Отражение

Лорд Волдеморт стоял перед зеркалом. Ярость душила его, когда он смотрел на собственное отражение. Первые дни после воскрешения его тело было воплощением замысла -- совершенное, сильное, очищенное от жалких изъянов человеческой природы. Рожденное не плотью, но магией, только оно было достойно служить сосудом для души Лорда Судеб. Таким оно было в самом начале, и что с ним стало теперь? Лорд Волдеморт с отвращением отвернулся от зеркала. Впервые он заметил перемену в середине июля. Первыми изменились его глаза, алый цвет уступил место обычному карему, на его совершенном лице эти человеческие глаза выглядели неуместно. Кожа, прежде холодная и безжизненная, обрела тепло, с каждым днем он становился все больше похож на человека. Это было абсолютно неприемлемо, но остановить перемены Лорд Судеб не мог. И однажды утром, посмотрев в зеркало, он увидел юношу с высокомерным взглядом, фарфоровой кожей и темными вьющимися волосами. Он чем-то походил на Тома Реддла. Сходство было весьма отдаленным, но Волдеморт не мог его не заметить. А потом случилось самое неприятное. Маленькая, словно маковое зернышко, точка. Будто кто-то окунул кончик пера в красные чернила и оставил на его коже эту отвратительную отметину. Зерно находилось там же, где он впервые увидел ее в свои шестнадцать: на левой щеке, чуть выше линии челюсти. Зерно судьбы появлялось у всех магов, у каждого волшебника была родственная душа. Тонкие длинные пальцы нежно коснулись красного пятнышка на щеке. Тогда, много лет назад, прикосновение родственной души должно было разбудить магические чернила. Темный лорд прикрыл глаза, представляя, как зерно начинает расти, и красные линии распространяются по коже, образуя узор магической татуировки. Он распахнул глаза. Его Зерно судьбы так и не проросло. Волна стылой ярости поднялась из глубины души. Зеркало треснуло. Волдеморт замер, не в силах оторвать взгляд, под кожей едва заметно пульсировала магия, на его щеке медленно проступила вторая точка. *** 1 сентября. Хогвартс Карета подвезла их к дверям Хогвартса. Гарри вышел первым, следом за ним Рон с Гермионой и Луна с Невиллом. Из дверей на улицу лился теплый свет, но Гарри повернулся спиной к крыльцу, его взгляд приковало к себе Черное озеро. На черной воде виднелась вереница огоньков. "Должно быть фонарики на лодках первокурсников" — подумал он. Невидимые пальцы нежно коснулись его левого запястья, он уже привычным жестом стряхнул незримое прикосновение. — Гарри, опять? — взволнованно зашептала Гермиона. Теперь он получал этот комментарий не только, когда тянулся ко лбу, но и к левому запястью. — Гарри, тебе стоит показать эту штуку мадам Помфри. Штука была черной отметиной, походившей на смазанный отпечаток пальца. Она появилась на его руке после дня рождения. Поначалу Гарри пытался ее оттереть, пока отметину не увидел Рон. — Отстань от него, — Рон приобнял Гермиону за плечи. — Это всего просто метка души. У тебя тоже такая есть. — Просто? — фыркнула она. — Метка, которая чернеет — это не просто, Рон! — Может его родственная душа Северус Снейп, или еще какой-нибудь мрачный тип, -- не сдавался Рон. — Слушай, друг. Он отпустил Гермиону и положил руку на плечо Гарри. — Если это действительно Снейп, то попросишь его поставить мне превосходно по зельям? — Рон! — возмутилась Гермиона. Гарри улыбнулся. — Пойдемте внутрь. Он бросил последний взгляд на озеро, где огоньки медленно растворялись в тумане, встряхнул головой и направился к дверям. Через несколько минут они с Роном и Гермионой уже вошли в гудящий сотнями голосов Большой зал. Друзья нашли себе места между Почти Безголовым Ником и Парвати Паттил. Гарри