Drinking Can Lead To A Beast Unleashed!

      Тишину ночи внезапно нарушил резкий грохот, вызванный падением на стол маленькой чашки. Даже затихнув, он все еще вибрировал в костях.       — Вино… - смущенно пробормотал Шэнь Цинцю, - что надо…       Его лицо пылало румянцем: уши, щеки и кончик носа залила алая краска, а глаза с трудом противились смыкающимся векам. Напротив него сидел Ло Бинхэ, составлявший учителю компанию, но не притронувшийся к спиртному.       — Учитель… Вам бы отдохнуть.       Юный ученик попытался отнять у наставника чашу, но тот сжал ее мертвой хваткой. Ло Бинхэ изо всех сил пытался остановить возлияния, но сил не хватало — ему ведь всего пятнадцать. Вцепившись в чашу, Шэнь Цинцю потянулся к кувшину, но рука Ло Бинхэ резко отшвырнула сосуд, и вино пролилось на пол. В следующее же мгновение ученик вскочил и ударился челом в пол, умоляя о прощении. Торопливо, не поднимая головы Ло Бинхэ произнес:       — П-простите, шицзунь! Я просто… просто хотел, чтобы вы остановились!       Его мольба повисла в звенящей тишине. Спустя несколько минут ученик не выдержал и робко поднял взгляд — почему учитель молчит? И тут же наткнулся на холодный, пронзительный взгляд Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ мгновенно опустил глаза, но тело отреагировало иначе. От такого взгляда сердце начинало биться чаще, щеки запылали, а по телу разливался жар.       Наконец Шэнь Цинцю приказал ему подняться и подойти. Ло Бинхэ, разумеется, повиновался. Без всякого предупреждения Шэнь Цинцю схватил его за запястье и рванул на себя, так что ученик рухнул на учителя, спина которого была прижата к стене. Лицо Ло Бинхэ залила краска, ладони вспотели, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он и представить не мог, что окажется так близко к шицзюню! И снова без предупреждения его подбородок был приподнят, а губы внезапно поглотились другими.       Поцелуй все углублялся, их языки сплелись, исследуя глубины рта друг друга. В конце концов им пришлось оторваться, чтобы перевести дух, и между губами повисла тонкая серебряная нить. Ло Бинхэ явственно ощущал вкус вина, что пил его учитель. После поцелуя Шэнь Цинцю опрокинулся спиной на деревянную поверхность стены. Его раскрасневшееся лицо, озаренное лунным светом, казалось еще прекраснее. Длинные смоляные волосы рассыпались по нефритовым одеждам, тяжелые веки скрывали взор, а губы блестели, оставив на подбородке влажный след.       И в тот миг в Ло Бинхэ что-то пробудилось. Он хотел большего. Он не хотел ничего, кроме как насладиться своим учителем, заставшим его в таком беззащитном состоянии.       Внезапно инициатива перешла к Ло Бинхэ. Он вновь накрыл своим телом учителя, жадно приникая к его губам, и просунул ногу между его бёдер. Его пальцы потянулись к поясу Шэнь Цинцю, спешно снимая с него одежды, пока на том не остался лишь тонкий белый халат. Волосы шицзуна рассыпались по полу, а верхняя одежда сползла с плеча, обнажив белую кожу. Это напомнило Ло Бинхэ о той ночи, когда Шэнь Цинцю был пленён Кожеделом, однако сейчас, без своих многослойных одеяний, он был прекрасен ещё больше. Ло Бинхэ не мог оторвать от него взгляд. Он принялся сосать один из его сосков, нежно пощипывая другой. В ответ его обняли, прижимая к груди, а в ушах зазвучали тихие, сдавленные стоны. Чувствуя тяжесть головы на своей макушке, Ло Бинхэ лишь усилил натиск. Он поднес пальцы к губам Шицуна, заставляя того облизывать их, а затем, смочив руку слюной, опустился ниже, к сокровенному месту.       Там его уже ждал твёрдый, ищущий прикосновений стержень. Ло Бинхэ нежно сжал его и начал медленно ласкать влажными пальцами. Тело Шэнь Цинцю вздрагивало от каждого движения, его объятия стали крепче, а стоны — громче. Двойная ласка — сосков и члена — быстро привела его к кульминации, и семя брызнуло на руку Ло Бинхэ и на пол. Не дав учителю и мгновения передышки, он тут же направил покрытые семенем пальцы к его заднему проходу, готовя его. Но смазки всё равно было мало.       Взгляд Ло Бинхэ упал на опрокинутый кувшин с вином — к счастью, на дне ещё оставалось немного. Он поднял учителя, уложил его на кровать и вернулся за кувшином. Шэнь Цинцю лежал на матрасе. Уже одно это зрелище — его учитель, распростёртый в ожидании, — поразило Ло Бинхэ своей красотой и вселило в него жгучее желание поглотить его целиком.       Без предупреждения холодное вино хлынуло между ног Шэнь Цинцю. От резкого касания жидкость тело дёрнулось, инстинктивно пытаясь сомкнуть бёдра. Но Ло Бинхэ силой раздвинул их руками и вылил остатки вина, не оставив ни капли. Всё, что оставалось Шэнь Цинцю, — это слабо сопротивляться, весь дрожа от холода и переполнявших его чувств.       — Остановись… мне холодно…       Ло Бинхэ вновь поглузил пальцы, испачканные семенем, в отверстие Шэнь Цинцю, следуя за тонкой струйкой вина. Из груди старшего вырвался тихий стон. С каждым новым пальцем они проникали всё глубже, пока не достигли уязвимой точки. Теперь Шэнь Цинцю вскрикивал громче при каждом прикосновении, а его внутренности сжимались всё теснее, засасывая пальцы Ло Бинхэ, не желая отпускать. После нескольких ритмичных движений старший вновь достиг пика, на этот раз испачкав белый халат Ло Бинхэ. Тому ничего не оставалось, кроме как снять его, и теперь их тела соприкоснулись кожей к коже. Шэнь Цинцю был готов принять его.       Ло Бинхэ вошёл в тесное пространство, вторгшись в желанный проход. От этого Шэнь Цинцю вцепился в простыни, выгнув спину. Все, что он мог — это стонать от боли и наслаждения. Толчки продолжались, ускоряясь с каждым мгновением. Рука Шэнь Цинцю обвила спину Ло Бинхэ, а ноги сомкнулись на его узкой талии. Его стоны становились всё громче, а по вискам катились слезы. Бешеный ритм не ослабевал, и ни Шэнь Цинцю, ни Ло Бинхэ уже не могли сдержаться. Вскоре оба достигли кульминации. Шэнь Цинцю излил семя на живот младшего, а Ло Бинхэ — внутрь него.       Ночь только наступила, и потому два тела продолжали свой любовный поединок, пока окончательно не лишились сил.       Что. За. Хуйня.       Шэнь Цинцю захлопнул книгу, его лицо пылало от прочитанного дерьма. «Это определенно худший фанфик, который я когда-либо видел!» — закричал он в своем мозгу. — «Тот, кто это написал, ничем не лучше братца Самолета, сочинившего свой убогий роман!!!»       Прежде чем Шэнь Цинцю успел избавиться от книги, Ло Бинхэ вошел, чтобы узнать причину шума.       — Хм, Учитель? Что это вы читаете, что так взволновались?       С Шэнь Цинцю градом лил пот. Воспоминания о том, как его девственная дева начинает воплощать идеи из книг в их будущих любовных утехах, были еще свежи.       — А-ах, это пустяки, Бинхэ. Как насчет прогулки на улице? Я устал читать целый день.