Выбери меня

Этим утром Минхо просыпается сам, даже без будильника, хотя до того, как он оглушит комнату звоном, остаётся всего десять минут. Сквозь щёлку штор в комнату проглядывает тёплый лучик солнца, замирая где-то на полу, рядом с кроватью почти, а тишина вокруг такая приятная, ещё ранняя, сонная — такую за весь день можно услышать только сейчас. Открывать глаза не хочется совсем, однако Ли считает себя достаточно дисциплинированным, чтобы сделать это. У него по плану сегодня пробежка, потом расписание со всеми, потом приём у дерматолога, а потом ещё может в зал, если будет настрой. В голове медленно, остаточно так, пропадая, плавают картинки из приснившегося сна, который парень так внезапно оборвал своим пробуждением, и стоит провести языком по сухим губам, одновременно пытаясь поднять левую руку, чтобы пригладить лезущие в глаза волосы, как та отзывается лёгким онемением, прижатая чужим телом. В объятиях Хёнджина тепло настолько, что вообще не нужно одеяло. Так всегда, хотя младший по натуре слишком мерзлявый, поэтому всегда, даже когда спит рядом с Минхо, прижимаясь к нему, чтобы получить тепло, ещё и накрывается сверху, заставляя старшего практически изнывать от духоты. Однако, Ли терпит, всегда терпит, по-правде говоря, потому что это стоит того, если Хван продолжит по вечерам приходить к нему в общежитие и забираться в его постель. Минхо нужно лишь совсем немного повернуть голову, чтобы увидеть чужую макушку. Хёнджин спит, устроив голову на чужой груди, поэтому старшему ничего не стоит чуть приподняться, чтобы оставить поцелуй в его сильно отросших волосах, которые сейчас немного напоминают гнездо. Конечно, тот этого даже не чувствует — лишь всхрапывает совсем тихо, и жмётся во сне ближе, перекинув длинную руку через крепкое тело. Ли чувствует, как их ноги касаются друг друга, немного сплетаясь под одеялом, и от этого вдруг так тепло становится, что никакое покрывало не сравнится. Минхо лежит ещё несколько минут, думая о том, как подняться и не разбудить младшего. Потому что до будильника самого Хёнджина ещё пара часов минимум, а заставлять его просыпаться раньше, когда он спит так крепко — кажется преступлением. Ли не может в полной мере увидеть чужое лицо, однако уверен, что Хван сейчас мило дует губы, его ресницы слегка подрагивают, а под закрытыми веками иногда двигаются зрачки, потому что ему снится что-то волнующее. В такие моменты он выглядит особенно очаровательно, и Минхо правда не может перестать на него смотреть. Но Хёнджин об этом никогда не узнает. Попытка вылезти из постели незамеченным проваливается сразу же, потому что чужая хватка на торсе усиливается совсем немного, однако этого достаточно, чтобы остаться на месте. Хван мычит что-то совсем тихо, сонно так, шевелится немного, крепче сплетая ноги под одеялом, отчего Минхо усмехается, потому что щекотно немного, и трётся носом о его обнажённую грудь, губами оставляя едва ощутимый влажный след. Ли просто не может сдержать маленькую улыбку. Онемевшую руку немного покалывает, когда парню всё же удается вытащить её из-под чужого тела, и первые десять секунд он её вообще не чувствует, не может ей управлять, но потом всё же укладывает ладонь на затылок младшего, совсем немного зарывая пальцы в волосы. Второй ладонью накрывает чужую, что лежит на животе поверх одеяла, и медленно гладит кончиками пальцев почти щекотно, но так трепетно, боясь разбудить и одновременно не в силах сдержаться. Хёнджин немного морщится, но не просыпается, продолжая тихонько сопеть, и Ли будто зависает рядом с ним, продолжая мягко касаться волос и кожи, совсем не зная, сколько ещё проходит времени, пока внезапный звук будильника в этой уютной тишине не кажется оглушающим. Всё же приходится приподняться, чтобы дотянуться до тумбочки и провести по экрану вверх, выключив противную музыку, которую Ли так и не поменял с самой покупки этого телефона. Кажется, Хван всё ещё спит, только немного перевернулся, головой скативший с груди старшего на подушку, и смена положения кажется идеальным поводом, чтобы наконец подняться. Минхо проводит кончиком пальца по щеке младшего, смахивая маленькую ресничку, улыбается мягко, для других непривычно совсем, нежно очень, и уже скидывает с постели ноги, касаясь ступнями прохладного пола, как вдруг чужие