в его тихом омуте

Берман наблюдал за ним издалека. Этот мальчишка всегда был в центре внимания. Со всеми здоровался, не боялся спорить с преподавателями, участвовал во всех беседах. Не то, чтобы Олли завидовал, нет. Ему было интересно наблюдать за ним. Антонелли ему симпатизировал. Олли не знает откуда берутся такие кудрявые мальчики со смешным итальянским акцентом, но определённо был восхищён. Британец поймал себя на мысли, что в те наиредчашие моменты, когда их взгляды пересекаются, его сердце пронзают тысячи игл. Сам же Оливер практически ни с кем не общается. Да даже если бы общался, не стал бы делится своими мыслями. Зачем выслушивать подколки и бесполезные советы? Он знает, что поставил не на того. Оливер продолжает сверлить взглядом компанию, в которой тусуется Кими. Оттуда он знает только старшекурсников Макса и Джорджа и то заочно. Первым Берман восхищается, хоть и побаивается, а второго знает еще хуже, но тот, вроде как, практически как старший брат для Кими, значит, он тоже хороший. Остальных людей парень не знает и понятия не имеет, о чём таком они разговаривают, что этот пацан из раза в раз цепляется к ним с восхищением разинув рот. Не то, чтобы Олли хотел, чтобы Кими смотрел на него так же, нет. Из мыслей его вырывает засуетившиеся студенты вокруг, засобиравшиеся после перерыва на лекции. Компания, естественно, тоже поднимается и уходит. Оливер провожает их взглядом, когда Макс Ферстаппен вдруг оборачивается и внимательно смотрит прямо на него нечитаемым взглядом. Берману в моменте стало так дискомфортно, что он молниеносно сгребает свои монатки в сумку в беспорядке и уносится в аудиторию. *** – Хей, Андреа,  – Нидерландец окликнул итальянца и, заполучив его внимание, продолжил.  –Разговор есть. Бермана знаешь? – Ну, знаю, а что? – Итальянец замедляет шаг, чтобы поравняться с Ферстаппеном и нормально вести с ним диалог. – Ты не замечал за ним ничего странного? – Макс говорил не слишком громко, чтобы остальные не слышали суть их разговора. – Он будто слишком часто залипает на тебя. Ты ничем ему не насолил? – Олли? Да вроде нет, – Антонелли искренне удивился такому беспокойству со стороны рассудительного нидерландца: этот медвежонок же и мухи не обидит, о чем он поспешил осведомить друга: – Он же душка. – Да, знаю, просто… – Ферстаппен замялся, формулируя мысли. – Черт, не знаю как объяснить, будто что-то поменялось, не могу объяснить что конкретно. – Ну, как выяснишь - обязательно поделись со мной, – Усмехнулся итальянец. –  Правда, Макс, все будет хорошо, не беспокойся. *** В квартире были взломаны замки. Из недр жилища доносились копошащиеся звуки. Олли знал, что этот парень живет один, он никогда не умел держать рот на замке. Но, по скромному мнению британца, тот всегда был на грани грубого флирта с Кими. Но тот был слишком хорошо воспитан, чтобы сказать прямо и терпел, хотя было видно, как тому некомфортно. Сейчас же этот выскочка стремительно синеющими губами пытался найти хоть каплю воздуха, пока сильные руки сжимались вокруг его шеи, в моменте казавшейся такой хрупкой и тонкой. В какой-то миг мышцы под ним расслабились, а тело обмякло. Время замерло. В спальне раздавалось только тяжелое дыхание самого Оливера. Он в оцепенении смотрел на проделанную работу. Чёрт его дери, он и вправду сделал это. У него сейчас начнется истерика. Вдох-выдох. Надо срочно взять себя в руки, иначе всё будет зря. Нельзя этого допустить.  