Удар ниже пояса

Снова на ринг. Не то, чтобы я был против. Совсем наоборот — набить чьё-то лицо всегда доставляет радость. Особенно, когда бой контролируется, и нанести особо тяжкое особо тяжко. Выхожу на ринг и, набрав немного воздуха в грудь, изучаю соперника. Мужчина ростом где-то с меня. Больше двадцати трёх не дам. А может, хочется наконец и с одногодкой бой провести, вот двадцать три и даю. Свисток. Треск удара, блок. Теперь мой удар. Противник шатается. Отправляю в нокдаун, занимаю центр. Снова удар, ещё один. Перехожу в агрессию. Ещё пару ударов. Уворот, блок. Свисток, минутный перерыв. Отхожу в угол, сажусь на табурет. Выслушиваю лекцию тренера и встаю вновь, даже не прополоскав рот. Подхожу к центру, сразу атакую. Точный джеб, уворот вправо, хук. Снова занимаю центр, пока противник приходит в себя. Двойка. Уворот. Блок. Свисток. Жаль, ведь я только разогрелся. Возвращаюсь в свой угол. Жадно глотаю воду и вновь выслушиваю лекцию. Совет тренера довольно глуп, но, всё же, придётся подчиниться. Выхожу на ринг, свисток. Боло-джеб и сразу же кросс. С хрустом ломаю противнику нос. Блять. Отхожу в нейтральный угол, пока к мужику несётся врач. Внимательно осматривает нос. Хотя, как по мне, осматривать там нечего. Всё в кашу. Кровавую такую кашу. Останавливает кровь, теперь проверяет зрение и дыхание. Спустя пару минут выносит вердикт — жить будет, драться — нет. Почему-то окутывает стыд. Совсем небольшой, но стыд же. Победа. Обычно я бы радовался, но сейчас — нет. Странно даже. Затем рефери идёт и ко мне. Поднимает руку —Победитель техническим нокаутом в третьем раунде со счётом десять:восемь. — Наигранно улыбаюсь. Наигранно, ведь в душе, почему то, вообще ничего не чувствую — ни радости, ни триумфа. Ничего. Затем возвращаюсь в свой угол. Секунданты снимаю перчатки, бинты, капу. Вытирают пот, дают воды. Тренер тоже в стороне не остаётся : —Здо́рово его уделал, Вик! — Ага, здорово. А я всё смотрю на противника, и глаз отвести не могу. Смотрю, а по телу, к которому так любезно прицепили лёд, разливается тепло. Спустя пару минут и пару папарацци всё же ухожу в раздевалку. А врач уже там, так и ждёт, когда я дойду наконец. Осматривает пальцы, задаёт вопросы — мог бы, блин, и догадаться, что чувствую себя отлично. Проверяет рёбра и живот. Сначала пальцами, потом взглядом. Заполняет протокол и почти торжественно вручает отвод. На неделю. Серьёзно, блять? Меня даже пальцем не тронули, а тут такое. Это, конечно, обязательно, но всё равно. *** Спустя ещё час, что пришлось провести со всеми этими фотографами, наконец разрешают уйти. И делаю я это очень даже охотно и резво. И, как назло, прям на выходе встречаю его. Его, идущего как можно дальше. Его, выглядящего довольно жалко. Хотя-бы нос вправили, и то хорошо. Подхожу. —Привет. — Вполне жизнерадостно спрашиваю. Мог бы и руку пожать, да только окоченею, если ещё раз коснусь. И совершенно, блять, не понимаю почему так. —Привет. — угрюмо, с кислой миной бормочет. —Ты это.. Прости меня, — извиняюсь совсем непрофессионально. Но о каком профессионализме я вообще думаю, когда человеку нос сломал? На самом деле, обычно мне было бы похуй. А сегодня вот необычно. — я ж не хотел. —Чай пьёшь? — Спрашиваю совершенно невпопад. Но загладить то вину хочется, и даже очень. — Могу сгонять и купить. —Фруктовый. — И ничуть не приободрился, козёл. *** Всего пару минут — и уже возвращаюсь с двумя бутылками чая : травяным и фруктовым. Отдаю фруктовый. —Спасиб. — Всё ещё вялый, но, похоже, оживляется. А меня, похоже, уже не оживить. Так и пялюсь на него. В голову ударяет глупая, или даже, уёбская идея, но ничего не могу с собой поделать. Заливаю травяной чай в рот, целую его и переливаю напиток ему. Сказать, что Влад в шоке — соврать. Он просто в ахуе сейчас. А я преспокойно отстраняюсь, довольный собой. Наблюдаю, как тот краснеет. Затем глотает свой фруктовый, тоже целует, и тоже переливает. *** Спустя всего час понимаю, что лучше бы я так, блять, не делал. Не целовал и вообще не здоровался бы. Ведь теперь я лежу в его квартире, на его кровати, и он напирает сверху. Совсем нежно гладит сквозь футболку сначала живот, затем — рёбра, грудь. Гладит прям реально нежно, будто у меня остеогенез какой-то. Но мне нравится, позволяю продолжить. Целует в рот : касается своим языком моего, обвивает. Убегаю