Наказание за опоздание

      Голова раскалывалась, а поясницу ломило так, как будто Чимин попал в какую-то жестокую драку. Он с трудом открыл глаза, болезненно постанывая от малейшего движения. Первые секунды бодрствования ушли на осознание того, какой же сегодня день. Мозг упрямо не хотел осознавать, что выходные закончились, но будильник, звенящий на телефоне, который лежал на тумбочке, все же огорчил его новостью о том, что настала новая неделя. Ненавистный звук бил в уши, поэтому Чимин потянулся к тумбочке, уже во весь голос ахая от простреливающей боли в спине. Да уж, вчера он хорошо повеселился.       Когда телефон все же оказался в его руке, а бесящий звук будильника прекратился, Чимин взглянул на время.       И его глаза округлились от ужаса. Время было 7:45. Ровно в восемь утра начинается лекция, а путь от общежития до корпуса, в котором проходит пара, составляет как раз 15 минут. Но самым ужасным было то, что первую лекцию в понедельник ведет самый ужасный преподаватель, которого Чимин встречал за все три с половиной года обучения – Чон Чонгук. Так как семестр подходил к концу, а эти занятия начались в самую первую неделю учебы, Чимин успел вдоволь насмотреться на то, как профессор отчитывает бедных студентов, которые опаздывали всего на минуту. Некоторые девчонки даже выбегали из аудитории в слезах, а для парочки студентов профессор Чон стал причиной для отчисления. В общем, этот злюка точно знал, как насолить бедным студентам, ставя свой предмет первой парой в самый ненавистный день недели.       Поэтому, не теряя ни минуты, Чимин вскочил с кровати, превозмогая боль, одновременно чистя зубы и натягивая первые попавшиеся джинсы. И, полностью собравшись за рекордные три минуты, он выбежал из своей маленькой комнаты общежития в объятия холодных студенческих будней.       Он бежал так, как не бегал никогда. Пот проступал на лбу и спине, из-за чего случайно попавшаяся под руки кофта, оказавшаяся и без того облегающей, стала прилипать к спине, полностью очерчивая контуры фактурной фигуры.       Оказавшись перед дверью злополучной аудитории, Чимин нажал на кнопку включения телефона, на дисплее высветился его приговор – время: 8:01.       — Черт, вот тебе и доброе утро, — пробурчал он себе под нос, глубоко вдыхая и собираясь с мыслями, чтобы потянуться к ручке двери.       Наконец, дернув за нее, дверь открылась. Глубокий, бархатный голос тут же прекратился, окутывая аудиторию в тишину. Чимин тихой поступью, максимально вжимая свою голову в плечи, чтобы казаться как можно меньше, старался пробраться к парте, за которой сидел его друг. Несмотря на свои старания, он явно ощущал прожигающий взгляд на своей спине. Каждый шаг по скрипучим деревянным ступенькам разносился эхом по большому лекционному помещению, пока он, наконец, не оказался рядом с партой, куда и держал весь свой путь. Наконец, плюхнувшись на скамейку, он робко поднял взгляд к импровизированной «сцене», на которой стоял их преподаватель. Его темные глаза были прикованы только к Чимину, прожигая, сканируя. Под этим взглядом создавалось такое ощущение, что ты сидишь полностью голый. Вся властность, сосредоточенная в глазах этого человека, даже пугала.       Еще летом, когда только прошел слух о том, что в университет устроился новый молодой преподаватель, все студенты (и особенно студентки) побежали записываться на курс точных наук, а именно на физику. Чимин же записался на этот курс только из-за того, что ему нужно было набрать необходимые часы, чтобы спокойно закончить университет, но соблазнительный преподаватель, идущий в придачу, стал хорошим дополнением.       