Дальше все было как в тумане. Под ним зашуршали простыни, когда он медленно слезал с бездыханного тела, стремительно холодеющего, такого бледного и безжизненного. Зато он больше не скажет ни одной грубости, из его грязного рта не выльется ни одной похабщины или чего похуже. *** Вечер танцев. Так глупо и вычурно. Зачем вообще идти? Оливер хмуро смотрит на только что пришедшее сообщение в общий чат колледжа, уже собираясь проигнорировать его, но тут соображает. Если и шанс, то это он. К концу дня, судя по наблюдениям Бермана, половина студентов уже нашли себе пару на танцы, которые будут, на минутку, только в конце недели. Он просто надеется, что Антонелли еще не нашел себе пару. Хотя, Оливеру думается, с чего бы это, у него же определенно есть поклонники, да и если бы Кими сам предложил сопроводить кого-то на танцы, то кто бы смог отказаться? Оливер, например, не смог бы. – Кими? – Оливер нашел его в сопровождении завсегдатой компании и окликнул, обратив на себя внимания нескольких человек, впрочем, стоически игнорируя это давление. – Можно тебя на минутку? – Ты меня? – Антонелли был удивлен, когда этот парень с ним все-таки заговорил и дождавшись кивка с его стороны, повернулся к приятелям. – Идите, я вас догоню. – Спасибо. Я ненадолго, – Британец правда был благодарен что ему не надо позориться хотя бы перед друзьями Андреа. Он чувствовал, как руки слегка потряхивает от волнения, а коленки трясутся. Он просто надеялся, что внешне не видно, насколько он разволновался и что голос его не подводит. – Я- Ты же видел объявление о вечере дискотеки? Я хотел бы пригласить тебя туда. Конечно, если ты еще не с кем не идешь… – Ого, – Антонелли сначала удивился такой инициативе, а потом расплылся в улыбке. – Нет, меня еще никто не приглашал, так что я свободен и да, я пойду с тобой на танцы. Оливеру не стоит знать о том, что Кими полдня отвергал приглашения на танцы, нет, определённо не стоит. Берман, готовившийся к отказу и какой-то частью себя даже к последующим насмешкам, но никак не к положительному ответу был в таком шоке, что его лицо говорило все само за себя: рот открылся сам по себе, брови взлетели вверх, лицо вытянулось, сделавшись длинным-длинным. Но он тут же постарался взять себя в руки, чтобы не позориться окончательно, смущённо улыбнувшись, протараторив что-то вроде: «Да, супер, я рад, увидимся» и стремительно скрываясь. *** Вечер дискотеки. Так глупо и вычурно. Оливер не знает зачем сюда пришел. Точнее знает, его главная причина нахождения на этом празднике жизни прямо сейчас заливается смехом с какой-то милой девушкой, строящей ему глазки. Она и вправду очень красивая. Они бы хорошо смотрелись вместе. А он продолжает стоять здесь, в дверях, такой глупый и нескладной. Он даже отрыл в шкафу какую-то атласную рубашку и приличные тёмные брюки, чтобы совсем не позориться и не выделяться, но всё равно чувствует себя лишним здесь, на этой дурацкой дискотеке – Боже, где мои шансы, – тяжело вздыхает Олли, еще раз украдкой смотрит на очаровательные кудряшки, подсвечиваемые фиолетовым светом стробоскопов, окружающие предмет его мечт словно нимб и разворачивается на каблуках, чтобы скрыться с чужих глаз. В этот момент Кими, словно ощущая чей-то тяжелый взгляд, резко поворачивает голову в сторону входа, чтобы увидеть ровно никого. Волна разочарования в очередной раз накатывает, но тот стоически игнорирует это чувство, продолжая болтать с окружающими. Сегодня надо веселиться, несмотря ни на что. *** Повторяющийся стук колес успокаивал, помогал привести мысли в порядок. Олли любил вот такие поездки без цели, только он, практически пустой трамвай и Joy Division в наушниках. В голове невольно всплывают картинки прошедшей ночи: как его лицо исказилось сначала от непонимания, потом от нервной усмешки, а потом и от первобытного ужаса, стоило холодному лезвию мелькнуть в складках одежды. Все произошло так быстро, перед глазами снова стояла эта дымка, словно его руками и телом управлял кто-то другой. В какой-то момент самого Олли начало тошнить, настолько неприглядный вид был у процесса. Но ведь именно так все это выглядит без любви, верно? Просто куски мяса и груда костей, словно конструкторы, запрограммированные выполнять одни и те же функции из раза в раз. В этот раз тело нашли в бассейне у загородного пентхауса. Оливеру подумалось, что Кими определённо