Будущее с тобой

Удивительно, как быстро летит время. Все эти тринадцать лет он мечтал только об одном – о свободе. Как же он изменился, раз теперь единственное, чего он желал, было более чем материально, облачено в белоснежного цвета одежды с небесно-голубыми каёмками, с такими же голубыми глазами и светлыми волосами. Джи-Ха невольно ловил себя на мысли, что Киджа походит на девушку: нежная белая кожа, красивое лицо, хрупкое тело, которое таило в себе чудовищную силу. Сколько бы Джи-Ха ни напоминал каждому встречному, что его наиглавнейший жизненный принцип – быть предельно заботливым с девушками, Киджа не был девушкой. Он вообще не хрупкий, хоть по степени ранимости мог бы посоревноваться с Йоной. Их поход на многое открыл Зелёному Дракону глаза. Киджа не давал никому о себе заботиться, никому, кроме Юна и принцессы. Как бы Белый Дракон ни старался скрыть свои чувства к ней, это было слишком очевидно. И это приносило такую же боль, такое же таинственное жжение в груди, как в первую встречу с принцессой. Джи-Ха ненавидел себя за это ощущение. После осознания своих чувств к Йоне он смог забыть о них, потому что изначально ни на что не надеялся. С самого начала он знал, что желание служить ей – всего лишь удивительная магия драконьей крови, которая подчиняет себе его собственную волю. Джи-Ха смирился, понимая, насколько глупо соперничать с Хаком, которого он уважал, и насколько не подобает открывать принцессе свою уязвимую сторону, создавая повод для излишних волнений. Никогда и ни к кому Джи-Ха не испытывал таких чувств, как к этой девушке. Она была особенной, но… кто-то другой смог занять место в его сердце, которое не привыкло доверять окружающим и ещё больше не хотело впускать нового человека после едва зажившей раны. Кто бы мог подумать, что его вездесущая потребность заботиться о ком-то выльется в такого рода чувства. Когда Джи-Ха узнал об истории ран Белого Дракона, он проникся к нему поразительно нежным сочувствием. Как же он ошибался на его счет. Почему он думал, что всю его жизнь составляет лишь служение императору? У каждого дракона была своя трагедия. Джи-Ха ничего не знал о Шинье, но в один теплый вечер Киджа уселся рядом с ним около костра и, пошмыгивая носом – наверное, простудился, пока спал на сырой земле, – завёл рассказ об их путешествии в деревню Синего Дракона. Джи-Ха и предположить не мог, что их с Шиньей истории настолько похожи. Он вспоминал, как жители его деревни боялись этой силы и потому не пускали его на свободу, и всю свою жизнь он чувствовал себя одиноким, несмотря на вечное присутствие его надзирателя и предшественника Гару. Он не представлял, с каким одиночеством в свою очередь пришлось столкнуться Шинье. Когда Джи-Ха спросил Киджу о его отце, Белый Дракон мягко уклонился от темы, и Зелёный Дракон с содроганием подумал, что на горячих источниках он открылся ему лишь потому, что тот задел его самолюбие, предположив, что раны были получены по глупой причине. А что, если бы на его месте оказался Юн? Или Йона? Нет, Киджа не стал бы рассказывать об этом принцессе, ведь он слишком озабочен ореолом неуязвимости, хотя по правде даже не может осознать своих чувств к госпоже. Так, Джи-Ха не заметил, как подобные размышления вылились в совершенно неожиданное русло: он начал ревновать. Каждый раз, когда принцесса справлялась о здоровье Белого Дракона, беспечно нарушая личное пространство, и тому не оставалось ничего другого, кроме как краснеть и бледнеть от одного её взгляда, Джи-Ха чувствовал укол ревности. И отнюдь не к принцессе, а к Белому Дракону. Какое-то время он пытался обманывать себя, тешась мыслями о том, что к каждому члену их разношерстной команды он относится с одинаковыми почтением и заботой. Однако напряжение внутри всё росло. Джи-Ха не понимал, как с ним бороться и всё чаще вызывался присматривать