Габриэль на самом деле не побеждает

Габриэль ныряет, расправляя крылья и сверкая клинками от своей восстановленной крови. V1 продолжает, пули рассекают воздух. Но Габриэль всегда побеждает. Он оказывается перед машиной и врезается в неё всем своим весом. Он швыряет V1 на землю, раздается скрежет металла, и прижимает его коленом к туловищу. Расправив крылья, он одерживает победу над машиной. Впрочем, ничего нового, спарринги стали для них обычным делом. Габриэль пускает слюни внутрь своего шлема. При каждом вдохе его зрение затуманивается короткими, неглубокими всплесками. Влажный скрежет его дыхания заглушает почти все - даже стук его собственного сердца. Его пульс - не что иное, как фоновый шум в черепе. Его руки тверды, но все остальное тело дрожит. Его пальцы впиваются в сплав. Машина могла бы сбросить его с себя, но не делает этого. Вместо этого она извивается, сервоприводы воют, оптика ярко вспыхивает в тусклом свете. «Ты ничто по сравнению со мной», — рычит Гавриил. «Ничтожный. Ты…» Его слова превращаются в прерывистый выдох, как будто его голос недостаточно силен чтобы передать то что он чувствует. V1 наклоняет голову. Одна рука высвобождается и сразу же начинает борьбу за доминирование, хватая Габриэля за горло. Холодные, непреклонные пальцы сжимаются на трахее и артериях ангела. Это не было сокрушительно, но был достаточно сильным чтобы вызвать дрожь по всему телу. У него перехватывает дыхание. Из Габриэля вырывается звук. Это не очередные язвительные слова — это всхлип. На мгновение внутри Габриэля закипает ярость. Как оно смеет пытаться одолеть его, когда все уже было кончено? Как оно смеет трогать его, заставлять терять самообладание и так реагировать? За этой яростью скрывается нечто худшее. Ему это нравилось. Его тело предает его, жар разливается в тех местах, о которых Габриэль не хочет думать. Он быстро прижимает его руку к земле и придвигается ближе к голове. «Не играй со мной в эти игры», - выплевывает он глухим от стыда голосом. «Я разорву тебя на части прямо здесь. Ты превратишься в груду металлолома» V1 наклоняет голову, сужая оптику, словно спрашивая: «Почему тогда ты ещё этого не сделал?» Безмолвный вопрос обрывает последнюю нить здравомыслия Габриэля. Его руки отпускают руки машины, но он не собирается драться. Ладонь опускается на край грудной пластины машины, пальцы сжимаются под металлическим выступом. Из его горла вырывается рычание. Габриэля вскрывает металл, выворачивая его с визгом изгибающегося сплава Системы V1 немедленно погружаются в хаос. [ТРЕВОГА - ПОВРЕЖДЕНА ОСНОВНАЯ СТРУКТУРА ГРУДНОЙ КЛЕТКИ] [ТРЕВОГА - ПОВРЕЖДЕНЫ ЖИЗНЕННО ВАЖНЫЕ СИСТЕМЫ] [ТРЕВОГА - ОБНАРУЖЕНО ВТОРЖЕНИЕ] [Активируются болевые реакции...] [Активируются реакции на бегство...] Каждая сигнализация в теле машины кричит об опасности. Несмотря на эти сообщения V1 знает что ему не о чем беспокоиться. [ЕСЛИ ОН ХОТЕЛ МОЕЙ СМЕРТИ, Я БЫ УЖЕ БЫЛ МЕРТВ. Я ХОЧУ ЭТОГО.] Габриэль погружает руку внутрь, его пальцы нащупывают скользкие от охлаждающей жидкости провода, пульсирующие вены и механическое сердце. Он улыбается, хотя и с легким отвращением, но в то же время с странной радостью. Он полностью контролирует военную машину. Машину, которой он продолжал проигрывать. Машина, из-за которой он расстался со святым светом. Габриэль никогда еще не чувствовал себя так хорошо. «У тебя тут полный бардак.» Его ухмылка снова становится шире. Звук, издаваемый внутренностями машины непристойен. Влажный, хлюпающий, как будто что-то живое разрывают на куски. Его пальцы погружаются в пучки силикона и трубки, покрытые запекшейся, а затем увлажненной кровью. Он касается синтетического сердца, нечеловечески красного, бьющегося тяжелыми, неровными ударами. Габриэль стонет, а затем издает болезненный смешок. «Ты совершенно грязный. Вся эта засохшая кровь смешалась с этой… жидкостью. Отвратительно.» Его голос монотонен и унижающий, но пульс и дыхание выдают его - учащенный, жадный, опьяненный. [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ - ОБНАРУЖЕНО ПОСТОРОННЕЕ ВТОРЖЕНИЕ] [ТРЕВОГА - ПОВРЕЖДЕНЫ ЖИЗНЕННО ВАЖНЫЕ ОРГАНЫ] [Запас эндорфинов… Ок] [Переходите к активации...] [Активация... прошла успешно] Эндорфины каскадом выбрасываются в кровь В1. Его системы перенаправляют боль во что-то другое. То, что должно было быть чистой агонией, превращается в острое, чистое удовольствие. Машина дрожит от его прикосновения. Руки