И вот полностью забитая аудитория, ожидающая главного героя теплого сентябрьского утра, дружно вздохнула, когда на кафедру, стуча каблуками своих начищенных остроносых ботинок, зашел он. Профессор Чон оправдал все слухи, которые ходили о нем, ведь перед огромной толпой ошеломленных студентов предстал высокий, накачанный, одетый с иголочки мужчина. На его шее висел тонкий черный галстук, а рукава такого же цвета рубашки плотно сидели на внушительных бицепсах, закатанные по локоть, открывая вид на полностью татуированную правую руку. Бедные пуговицы еле держались на груди, так как она тоже была натренирована, похоже, ежедневными вылазками в тренажерный зал. Ну а когда он повернулся к доске, чтобы написать свое имя и адрес электронной почты, Чимин не мог оторвать глаз от крепких бедер, обтянутых классическими брюками.       Одним словом, этот мужчина был влажной мечтой любого человека, который имел дар видеть.       И этот доминантный вид полностью совпал с его характером, так как первыми словами, которыми порадовал студентов профессор Чон, было то, что он не терпит опозданий, подхалимства, списываний и пререканий. И это оказалось правдой, так как любые заигрывания или глупые вопросы, никак не относящиеся к теме лекции, сразу же жестко отклонялись, а человек, который позволил себе такую вольность, автоматически попадал в «черный список Чона».       Из-за этого некогда заполненная аудитория сейчас была намного более пустынная, так как остались самые крепкие, все еще теплящие надежду на то, что они станут теми самыми «особенными», либо те, кто действительно интересовались предметом.       Чимин, с трудом выдерживая этот суровый взгляд, улыбнулся, стараясь вложить в этот жест весь свой запас милоты, применяя свой самый секретный прием – щенячьи глазки. Преподаватель еле заметно ухмыльнулся и, коротко прокашлявшись, продолжил лекцию.       — Почему только тебя не настигает кара этого монстра? — подал голос удивленный Тэхен.       Чимин сменил свою милую улыбку на дерзкую ухмылку.       — О-о, еще как настигает, — ответил он, переводя свой взгляд на друга.       — Пак Чимин, что такого интересного вы там обсуждаете? — снова останавливая лекцию и сверкнув своим острым взглядом в его сторону, спросил Чонгук. — Прошу вас зайти в преподавательскую после пар.       Чимин лишь молча кивнул, снова посмотрев на своего друга и прищурив глаза, как бы доказывая, что его слова правдивы.

***

      Отсидев оставшиеся пары, Чимин медленно шел по коридору, где располагались преподавательские. Наконец, дойдя до двери, рядом с которой висела табличка «Чон Чонгук - профессор кафедры физики», Чимин, не стуча, открыл дверь, тихо проходя в кабинет. Стол профессора был повернут спиной к двери, а в большом компьютерном кресле сидел сам хозяин преподавательской.       Так же тихо Чимин прошел к столу, садясь на его край. Профессор Чон, не поворачивая головы, лишь кинул свой взгляд на студента, продолжая перебирать бумаги, лежащие на его столе.       — Так нравится опаздывать? — спросил он своим хриплым от проведенных лекций голосом.       Чимин ухмыльнулся, поудобнее устраиваясь на столе.       — Вчера был веселый вечер, не смог проснуться от первых двух будильников.       — Студент Пак, меня не интересуют ваши личные дела.       — Да? — хлопая ресницами, удивился Чимин. — Но эти «личные дела» так вымотали меня, неужели в вас нет хоть капли сострадания?       Чонгук посмотрел на него исподлобья, что развеселило Чимина. Он грациозно встал со стола, слегка отодвигая стул, на котором сидел профессор, и усаживаясь к нему на колени.       — Эти «личные дела» иногда бывают слишком придирчивыми, — продолжал жаловаться он.       Чонгук откинулся на спинку стула, расположив свои большие ладони на соблазнительных бедрах, слегка сжимая их, из-за чего волна тепла прошлась к низу живота Чимина.       — Вы не могли надеть еще более облегающую одежду? — все же подал свой голос профессор. — Пока вы устраивали свое дефиле к концу кабинета, вас чуть не съели глазами половина однокурсников.       — Да? — продолжая строить из себя саму невинность, сказал Чимин. — Но мне нет дела до моих однокурсников, меня волновал только один взгляд, обжигающий мою спину.       — И кто же это был? — стискивая зубы, спросил Чонгук.       Вместо ответа, Чимин потянулся к губам профессора. Их губы встретились в жгучем, нетерпеливом поцелуе. Вся показная строгость Чонгука растворилась в одно мгновение. Его руки, еще секунду назад лежавшие на бедрах, сжали упругие мышцы ягодиц Чимина с такой силой, что тот невольно вскрикнул прямо в его рот. Звук был немедленно поглощен и съеден поцелуем, ставшим еще более влажным, глубоким и требовательным.       Язык Чонгука безраздельно захватил власть, его движения были грубы и похотливы, словно он хотел доказать что-то и себе, и этому дерзкому студенту, что развалился у него на коленях. Он буквально мял плоть Чимина сквозь тонкую ткань джинс, заставляя того извиваться и постанывать, прижимаясь всем телом к мощному торсу профессора.       — Ты сегодня специально это надел? — прохрипел Чонгук, отрываясь на секунду, чтобы перевести дух. Его губы блестели. — Чтобы сводить с ума? Чтобы я на паре с ума сошел, глядя на то, как эта ткань обтягивает твою задницу?       — Может быть, — задыхаясь, ответил Чимин, его пальцы впились в плечи Чонгука. — А ты что, заметил?       В ответ Чонгук грубо прикусил его нижнюю губу, заставив Чимина вздрогнуть от боли и возбуждения.       — Заметил? Я всю лекцию смотрел на тебя и представлял, как разорву эти джинсы и вгоню в тебя так глубоко, что ты забудешь, как дышать.       В его глазах горел тот самый огонь, который Чимин обожал — дикий, собственнический, сметающий все границы.       — На колени, — приказал Чонгук, его голос был низким и не терпящим возражений. Он указал взглядом на пространство под массивным деревянным столом. — Сейчас же.       Сердце Чимина бешено заколотилось. С обольстительной улыбкой, не сводя с Чонгука глаз, он медленно опустился на колени. Пространство под столом было тесным, пахло деревом, дорогим лаком и парфюмом его профессора. Дрожащими пальцами он расстегнул пряжку ремня, затем молнию на брюках. Когда он стянул с него боксеры, его внушительный, тяжелый член упруго выпрямился, оказавшись в сантиметрах от его лица. Чимин прильнул губами к головке, чувствуя, как вздрагивает мощное тело над ним.       — Ждешь не дождешься, да, студент Пак? — с сарказмом в голосе проворчал Чонгук, запуская пальцы в его волосы, но не направляя, а лишь обозначая свой контроль. — Любишь член своего профессора?       Чимин не стал отвечать. Вместо этого он широко открыл рот и принялся за работу, с наслаждением и мастерством, которые знал наизусть. Он взял в рот как можно больше, давясь, но не останавливаясь, чувствуя, как член пульсирует у него на языке. Его слюна стекала по основанию, он работал головой и рукой, заставляя Чонгука тяжело дышать и тихо ругаться сквозь стиснутые зубы.       — Да, вот так, глотай, — его хриплый шепот был полон похвалы и похоти. Пальцы в волосах Чимина сжались сильнее. — Глотай до самого основания. Ты этого и хотел, когда входил в аудиторию, верно? Хотел оказаться у меня в ногах, на коленях, с моим членом во рту.       Чимин лишь глубже взял его в рот, в ответ на что Чонгук резко двинул бедрами вперед, заставляя его подавиться. Слезы выступили на глазах у Чимина, но это было той самой гранью между болью и удовольствием, которую он обожал.       Внезапно Чонгук оттянул его за волосы, заставляя освободить свой член.       — Достаточно, — выдохнул он, его глаза были темными от желания. — Встань. Нагнись над столом.       