руки настойчиво тянут назад, сопровождаясь неразборчивым бормотанием. — Куда ты?.. Голос Хвана совсем тихий, немного хриплый даже, но Ли привык слышать его таким больше, чем кто-либо другой. Он правда не хочет оборачиваться, потому что стоит увидеть младшего сейчас — растрёпанным, сонным, до ужаса милым — как собственная выдержка полетит к чертям и Минхо просто ляжет обратно, даже не пытаясь сопротивляться. Кажется, именно на это надеются большие ладони, когда обнимают поперёк живота, поглаживая обнаженную кожу, а тёплое дыхание утыкается куда-то в спину, в поясницу даже, недалеко от резинки чёрных боксеров, пуская сотни мурашек, быстро разбегающихся по всему телу. — Хён… — маленькие ленивые поцелуи опускаются на кожу один за одним, медленно заставляя парня сходить с ума — не уходи… — Мне нужно на пробежку, детка… — Ли правда старается звучать непреклонно и убедительно — поспи, ещё совсем рано. — Без тебя плохо спится… — Может, хочешь побегать со мной? — Если хочешь меня убить, то просто затрахай до смерти. Даже это будет менее утомительно. Минхо смеётся коротко, буквально чувствуя, как Хёнджин недовольно дует и так пухлые губы, однако всё ещё не отлипает, продолжая прижиматься к телу, словно банный лист. Он больше не целует — просто дышит тихо, опаляя кожу теплом, и ладонями водит по животу и солнечному сплетению, по рёбрам, пересчитывая их медленно и лениво, всё ещё сонно, явно борясь с желанием отключиться прямо сейчас. Его прикосновения такие мягкие, почти невесомые, но при этом настойчивые, желающие лишь чтобы Ли вернулся обратно в постель, и Минхо борется из последних сил, правда пытается делать это, думая о режиме, пробежке и хорошей погоде за окном, пока не слышит совсем тихое: — Мне так холодно без тебя… Парень просто стонет совсем тихо, поверженно, потому что правда не способен противостоять этому. Он перехватывает чужие ладони на своём животе, мягко сжимая действительно прохладные пальцы, гладит их немного, чувствуя, как Хван позади него расслабился немного, отстранившись, будто понял, что безоговорочно победил. Ещё один маленький чмок ложится прямо над резинкой боксеров, отчего Минхо вздрагивает мелко, спуская с губ рваный вздох, и просто заваливается обратно слишком быстро, принимая поражение. Хёнджин тихо хихикает, когда чужие ладони ползут по его телу, настойчиво прижимая ближе — трогают, оглаживают привычно, пробираясь под край футболки, и касаются мягкой кожи с какой-то особой нежностью и благоговением. Хван просто прижимается к старшему, позволяя мозолистым пальцам скользить по обнаженным бёдрам, спине, животу, рёбрам под растянутой футболкой, ягодицам, слегка сжимая до приятной дрожи, а потом зарыться в волосы, немного массируя кожу головы. Это так приятно, так знакомо и необходимо прямо сейчас, когда угроза остаться в постели одному этим утром устранена, и парень чувствует себя таким счастливым, когда Минхо прижимается губами к его лбу, замирая так на какое-то время. — Ты такой красивый… — шепчет Ли, и Хван бы очень удивился, услышав это, если бы не был его парнем — даже сейчас самый красивый, малыш. — Тебе очень повезло с парнем — тянет лениво Хёнджин, обнимая крепкое тело старшего. Просто то, что он как никто другой может касаться его вот так — обнаженного и всё ещё сонного и такого красивого — вызывает какой-то необъяснимый внутренний трепет. — Особенно, когда он не зазнаётся и не капризничает… Оба знают, что Ли любит даже это. В руках Минхо правда очень тепло и комфортно, поэтому Хвана снова начинает клонить в сон. Веки тяжелеют, но даже сейчас он просто не может перестать улыбаться, слишком довольный тем, что смог заставить старшего остаться. Кажется, Ли тоже начинает дремать: движения его ладоней замедляются, однако он всё ещё водит ими по спине и бедру младшего, которое тот так нахально перекинул через его тело. Эти прикосновения иногда почти щекотны, но в основном просто мягки и нежны, что успокаивает ещё больше, толкая ко сну. Иногда Хёнджин чувствует в волосах маленькие поцелуйчики — они почти неощутимы и исчезают так же незаметно и быстро, как появились там, но это действительно то, что делает для него только Минхо. — Детка… — М? — Раз ты лишил меня пробежки, может, займёмся другими нагрузками? Всё же, этим утром Хёнджин больше не сможет уснуть.