ночью за костром, глуша одну сакадзуки за другой, пока все остальные мирно спали. Все, кроме принцессы, что продолжала вставать перед рассветом и выпускать по двести стрел, практикуясь в меткости и точности попаданий. После тренировки Йона частенько усаживалась рядом и вскоре крепко засыпала на плече Джи-Хи, пока тот продолжал смотреть на тлеющие угольки. – За твоё здоровье, – шептал он и гладил девушку по её рыжим волосам. А сам тем временем думал, что так больше продолжаться не может. Он видел только два выхода из положения: забыть всё это, как кошмарный сон, и относиться к Кидже как к товарищу, как к брату, за которого тот его и считал с момента их объединения. Или же… Другой вариант очень смутно вставал в его воображении. Вернее, другого варианта он просто не видел. – Чего это вы тут делаете в такую рань? “Лёгок на помине”, – подумал Джи-Ха, наблюдая, как Белый Дракон выбирается из палатки и приближается к нему. Заметив, что принцесса спит, облокотившись на его плечо, Киджа состроил привычную недовольную гримасу, сетуя на то, что Йоне подобает спать в палатке с Юном в такое-то время, причём акцент он сделал на том, с кем принцесса должна спать, и Джи-Ха понял, что Белый Дракон ревнует. – Она выполняла свой еженощный ритуал, а потом уснула. Кем бы я был, не подставь я девушке плечо, если оно ей требуется. Ну вот, он снова это делает. Снова старается казаться беззаботным покорителем женских сердец, в то время как на самом деле поглощён чувствами к человеку, от которого он наименее всего ждал взаимности. После того, как Йона призналась Хаку в своих чувствах, Джи-Ха не на шутку разволновался, что Белый Дракон не сможет принять это. Однако, к его удивлению, Киджа смог подавить в себе влюблённость и со всей ретивостью отдался служению принцессе. Он был воином-драконом, поэтому его глупое стремление защитить своего императора было вполне оправданным. Хотя было ли это стремление таким уж глупым, если всем от этого лучше? Изначальное назначение драконов и состояло в том, чтобы служить своему господину, а не пресмыкаться перед ним и уж тем более испытывать к нему любовь. И даже принцесса не могла понять, какая бездна одиночества разверзалась в душе каждого из драконов. – Я много думал о том, что будет с нами, когда принцесса Йона достигнет своей цели. Ясный голос Киджи разрезал прохладный ветерок начинающегося утра. – А ты что думаешь? – Джи-Ха меньше всего хотелось рассуждать сейчас на эту тему, но он не хотел, чтобы Белый Дракон уходил, оставив его наедине с безнадежными мыслями. – Я бы не хотел расставаться с вами, когда всё закончится. Киджа выглядел смущенным. Видимо, ему нечасто приходилось откровенничать с жителями своей деревни. Почему только с ним он хочет обсуждать подобное? Неужто Джи-Ха для него особенный? Нужно было вновь гнать от себя поспешные мысли. Он же сам хотел проявлять к нему заботу, значит, нужно подбодрить его, успокоить и пообещать, что ничего не изменится, даже когда Йона взойдет на трон. – Мы будем жить в замке Хирю вместе с Йоной и Хаком, очевидно же. Джи-Ха внимательно наблюдал за лицом Белого Дракона, ожидая в нём перемены после упоминания Хака. Однако Киджа и носом не повел, в его глазах вспыхнул привычный озорной огонек. – Самоуверенности тебе не занимать. С чего ты взял, что принцесса оставит нас при дворе? Джи-Ха усмехнулся. – Потому что мы – семья. Мы через столько прошли вместе. Благодарность драконов к своему господину не знает границ, но Йона свято верит в то, что мы дали ей гораздо больше, чем она смогла нам дать. Киджа уткнулся носом в колени. Задумался, а потом мягкая улыбка заиграла на его лице, и, глядя на дотлевающий костер, он сказал: – Было бы здорово. Я очень хочу провести остаток жизни вместе с принцессой Йоной. Джи-Ха удивило то, что, несмотря на улыбку на губах, в голосе Белого Дракона