от него, догоняет. И это так сексуально, блин. От жара буквально выворачивает наизнанку. А он совершенно не торопится. Целует сначала мой нос, затем — приставляет свой к моим губам. Отвечаю тем-же. Потом снимает с меня футболку. Снимает футболку и сразу переходит к шее. Оставляет засос под челюстью, да такой, что хрен, блин, пройдёт. Спускается ниже. Целует, облизывает. Иногда покусывает. Укус — а затем зализывает. Доходит до груди, начинает ласкать её руками. А ртом — к соскам. Рисует круги и прочие абстрактные фигуры поверх языком, сжимает их меж зубов. Сжимает, а потом целует, посасывает. Затем, всё же, отстраняется. И с довольно странным, как по мне, вопросом. —Какую музыку любишь? — Со всей серьёзностью, главное, сказал. —Рок. — Отвечаю машинально, не задумываясь. И включает на колонке Мёрфи. Боже, спасибо, что именно его. Прям в тему. Потом возвращается ко мне. Срывает штаны до щиколоток. Боксёры летят туда же. Берёт член, лишь начавший твердеть, в рот. И ласкает языком. Ласкает, пока не встанет прямо внутри. Ласкает долго, но всё же отстраняется. —Прости, смазки нету. — Козёл. В постель затащил, а лубрикант не купил. И, будто читая мысли, касается языком моей дырочки. Касается, а затем вталкивается вперёд. Совсем немного, на сантиметр максимум. Но распирать начинает что пиздец. Словно распяли. Голову аж кружить начало. А он продолжает. Вдалбливает в меня язык. Вдалбливает, а затем отстраняется. Отстраняется, чтобы засунуть пальцы в мой рот. Послушно заглатываю по первую фалангу. Всего три — указательный, средний и безымянный. Ласкаю языком, смачиваю. Затем беру глубже — по вторую и третью. Слегка разделяю пальцы друг от друга, полизываю меж них. А меж них ничего нет. Ничего, блять, нигде нет. Ничего и никого кроме него. Него, который, вынув свои клешни из моего рта, уже подставляет к дырке. И давит. Ощущения не самые приятные, но боли особой нет. А может, и есть, а я просто к ней привыкший. А может, сейчас есть что-то поважнее боли. Двигаю бёдрами, уже насаживаясь сам. Медленно, сантиметр за сантиметром. Постепенно боль стухает. А затем — взрыв. Перед глазами звёзды. Дышать труднее. Жарче. Боль пропала, осталось лишь желание. Желание и удовольствие. Влад даёт немного времени для передышки, чему я несказанно рад. Использую возможность сполна, жадно хватая воздух. Затем начинает двигать. Раздвигает пальцы ножницами, соединяет вместе. И так несколько раз. Добавляет безымянный палец, двигает уже с ним. Почти каждым таким толчком нажимает на простату. А мой член, оставленный без внимания, ноет. И довольно болезненно, кстати. Хватаю его левой рукой. Двигаю резко, неаккуратно. Сжимаю достаточно сильно, но не до боли. В это время Влад уже привстаёт, плюёт на свой член, смачивает, приставляет к дырке. И проникает внутрь. Медленно, но уверенно. Практически до конца, оставляя снаружи лишь основание. Отталкивается. Теперь внутри только головка. Толкается вновь. Каждый раз попадает точно в «Точку G». Хотя, кажется, будто попадает вообще в каждую точку. По другому описать не могу. Тело сводит судорогой. И очень жарко. Немного двигается, чтобы быть ближе ко мне. Целует. Покусывает мою верхнюю губу. Затем отстраняется. Затем оставляет ещё засос — на этот раз, на ключице. Старается сделать посильнее, чтобы не прошёл сразу. Хотя-бы через пару дней. Обхватываю его голову обеими руками. Обхватываю, и целую. По французски. Заталкиваю свой язык ему в рот. Затем касаюсь его. Догоняю, затем убегаю. И так несколько раз. Отстраняюсь, чтобы подышать. Умереть от удушья пока-что не в планах. А он продолжает двигаться. Не напирает, но и темп не меняет. Вдалбливает вполне себе хорошо и быстро. Чувствую его внутри. Всего и сразу. И снаружи тоже чувствую : прижимается ко мне всем весом. Не то, чтобы мне было тяжело. Но мне жарко. Будто кипятком ошпаривает. Не знаю, даже, отчего конкретно : от его или моего тела. А может, и чего-то другого. Жарко, и трясёт. Точнее, начало потрясывать только что. И нехило так. Секунда — и кончаю. Сильно и обильно. Выгибаюсь в спине. Сперма липнет к нашим животам. Дышать не могу. А он только ускоряет темп. Толчок, толчок, и вынимает. Додрачивает рукой и почти сразу тоже кончает. Падает на меня уже всем весом. Приобнимаю. —Ни слова об этом завтра. — Шепчу ему на ухо, уставившись в потолок.