скользнул взглядом по преподавательскому столу, место Хагрида пустовало. Зато рядом с Дамблдором сидела низенькая женщина, свои мышиного цвета кудряшки она повязала розовой косынкой на манер Алисы в стране чудес. -- Это Амбридж. Она была на слушанье, -- произнес Гарри. -- Работает на Фаджа. -- А что она тут забыла? -- спросил Рон. -- Понятия не имею. Двери в Большой зал распахнулись, впуская прохладный воздух коридора. Впереди,шла профессор Макгонагалл с табуретом и Распределяющей шляпой в руках. За ней тянулась цепочка испуганных и дрожащих от смеси страха и восторга первокурсников. — Какие же они мелкие, — хмыкнул Рон. Гарри едва слушал. Его внимание всё ещё цеплялось за Амбридж, розовую, как старый диван в гостиной тёти Петуньи, и слишком довольную Парвати наклонилась к Лаванде, глаза блестели. — Ого... — выдохнула она, дернув подругу за рукав. Гарри повернул голову. Позади цепочки первокурсников шёл высокий парень. Свет свечей касался его темных волос, оставлял теплый отблеск на коже, делая ее похожей на тончайший фарфор. На щеке, чуть ниже скулы, аллели две крошечные капли красных чернил. "Словно укус змеи", -- подумал Гарри. И в этот же миг парень посмотрел прямо на него. У Гарри мороз побежал по коже. В этих темных глазах не отражался свет свечей, и только в глубине, будто отблеск преисподней, мерцала красная искра. Гарри почти утонул в них, но Рон наклонился к нему и громко прошептал: -- Так вот как я выглядел, когда пялился на Флер, -- он кивнул головой в сторону Гермионы, та смотрела на новичка не отрываясь. Гарри вздрогнул, наваждение спало. -- Просто необычно, что к нам переводят ученика, -- Гермиона поспешно отвернулась, щеки ее покраснели. -- Это нормально проявлять интерес. -- Кто бы спорил, -- ухмыльнулся Рон. Они с Гарри обменялся понимающими взглядами. -- Вот бы к нам на факультет, -- мечтательно вздохнула Лаванда. На губах парня играла легкая улыбка, на Гарри он больше не смотрел, зато с интересом рассматривал волшебный потолок, а потом, совершенно неожиданно, протянул руку к низко весящей свече и легонько толкнул ее. Свеча немного отплыла в сторону и поднялась чуть выше, где ее уже не могли достать. -- Рейвенкло, -- разочарованно произнесла Лаванда. -- Нет, тут чистый Слизерин, -- выдохнул Гарри, окончательно избавляясь от наваждения. С новеньким нужно быть настороже, но Дамблдор не допустил бы, чтобы в школу проник кто-то действительно опасный. "Самое странное, что мне грозит, это появление еще одного Малфоя", -- решил Гарри, и потянулся за кошельком, Симус на другом конце стола начал принимать ставки, куда же попадет новичок. Макгонагалл с громкий стуком поставила табурет, и шепот в зале затих. Распределяющая шляпа чуть шевельнулась, будто вздохнула после долгого сна. Шляпа запела, но Гарри пропустил большую часть песни мимо ушей, он ставил 30 сиклей на то, что новичка отправят в Слизерин. Он обратил внимание на шляпу только в самом конце песни, как раз в тот момент древний артефакт перешел к самому главному: И вот теперь я, Шляпа, перед вами — Вам всем известно, для чего нужна я: По колледжам я вас распределяю, Как только ваши души познаю. Но вспоминайте впредь мои слова И днём, и по ночам, и поутру: Я развожу вас на четыре дома, Но мнится мне, что это — не к добру. Я, исполняя долг свой неизбежный, Боюсь, что вновь беда грядёт, И разделение И к печальному концу нас приведёт. Внимайте знакам — сплетены две тени, В них сходится начало и конец. Их выбор станет зеркалом вселенной, Где свет и мрак сольются наконец. Должны вы меж собой объединиться — Иначе счастья нам не видать. Я вас предупредила, всё сказала... Пора к распределенью приступать.