не из тех, кто стал был ездить с ним в пустых трамваях по утрам, слушая любимые треки, деля одни наушники на двоих. *** Кими недоумевал. Может быть, немного злился, но все эти эмоции перекрывала тоска и непонимание. Почему Олли пришел на дискотеку, но не подошёл к нему? Почему оставил его там одного? Андреа перевёл взгляд на парня, сидящего в одиночестве через несколько столиков от него и его компании. Нет, так больше продолжаться не может, надо брать дело в свои руки. – Эй, Кими, ты же читал новости? – Шарль обратился к нему, словно не замечая его отстраненного вида. – Второе убийство, боже, ну и жуть. И ребята нашего возраста, ещё учились рядом с нами. – Ну, знаете, этот парень был тем еще придурком, на самом деле, – Все находящиеся перевели на него недоуменные взгляды. – Но его все равно жаль, как бы то не было. Извините, я отлучусь ненадолго, увидимся на лекции. Он поднялся и направился к столику, за которым сидел Берман. Тот, заметив приближающегося Кими и его решительно настроенный вид, запаниковал. Что сейчас будет? Зачем он идет сюда? Он собирается обсудить произошедшее? Боже, зачем он вообще тогда подошел к нему. Решив, что молчание - золото, Олли держал рот на замке, ожидая, пока Кими заговорит первым. – Ну, – Итальянец уселся напротив него, смотря прямо в глаза. – Что произошло? Почему ты не пришел? – Я… – Оливер не знал, что ответить. Ему вдруг стало так страшно. Он знал, что Кими его не обидит. Нет, только не этот добрый мальчик. Просто он ничего не мог с собой поделать. – Мне… – Я не буду осуждать, я просто хочу выяснить причину. Если я тебе не нравлюсь или это был просто розыгрыш, то лучше сказать об этом сейчас, – Кими решил идти в наступление. – Нет, боже, дело не в этом, конечно же нет! Я просто испугался! - Оливер настолько страшила мысль, что он мог обидеть Андреа, что решил признаться сразу, не раздумывая. Он ничего не может скрывать перед этим ангелом. – Ты мне очень нравишься, правда, я просто посчитал, что рассчитываю на слишком многое и решил не давать себе надежды. Извини, если это обидело тебя, я не подумал об этом. Оливер опустил взгляд, поджимая губы и заливаясь краской от дикого смущения. Лицо Кими в это время сначала вытянулось в удивлении, а потом расплылось в широкой удовлетворённой улыбке. Он облокотился локтями на стол, положил подбородок на ладони и с хитрым прищуром посмотрел на собеседника. – Я рад, что мы все прояснили, – Кудрявый сделал вид, что задумался, а потом продолжил. – Но тогда за неудавшийся вечер танцев ты мне должен как минимум одно свидание. – Что? – Оливер поднял огромные глаза на итальянца. В них читалось недоумение. Он ожидал чего угодно, но не этого. – Что слышал. Ты должен как-то компенсировать упущенные возможности, – Перерыв как раз подходил к концу, так что Антонелли поднялся, чтобы уходить, но перед этим наклонился к Олли и сказал, уже тише. – Напиши мне, я скину тебе адрес и время. По телу Бермана пробежали мурашки от этого действия со стороны парня. Он медленно кивнул, не оборачиваясь, все ещё пребывая в состоянии шока. Ну не может это быть реальностью. Чтобы Андреа Кими Антонелли позвал его на свидание? Его? Это какая-то шутка. Но это же Кими. Он не будет так жестоко шутить над бедными мальчиками, чье хрупкое сердце может остановится от такой жестокой шутки. *** Это было волшебно. Свидание проходило волшебно. Оливер встретил Кими у дома и, боже, тот выглядел сногсшибательно. Вообще, по скромному мнению Олли, Кими всегда выглядел отлично, но сегодня ещё лучше. Мысль о том, что он старался именно для него давала небольшую надежду, но Берман старался не думать об этом, запрещал себе даже думать об этом. Они прогулялись по парку, где был киоск с мороженным. Оливер купил им мороженое и пометил у себя в голове, что любимый вкус Антонелли - соленая карамель. Он очень переживал, что будет зажат, или переволнуется, или им не о чем