взлетают вверх, чтобы схватить ангела за горло, за плечи - за все, за что только можно ухватиться, как будто Габриэль - единственное за что можно удержаться. Его пальцы снова сжимаются на горле Габриэля, фиксируя каждое бешеное биение его артерий. Вся эта кровь, текущая по его шее, могла бы пролиться в одно мгновение, но V1 сдерживается. В то же время Габриэль исследует его внутренности. Его руки в перчатках и доспехах с любопытством ощупывают каждый провод, каждый топливопровод и каждую деталь, которую он хочет исследовать. Он хватается за топливопровод и наблюдает, как сердце работает в такт потоку крови по вене. В1 корчится на полу, едва улавливая сенсорную реакцию. Механическое сердце бьется сильнее когда Габриэль снова начинает говорить- «Это моя кровь, не так ли?» Его голос срывается «Я. Текущая по твоим венам. Я - твой единственный источник жизни». Он хватает в горсть проводом и дергает. V1 судорожно сжимается, спина выгибается к полу, искусственное сердце бешено колотится. «Жалкий,» Рычит Габриэль. «Абсолютно жалкий.» Рука V1 только крепче сжимает его горло. Габриэль знает что он должен отвергнуть это прикосновение, но вместо этого он молча умолял о большем. Габриэль вздрагивает от давления, не переставая тяжело дышать. Его вторая рука опускается вниз, ощупывая себя через юбку, пока его пальцы проникают глубже внутрь машины. Шлем наполняется звуком его собственного прерывистого дыхания, учащающегося по мере того, как машина дергается под ним. Ангел прижимается к его шее - опасная форма близости, но в то же время совершенно опьяняющая. Недостаток притока крови к мозгу, синяки оставленные руками машины... Габриэль убирает руку груди, на перчатке блестят струйки жидкости. Он опускает руку ниже, проводя по напряжённой брюшной полости, подергивающейся гидравлике и уязвимому промежутку между бедром и обшивкой бёдер. Каждое место, к которому ангел прикасается, отдаётся содроганием под ним. Он просовывает пальцы в узкую щель на бедренном сочленении, надавливая глубже, пока гидравлика не срабатывает со смертельной силой. Он вовремя отдергивает руку и в шоке смотрит на машину. Его пульс учащается от внезапной открывшейся опасности. «Ты чуть не оторвал мне пальцы», — мычит он машине голосом хриплым от страха и голода. Он скользит еще ниже, находя другое отверстие. Это пучок оголенных проводов, полностью покрытый той же жидкостью, что и раньше. В отличие от туловища, чтобы добраться до этого, не потребовалось разрывать его. Это отверстие уже ждала его. Габриэль погружает внутрь два пальца, сначала медленно, но затем все глубже, скручивая и вытягивая. Провода грозят оборваться вокруг его перчаток. V1 бьется в конвульсиях, системы выдают еще больше предупреждений, которые машина без колебаний отключает. Габриэль же смеется, затаив дыхание под своим шлемом. «Проверяю тебя. В-вот и всё...» Но из-за его дрожащих рук, учащенного дыхания и того, как он сжимает ладонь при виде дергающегося корпуса машины… Понятно права в этих движениях. Машина цепляется за него всеми возможными способами, цепляясь за его спину, поясницу, челюсть шлема, а затем снова за горло. Все, что угодно, лишь бы заставить его двигаться. Голос Габриэля сочится вожделением и забытой яростью. «Ты... У-у тебя нет права голоса в том, что здесь происходит. П-помни, я могу просто продолжать разрывать тебя на части.» Эта угроза звучит неубедительно. Бедра Габриэля уже двигаются, прижимаясь к его собственной ладони, пока он больше не может этого выносить. Этот голод съедает его изнутри. Он возится со своей броней, пока не освобождается, дрожа сильнее чем когда-либо. Одним быстрым движением он погружается в пучок проводов, в отверстие V1. Охлаждающая жидкость скользит по кабелям, покрывая его, и тепло его тела передается на корпус машины. Шлем еще больше наполняется его хныканьем. Правая рука цепляется за талию V1, чтобы удержать машину на месте, а левая возвращается к открытой грудной клетке, цепляясь за новые провода, вены, всё что угодно. Габриэля не волнует ущерб который он оставляет. Хватка машины на его горле ослабевает. Внезапное отсутствие прикосновения заставляет его всхлипнуть, кровь приливает к голове головокружительной волной. Он игнорирует это, зарываясь еще глубже. Тяжело дыша голос ангела срывается. “Ты так отчаянно хочешь этого, да? Это то, чего ты хотел? Увидеть как я сло-маюсь?» Оптика V1 вспыхивает, как будто он только