Их отношения

Их отношения странные. Кёдзи прилетает в Токио по «работе», и они ходят вместе в семейные ресторанчики раз в несколько недель. Рано утром после ночной смены Сатоми или днём, после лекций в университете. Завтракают в уютных кафешках, подающий сытный завтрак ранним пташкам, или пробуют что-то в новом месте, недалеко от университета. Один раз ходили в барбекю-ресторан. Когда кто-то случайный спрашивает Сатоми о Кёдзи, тот врёт, что это его дядя. Кёдзи говорит всем то же самое. Их разговоры и правда похожи на болтовню с родственником — о еде, об учёбе, о «работе» Кёдзи, о несущественных мелочах. Глупые стариковские шуточки, раздражающая забота и советы. «Учись старательно», «убери локти со стола», «ты хорошо питаешься?» Какого чёрта? Сатоми передёргивает от этой ерунды, он отвечает, как вредный подросток, и закатывает глаза. Он никогда так не говорил с родными. Их переписка между встречами почти всегда о том, куда пойти в следующий раз. Иногда Сатоми набирает желчные сообщения и стирает их, не отправив. Он не провожает Кёдзи на поезд, не провожает в аэропорт, не знает, в каком районе его «работа». Кёдзи не звонит. Кёдзи пропадает на несколько месяцев, ничего не сказав. Кёдзи приходит к нему во снах, забирается в мысли. Сатоми пялится на экран телефона с их перепиской, пялится на банку, в которой копит деньги на подарок, пялится в потолок. Вспоминает далёкое прошлое и недавние встречи, вспоминает дурацкую улыбку Кёдзи, завитки его татуировки, которую никогда не увидит целиком, вспоминает широкую ладонь, прикрывшую его лицо, а на ней — кровь. Сатоми вспоминает то, что было, и представляет то, чего не было. Трогает себя. Их отношения неправильные. Кёдзи старше на двадцать пять лет, и то, о чём Сатоми иногда думает, глядя на него, ненормально уже только из-за этого. Кёдзи якудза и с его «работы» вряд ли платятся налоги, а Сатоми — обычный студент, который хочет стать госслужащим, как и его отец. Простым человеком, на которого никто не обратит лишнего внимания на улице, а писатель-журналист не станет караулить у дома. Сатоми не должен видеться с якудза, как и не должен был садиться к нему в машину четыре года назад. Но тогда он был испуганным и наивным школьником, теперь Сатоми взрослее. Тогда он поддался глупому порыву, а сейчас в состоянии держать себя в руках. Когда ему было четырнадцать, он осознал, что по-идиотски влюбился во взрослого, крутого мужика, только после того, как их дороги разошлись. Но теперь-то Сатоми совершеннолетний, и осознания приходят к нему быстрее. Когда ему было четырнадцать, Кёдзи не курил рядом с ним. Говорил, что не может вернуть родителям школьника, пропахшего сигаретным дымом. Теперь он ничего не говорит, просто достает сигареты и закуривает. Раньше он со смехом трепал Сатоми по голове и оплачивал жареный рис и напитки, пока они сидели в караоке. Теперь Кёдзи водит его по разным местам и кормит разнообразней, а к волосам не прикасается. Кёдзи не прикоснётся к нему, Сатоми это знает. — Тут так холодно, — бормочет он вслух, посильней заматываясь в одеяло в своей унылой, дешёвой квартирке, и представляет обратное. Гипнотизирует взглядом экран, на котором входящих сообщений от Кёдзи нет уже несколько месяцев, и думает, не умер ли тот. Он ведь якудза, такое с ними случается. Однажды Сатоми видел его раздавленный всмятку автомобиль, и тогда весь мир ушёл у него из-под ног, а теперь подобная мысль не пугает. Как будто бы это может его освободить. От этих встреч, от этих чувств, от собственных желаний. «Ты не умер? Встретимся в декабре?» — набирает он сообщение. Их отношения странные, и он не может разорвать эту связь. Так просто было бы заблокировать контакт, не отвечать, не думать, не встречаться с ним. Но Сатоми будто под чарами. Под чарами заклинания, написанного на чужой руке. — У меня есть для тебя подарок, — говорит он. — Я отдам тебе его при следующей встрече. И больше мы не будем видеться. Он заставит Кёдзи свести татуировку со своим именем. И уйдёт. Он копил на это деньги несколько месяцев. Кёдзи соглашается легко. Так легко, будто не собирается его отпускать. Будто даже если отпустит, судьба столкнёт их снова. Когда Сатоми было четырнадцать, Кёдзи пропал из его жизни без объяснений на целых три года. Теперь Сатоми хочет навсегда. Ему нужна спокойная жизнь, подработка в семейном ресторанчике, друзья со обычной болтовнёй про мангу, поездки домой раз в год. Ему не нужны часы за два миллиона йен, не нужны татуировки с его именем, не нужны якудза, разбитые машины, разбитые головы наркоманов, приставших в подворотне, разбитое лицо Кёдзи. Не нужны три года разлуки, четыре месяца молчания. Не нужны пронзительные глаза, что видят его насквозь, крепкие руки, тепло которых Сатоми забыл. Он ненавидит свои сны, свои фантазии, клубнику и «Алый». Он устал, он злится. Он обнимает Кёдзи посреди оживлённой улицы, прижимается к его спине и утыкается лицом в его куртку.