будет разговаривать, и поначалу отчасти так и было, но Кими так умело разговорил его, так искусно находил темы для разговора, что даже Берман начал чувствовать себя вполне комфортно, пока они обсуждали последние новости колледжа. Он даже не заметил, что в какой-то момент Андреа взял его под руку, уютно пригревшись под его боком, настолько это было естественно для них. Ещё они зашли в местный торговый центр, когда на улице начало вечереть и холодать. Прошлись по бутикам, поглазели на разное ненужное барахло, посмеялись со смешных дизайнов на футболках в масс-маркетах. То, что Оливеру безумно понравилось - поход в музыкальный магазин: он рассказал каких исполнителей слушает сам и показал любимые альбомы. Его давняя мечта: виниловый проигрыватель, чем он честно поделился со спутником. Потому что ему казалось, что Кими его слушает и слышит, что немаловажно, и что ему реально интересно, о чём щебечет этот странный парень. Сам Андреа не так страстно увлечен музыкой, но тоже показал пластинки, которые купил, если бы у него был выбор. Оливер подумал, что сейчас впервые за долгое время по-настоящему счастлив. Они вышли из здания, петляя по незамысловатым улочкам, не имея определенной цели, просто наслаждаясь компанией друг друга. Ночь нависала над городом, вступая в свои законные владения, свет, льющийся из окон корпоративных зданий и жилых домов, освещал улицы, отражаясь в лужах под ногами. Было хорошо, погода была идеальная, свидание проходило идеально. Они шли под руку, нога в ногу, не торопясь. Олли где-то читал, что на свидании партнеры должны идти именно так, чтобы было красиво. Сейчас было красиво. В какой-то момент они замолчали, пересекая другой парк. Здесь было темнее, чем в других окрестностях города и более безлюдно, но Берман заметил ещё парочку силуэтов поблизости. Молчание не давило своей неловкостью, оно скорее было комфортным, давая возможность ещё немного насладиться приятной компанией и таким хорошим вечером. В моменте они остались совершенно одни. Кими встал перед Олли, заглядывая ему в глаза, будто ожидая чего-то. «Похоже, сейчас» - Оливер знал, что за этим должно последовать. Конечно, он знал. Но это не отменяло того факта, что он дико волновался. Боже, ещё немного, и его начнёт трясти, как маракас. Он начал наклоняться к Кими, так как все же был значительно выше итальянца, как тут… – Эй, Андреа! – Что за… – Давно не виделись, Кими! – Двое человек, которых видимо Оливер и видел поблизости, оказались двумя парнями, которые сейчас подошли к Антонелли, как старые знакомые и один из них, тот, со светлыми волосами, совершенно нахальным образом закинул свои лапы на плечи Кими. – А ты чего на сообщения не отвечаешь? Трубку не берешь? – Хей, Ник, сейчас не лучшее время… – А я не спрашивал, когда у тебя есть время, – После жалкой попытки Кими отстранить от себя некого Ника тот резко посерьезнел и перестал строить из себя давнего друга. – Ты, Кимусик, чёт совсем охуел. Прерываешь все связи, в мессенджерах тишина, так ещё потом публично унижаешь меня. Чё, думал не узнаю? Бля, да у меня везде связи. Эти двое встали перед Антонелли, оттеснив Олли, совершенно не обращая на него внимания, пока продолжали что-то ещё пояснять тому. Да, Берману было страшно, он не понимал кто эти люди и что они хотят от Кими, но оставаться в стороне он не собирался: – Прошу прощения, а… – Слышь, сопляк, не лезь, тебя не касается, – Дружок этого Ника отмахнулся от Олли, даже не дав ему договорить. - Слышь, Кимусик, а это че, твой новый парень? Такой же педик, как ты? – Единственный педик здесь только ты, осёл, - Видимо, Антонелли этот спектакль уже начал порядком раздражать и тот не скупился на выражения. Он не учёл одного: эти ребята долго его искали и сейчас не постесняются распустить руки. – Идите куда шли. Или вам по буквам объяснить маршрут? Так вот: И-Д-И-Т-Е Н-А- – Слышь, цыплёнок, ты у меня щас