что вспомнил что существует. Машина без колебаний кивает. Грудь Габриэля тяжело вздымается. Из уголка его рта стекает слюна. «Ты просто похотливая машина. И ничего больше.» Его пальцы хватают еще один пучок кабелей. Тянет. Сильно. Что-то щелкает Гейзер горячей, едва свежей крови просачивается в механические внутренности, смешиваясь с охлаждающей жидкостью и разбрызгиваясь по перчатке Габриэля. В голове V1 раздаются новые предупреждения. Его некогда золотые доспехи пропитались багрянцем. Слава его прошлой жизни покрылась запекшейся кровью и похотью. Он все сильнее вдавливается в машину, сбиваясь с ритма, пот и слюна заливают внутреннюю поверхность шлема, пока ему не начинает казаться, что он вот-вот утонет в своих же жидкостях. «П-прости, я не хотел... гммх-» Он нервно смеется в перерывах между стонами, его голос прерывается от стыда. »Я не м-механик. Я недостаточно хорошо знаю твои ограничения, и т-ты не можешь ожидать что я буду все делать идеально». V1 снова кивает, и от этого ответа ангела бросает в дрожь. Его темп ускоряется, а рука дрожит, когда он гладит провода и вены. «Прости, ты - не ничто. Т-ты намного больше, чем ничто. Прости ме-ня.» Его голова опускается в расщелину между шеей и плечом, а слова льются как отрывистый гимн. Пустое пространство наполняется всхлипами и непрерывным бормотанием. Руки V1 снова поднимаются. Одна обхватывает его затылок, другая снова обхватывает горло, на этот раз крепче. Из горла Габриэля вырывается шипение. Перед глазами у него все плывет, а голова обволакивается густым туманом. Его бедра двигаются интенсивнее. «С-спасибо тебе... Прости...» Его рука выскальзывает из корпуса, с нее капает смесь охлаждающей жидкости и исцеляющей крови машины. При виде этого V1 пошатывается. На мгновение она забыла что истекает кровью. «Мне жаль что я тебя испортил. Я... с-слишком торопился» Звуки, похожие на рыдания, вырываются из его груди, когда он все глубже погружается в V1. Габриэль снова погружает руку внутрь, на этот раз прямо надавливая на синтетическое сердце. Прикосновения сотрясает тело V1, пульсируя по всему его телу. Машина содрогается под ним, системные предупреждения почти ослепляют. «Ты... такая х-хорошая машина,» лепечет Габриэль срывающимся голосом. «Очень хорошая. Для меня-гхиих–» Толчки ангела становятся неистовыми, небрежными, все его тело готово отдаться в порыве желания. Он сильнее давит на горло, смакуя давление. Его рука нежно сжимает сердце, в то время как он надавливает все глубже на отверстие. Из него вырываются прерывистые всхлипы. Единственные слова, которые он может подобрать, - это повторяющиеся варианты «Прости» и «Я люблю тебя». И затем он в последний раз бросается вперед, его тело сильно содрогается, когда Габриэль падает в скользкий клубок проводов. На мгновение у него темнеет в глазах, все силы уходят из его тела. Мир наконец-то начинает успокаиваться. Но V1 уже почти ничего не соображает, потеряв более 80% своих запасов топлива, в то время как изначально у него оставалось около 90%. Машина ощущает только внезапное отсутствие сенсорной перегрузки и усиливающийся грызущий голод. КРОВЬ КРОВЬ КРОВЬ Это не дает Габриэлю ни шанса прийти в себя, ни даже вырваться. Одним быстрым движением он опрокидывается на спину, земля сотрясается от удара. Прежде чем его ошеломленный разум успевает что-либо осознать, в его живот попадают две пули, и раны открываются. Из них тут же хлынула кровь. Габриэль кричит, в основном от боли, но частично из-за смены власти. «К-КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!» Машина не отвечает. Она прижимает единственную сохранившуюся часть своего корпуса к свежим ранам. Габриэль скулит от жгучей боли при прикосновении, чувствуя как из него высасывают кровь. Наблюдая как всё это поступает в топливопроводы машины. «Т-тебе просто нужна была кровь. Вот и всё.» Раздается смех, высокий и прерывистый, почти головокружительный. «Понятно. Прости...» V1 поднимает голову, фокусируя на нем оптический прицел. Габриэль полностью разрушен - весь в поту, слюне и крови. Его броня теперь представляет собой лишь обломки, покрытые пятнами жидкости, ярко-красная кровь смешивается с синей охлаждающей жидкостью по всей поверхности из чистого золота. Он никогда еще не выглядел так привлекательно. Дрожащая рука Габриэля слабо поднимается, чтобы коснуться оправы. Его голос звучал хрипло. «Давай... приведем тебя в порядок, хорошо?»