаться"? Оставить меня одну в этом чертовом мире?! -- Твой мир отнял у меня тебя, -- голос Горе звучал холодно и неумолимо, резал прям по сердцу Таси, а глаза блестели огнем, маня за собой. -- Но он не может удержать тебя, если я решу иначе. Я могу забрать тебя с собой. Навсегда. -- Я не хочу! -- отшатнулась Тася. -- Я не хочу твоей чертовой вечности! Я хотела жизни с тобой! Настоящей! В ее словах была вся горечь потери, все отчаяние оставленной души. Но Горе не отступила. Она наплевав на личные границы Таси, подошла к ней в плотную, ухмыляясь и сверкая своими клыками. Она протянула ей руку, но не дождавшись, пока Тася еë возьмет, резко схватила ту за ладонь, потащив за собой назад. Они канули в огромную,темную бездну. Без выхода, неотвратимую бездну. Тася испуганно смотрела в желтые глаза Горе. Что она сделала? Зачем?! Так и хотелось выкрикнуть, но она не могла. -- Ты не понимаешь, -- прошептала Горе, пока они летели вниз, и в ее голос впервые ворвалась трещина, дрожь отчаянной любви к Тасе. -- Для меня нет жизни, ни настоящей, ни вечной, если в ней нет тебя. Я не отпущу тебя. Мы будем навсегда... Вместе

...слушай своего идола, Тася.

***

-- Ни о чем... Забей.. -- ответила Тася, через некоторое время, выбираясь мз задумчивости, а после посмотрев на Лизу, что все ещë сидела рядом и с понимающим видом смотрела на Тасю. Она видимо уже привыкла к тому, что она по долгу может зависать в мыслях. Типичная Тася. В ответ Горе лишь пожала плечами. Их взгляды встретились ореховые и карие. Они смотрели друг на друга, пока Горе неожиданно не сказала: -- Бу, испугался, не бойся, я друг... -- она посмеялась, но Тася кажется не поняла при чем тут это, задав соответствующий вопрос. -- При чем тут это? -- А там что-то дальше про глаза было... Вроде глядеть друг другу в глаза... -- начала Горе, пошевелив ногой. -- мне этот мем напомнил момент просто, не обращай внимание. -- Ладно... И все таки... Именно эта версия Горе была лучше... Нет, она в любом облике прекрасна, но... Привычней было видеть свою Лизу, а не прошлую. Навеки всегда. Да, наверно, все таки навсегда.