договоришься, матушка родная не узнает! – Этот козёл схватил Кими за грудки, хорошенько встряхнув того. В этот момент Берман начал по-настоящему паниковать. Пока на него совершенно не обращали внимания, он тихонечко отошёл подальше от начинающейся потасовки. – Слушайте, я вообще не думаю о чём говорю иногда, правда, давайте обсудим всё и разойдемся мирно, - Страх подкатил к горлу, заставляя Антонелли молить о пощаде, потому что он начал понимать то, что если эти парни сейчас начнут делать то, что задумали, то их никто не остановит. В этот же момент он заметил трусцой сбегающего Оливера. Серьезно блядь?! – Олли! Олли блядь!.. – Даже твой педрила от тебя сбежал, какая жалость, – Ник отпустил Андреа, но не просто отпустил, а хорошенько оттолкнул его, да так, что тот не устоял и упал на задницу. Он начал ползти назад, пока парни склонялись над ним. Кими видел только их силуэты и еле различимые черты, так как вокруг было темно, а прямо за ними находился единственный источник света - уличный фонарь. Потом он попытался встать, но его пнул дружок Ника, чтобы он оставался на земле. – Меньше руки марать придётся. Кими судорожно начал придумывать планы отступления, но из-за паники мозг отказывалась адекватно функционировать. Страх просто блокировал все более-менее разумные мысли. Он даже забыл о перцовом баллончике, который всегда носил в маленьком кармашке. Пока глаза метались в поисках хоть чего-то, что помогло бы ему в этой непростой ситуации, раздался оглушающе громкий ,для тишины ночного парка, звук разбивающегося стекла. Антонелли вскинул голову и увидел, как Ник падает лицом вниз, прямо к его ногам и тут же слышит второй удар: на этот раз глухой, не такой звонкий, как стекло. Майк, приятель Ника, тоже валится на землю. – Какого хрена?.. – Он смотрит вперёд, не видит никого, только ослепляющий свет фонаря над ним. Тут он замечает что-то тёмное и густое возле головы Ника. «Он что, мёртв?». Затем слышит позади себя быстро приближающиеся шаги, хочет обернуться, но не успевает - чувствует оглушающую тупую боль в шее сбоку. Организм не выдерживает, голова сначала кружится, а потом сознание покидает его. Мир погружается в темноту, не оставляя шансов на спасение. *** Жар. Яркое пламя. Сбоку от себя он почувствовал тепло и отдаленный запах гари. Щекой парень чувствовал холодную влажную почву. И тут шею пронзило тупой болью, боже, как же больно, голова просто раскалывается. Кими зажмурился и попытался открыть глаза. Яркое пламя ослепило его и он попытался проморгаться. Вроде стало лучше, мир вокруг стал проясняться, но не до конца. Он попытался помочь себе руками, но тут осознал, что не может этого сделать, что-то мешает ему это сделать. Руки за спиной скованы. Кими открывает глаза, которые тут же слезятся из-за яркого пламени. Перед ним горит чертово здание. Голова всё ещё дико болит, парень стонет от боли, одновременно пытаясь не обращать на неё внимания и подняться, чтобы сесть на колени, насколько это позволяют связанные за спиной запястья. Состояние просто отвратительное: лицо испачкано в грязи, в волосах запутались листья, шея всё ещё болит, удар видимо был точным и сильным, а кто его связал и оставил здесь, перед горящим зданиям - Кими понятия не имеет. Стоп. Удар. Что произошло перед тем, как он очнулся здесь, посреди?.. Андреа начал судорожно оглядываться по сторонам, пытаясь разглядеть место, в котором он оказался, но тут же снова застонал от боли: голова дала о себе знать. Из-за этого он даже не услышал приближающихся шагов. – Боже, прости, - По его плечу ласково провели рукой и голос, такой знакомый голос, а потом и пара таких же знакомых теплых карих глаз цвета горячего шоколада уставились прямо на него. Но сейчас в них что-то изменилось. Что-то, что Кими сам периодически видел в зеркале, но чему не мог дать название. – Пришлось тебя тоже вырубить, ведь ты бы начал задавать вопросы, может быть