Чимин послушно поднялся, его колени дрожали. Он наклонился, опершись ладонями о прохладную деревянную столешницу, заваленную бумагами Чонгука. Он чувствовал, как его собственные джинсы и нижнее белье резко стянули с него до колен. Холодный воздух комнаты коснулся его горячей кожи, а затем его заменило теплое дыхание Чонгука.       — Смотреть не могу, как ты наряжаешься для других, — прошипел Чонгук, проводя ладонью по его обнаженной пояснице, а затем шлепнув его по мягкой ягодице с такой силой, что Чимин ахнул, и по коже пополз румянец. — Эта твоя милая уловка с глазами... она только для меня, понял?       Прежде чем Чимин успел ответить, он почувствовал, как головка члена упирается в его вход. Чонгук не стал церемониться, не стал готовить его, полагаясь на слюну и предвкушение. Он одним мощным, безжалостным толчком вошел в него.       Крик, сорвавшийся с губ Чимина, был громким и неприличным. Боль от резкого проникновения смешалась с всепоглощающим удовольствием от того, что его заполнили до предела. Чонгук не дал ему привыкнуть, сразу начав жесткий, быстрый ритм, его бедра с громкими шлепками бились о его ягодицы.       — Вот что тебе нужно, да? — рычал он, наклоняясь над его спиной, его грудь прижималась к спине Чимина. — Чтобы тебя трахали, как последнюю шлюху, на столе у профессора? Чтобы все твои однокурсники знали, что их милый Чимин на самом деле мечтает, чтобы его жестко имел тот, кто ставит им двойки?       — Да... Чонгук, да! — стонал Чимин, теряя контроль над собой. Его пальцы скребли по столу, сминая какие-то отчеты.       — Кто? — жестко спросил Чонгук, вгоняя свой член еще глубже. — Как ты меня назвал?       — Профессор... Профессор, пожалуйста! — взвыл Чимин, его тело трепетало от каждого толчка.       Чонгук с силой взял его за подбородок и повернул его голову, заставляя смотреть на себя. Его лицо было искажено гримасой страсти и власти.       — Смотри на меня. Смотри, как твой профессор трахает тебя в твою узкую, похотливую дырочку. И кончишь ты только тогда, когда я разрешу. Понял?       Чимин мог только кивать, его сознание плавало в море ощущений. Тело Чонгука, мощное и потное, прижималось к нему, его грубые слова жгли сильнее, чем его член. Скорость и сила его движений только нарастали, стол скрипел и содрогался, ритмично стуча о стену. Чимин чувствовал, как приближается к краю, его собственный член был тверд и просил внимания.       — Кончаю, профессор, пожалуйста, я... я сейчас кончу! — взмолился он, его голос сорвался в высокий, постыдный визг.       Чонгук просунул руку под него и сжал его член, несколько грубых движений его ладони, смазанной его же слюной и преэкулятом, стало последней каплей. Чимин закричал, его тело затряслось в мощном оргазме, разряды удовольствия прокатились по всему телу, затуманивая зрение.       Чувствуя, как его партнер сжимается вокруг него в пике наслаждения, Чонгук издал низкий стон и, сделав еще несколько глубоких, судорожных толчков, излился внутрь него, горячо и обильно. Его большие руки обхватили Чимина за талию, не давая ему упасть.       Несколько минут они стояли так, тяжело дыша, в тишине кабинета, нарушаемой только их прерывистыми вздохами. Запах секса витал в воздухе, смешиваясь с запахом книг и дерева.       Наконец Чонгук медленно выскользнул из него и помог ему опустить ослабевшие ноги на пол. Чимин, все еще дрожа, обернулся и прислонился к столу, глядя на профессора. Тот, с серьезным выражением лица, поправил свою смятую рубашку.       — В следующий раз, когда опоздаешь, — сказал Чонгук, его голос вновь обрел бархатную, но твердую профессорскую нотку, — накажу так, что ты не сможешь сидеть. И надень что-нибудь посвободнее. Понял, студент Пак?       Чимин, чувствуя, как по его внутренней стороне бедра стекает теплая жидкость, лишь слабо улыбнулся и кивнул.       — Да, профессор. Как скажете.