звучала грусть. Он усмехнулся. – Не переживай ты так. Йона не оставит нас в долгу. После восшествия на трон она будет погружена в обязанности императрицы, ответственность за целое государство обрушится на её хрупкие плечи. До нас ей будет мало дела. Воинам-драконам придется самим о себе заботиться. – Ты правда так думаешь? – всполошился Киджа. – Считаешь, принцесса перестанет нуждаться в нас? – Ну-у-у… – протянул Джи-Ха, предполагая, что немного перегнул, когда так откровенно высказывал свои мысли. Киджа потряс головой и по-детски, упрямым тоном произнес: – Мне без разницы, что принцесса решит!.. Главное, чтобы она была счастлива. Джи-Ха взглянул на Йону, тихо посапывавшую на его плече. Ао спала на её руках, сложившись в комочек. Киджа повернулся и взглянул прямо в глаза Джи-Хе. Всего на мгновение его взгляд вцепился нечитаемой хваткой в лицо Зелёного Дракона. Про себя Джи-Ха отметил, что выражение Белого Дракона понемногу меняется: секунды спустя юноша больше не выглядел расстроенным. Он вдруг подскочил и, радостно размахивая руками, присел рядом с Джи-Хой. – Не хочешь посмотреть на мою деревню, когда принцесса Йона отправится во дворец? – Что?.. Джи-Ха почувствовал, что не был готов к этому предложению. Почему именно он? Зелёный Дракон решил прощупать почву, предварительно спросив: – А как же Зено и Шинья? И, не выдержав, следом произнёс: – Им ты тоже предлагал? Слишком уж прямо. Он догадается. – Предлагал что? – Отправиться в твою деревню. Джи-Ха придвинулся ближе. Он сделал это неосознанно, почти автоматически, не думая о дистанции. – Ну-у… – Киджа задумался и начал водить ладонями по щекам. – Я… не уверен, что они согласятся. Белый Дракон направил свои лучезарные глаза в небо, и вспышки костра играли в них, плескаясь, словно рыбки в море. Джи-Ха заворожённо слушал его, ожидая чего-то восхитительного. – Хоть мы с ними и стали братьями, пройдя через многое… Зено не принадлежит какому-то месту. Шинья же хочет отправиться в путешествие по родным землям и… исправить отношение жителей к его силе. Тебе, как никому, должно быть понятно это его желание. К тому же… Белый Дракон внезапно запнулся, видимо, обдумывая то, что собирался сказать дальше. – …мы с тобой стали очень близки… Я тебе очень благодарен за всё, что… Лицо Киджи сверкало теплом и искренностью. В этот момент Джи-Ха не выдержал и, наклонившись к Белому Дракону, поцеловал его. Простодушно, в лоб, как маленького ребёнка. А когда отстранился, заметил неверие во взгляде, которое быстро сменилось смущённым выражением. – Ты снова украл чешуйку Белого Дракона из походной сумки Юна? Знаешь же, что он будет ругаться. – Так я выражаю свою благодарность, только и всего. Тем более, если ты правда благодарен мне, мог бы ответить тем же. Киджа вспыхнул. – Ну точно! Снова тянешь в рот всякую гадость, дурачина! – Ни грамма, можешь сам удостовериться. Джи-Ха открыл рот и высунул язык, при этом наклонившись так близко, что Киджа не выдержал и подскочил с места, яростно размахивая руками. – Глупый Зелёный Дракон! Ну почему твоя забота вечно ставит меня в неловкое положение?! Джи-Ха довольно усмехнулся. – По-моему, очень даже ловко получилось. А ты не смущайся, не то продолжу в том же духе себе на радость. Джи-Ха отвернулся и, усмехнувшись, подумал про себя: “Видеть тебя таким – сплошное удовольствие”. Вновь повернувшись к товарищу, с удивлением и смутным наслаждением Джи-Ха заметил, что Киджа покраснел. – В общем, подумай над моим предложением… – промямлил тот. – …и отнеси уже принцессу в палатку! Белый Дракон поспешно повернулся и убежал. А Джи-Ха остался размышлять над тем, что произошло. И кто тут должен быть по-настоящему благодарен? Он чувствовал, как с новым рассветом по телу разливалась приятная теплота. Джи-Ха улыбнулся и, осторожно подхватив принцессу на руки, понёс её в сторону палатки.