истерить, а это сейчас так не нужно. И так пришлось заморачиваться с этими козлами, они ведь не хотели по-хорошему… – Олли… Что произошло? – Кими ничего не понимал, и Оливер совершенно сейчас не помогал. – Я просто помог избавиться тебе от проблем. Ты знаешь, они были такими грубыми, я запаниковал. А это, – Берман указал на горящий барак, между делом отряхивая одежду Антонелли от пыли, выпутывая из его волос веточки и листья, проводя по его щеке ладонью, стирая грязь. В его движениях чувствовалась ласка, он нежно касался парня, будто тот бы фарфоровой куклой и мог разбиться от любого грубого движения. Сейчас в его движениях не было той скованности и зажатости, которые всегда преследовали этого парня. – Это для тебя. Красивое завершение вечера, так сказать. – Олли… Они там? Тот кивнул. Кими напряженно молчал, не отводя взгляд от Бермана. Тот уже не смотрел на Антонелли и не касался его, а наблюдал за пламенем, которое медленно разрушало постройку. Что-то обрушилось там, внутри и полетели искры. Тёплый свет от огня красиво ложился на лицо Оливера, всполохи танцевали на его щеках и Кими даже засмотрелся. В это время на улице стояла глубокая ночь, может быть, скоро начнёт светать. – Олли, развяжи меня. – Извини, я не могу. – Выпусти меня, Олли. – Я правда не могу, ты ведь испугаешься, убежишь, вызовешь полицию… – Оливер Джеймс Берман, выпусти меня сейчас же, чёрт тебя дери! – Кими повысил голос, не оставляя Олли шансов. Он не мог сопротивляться ему. Даже если это означало конец для них. Хотя никогда не было «их». Были только Олли и Кими. Оливер зашёл за спину Андреа и, опустившись на колени, карманным ножом разрезал пластиковую стяжку. На тонких запястьях итальянца остались красные следы от стяжки и Оливера ещё раз пронзила вина, острая и противная. Он положил лезвие на землю, демонстрируя своё поражение, оставаясь на коленях и опустив голову. Он полностью во власти этого человека. Уже давно и основательно. Но Кими не собирался убегать. Он потёр запястья, покрутил ими, разминая и после этого повернулся к британцу. Его глазам предстало очаровательное зрелище: Оливер, как самый преданный пёс, сидел с опущенной головой. Итальянец протянул ладони к щекам Бермана, тот даже не шолохнулся, и, взяв его лицо в свои руки, притянул для поцелуя. Олли был шокирован. Он не знал куда деть руки, его глаза были широко распахнуты, в них отражались отблески огня и читалось чистое недоумение. Кими же закрыл глаза, искренне наслаждаясь моментом. Он, не разрывая поцелуя, нашёл сначала одну руку Олли, а потом и вторую, и положил их на свою талию. Наконец, Кими оторвался от Олли: – Ты ещё не понял? – Тихо спросил он, прижимаясь своим лбом к его. – Я никуда не денусь от тебя, глупый медвежонок. – Но… – Это ведь ты сделал, да? – Кими расплылся в широкой улыбке, хитро щурясь. В его глазах, сейчас казавшиеся тёмными омутами, которые так нравились Олли, плясали черти. – Те парни, ты же их убил? Я догадывался, но у меня не было доказательств… Знаешь, это на самом деле так трогательно. – Ты правда так считаешь? – Ага, это довольно мило. Оливер ошарашено смотрел на Кими, не веря, а тот смотрел на него и в его взгляде читалось всё: от нездорового интереса, до сумасшедшей преданности и головокружительной любви. Оливер уверен, что Антонелли видит в его глазах абсолютно то же самое. Он любит в этом парне абсолютно всё и даже больше. Он готов сбежать с ним куда угодно, чтобы их никто не нашёл и не посмел побеспокоить. От переполняющих его чувств, Оливер сжал плечи Кими и притянув к себе, поцеловал, неумело, но компенсируя отсутствие опыта страстью и напором. Антонелли, наконец-то дождавшись инициативы от парня, одобрительно промычал в поцелуй, растаяв в его в объятиях, полностью отдаваясь сильными и надёжным рукам. *** Через несколько дней они ехали рано утром в пустеющем трамвае, слушая Radiohead, деля одну пару наушников на двоих.