-
16 ноября 2025 г., 20:27
Я родился в этот мир, Чтоб тебя в нём полюбить...
Серёжа не умеет поддерживать. Вообще. Но он умеет смеяться. Он может увести всё в шутку. Он может сказать какую-то глупость, чтобы вместе с тобой сделать проблему неважной. Серёжа умеет высмеивать, по-доброму или по-злому, но с тобой, не против тебя. Он заставляет проблему одушевляться и чувствовать себя ничтожной, он вынуждает её уйти, испариться самостоятельно. Серёжа дерётся вместе с тобой. Или за тебя. Артём умеет поддерживать. В любой ситуации. Артём может подбодрить в любой момент. Артём доказывает тебе, что ты лучший, даже когда ничего не получается. Артём доказывает, что ты отлично справляешься, даже когда ты летишь к провалу. Артём всегда помогает забыть о проблеме, он засвечивает её своим теплом и добротой, она просто выгорает. Артём стоит рядом с тобой плечом к плечу, Артём прикрывает твою спину. Или закрывает тебя собой. Артём оборачивается на Серёжу. Он ищет поддержку в его глазах, губах, руках, спине, в его облике. Он ищет поддержку, даже когда Серёжа этого не видит и не понимает. Он находит поддержку, даже когда Серёжа на него не смотрит. Серёжа почти никогда не ищет поддержку от Артёма глазами. Он не смотрит и будто боится увидеть чужой взгляд на него. Серёжа волнуется, но не смотрит. Он слушает. Он слышит. Как Артём кричит, говорит, шепчет слова поддержки, как он хлопает в ладоши и по своим коленям. Серёже достаточно слышать, как переживает за него Артём. Серёжа реагирует на шутки Артёма, когда все молчат. Он задаёт Артёму вопросы, если тот долго не говорит. Он старается обратить на него внимание всех, чтобы скрыть за этим своё. Артём смущается. Смущается, когда Серёжа смеётся над его шутками, когда задаёт ему вопросы, когда смотрит на него, когда невзначай поправляет его одежду. Артём веселится открыто, но частенько скован телом. Он всегда смеётся громко, ярко, он щурит глаза и сверкает зубами. Он задирает ноги на кресле, поддаваясь сильным эмоциям. Но иногда кажется, что он будто сжимается. Он двигается грубо, резко, в его шагах чувствуется тяжесть. Серёжа пластичен и очень подвижен. Он лёгкий. Серёжа двигается так, будто он невесом. Он плавно перетекает из одного положения в пространстве в другое. Он скован в другом, в выражении эмоций. Он глушит мимику, он прячет смех за губами или в ладони. Он позволяет себе в открытую только улыбаться, блестит ямочками на щеках. Серёжа смотрит на Артёма украдкой, редко, будто старается, чтобы никто не заметил этих взглядов, даже сам Артём. Будто это что-то настолько хрупкое, что людям нельзя видеть, иначе исчезнет, как волшебство новогоднего желания, которое кому-то рассказали раньше времени. Артём не стесняется своих взглядов. Он смеётся и смотрит на Серёжу, даже если причиной его смеха был не он. Артёму нравится скользить глазами по чужому лицу, оглаживая знакомые линии. Артём любит касаться и дарить своё тепло. Серёжа зачастую колко избегает прикосновений. Серёжа не умеет быть мягким даже в пушистых свитерах. Пусть он их и без того носит редко. Артём не умеет быть грубым, даже когда злится. Хотя и делает это нечасто. Он скорее расстроится из-за чего-то, распереживается. Артём блестит серьгой в ухе и иногда парочкой колец на случайных пальцах. Он почти всегда прячет руки под длинными рукавами. Серёжа не носит лишних украшений. У него обычно пустые руки с свободными запястьями. Серёжа со временем всё сильнее отращивает волосы. Они мягкие, летящие, и в них частенько путаются пальцы, когда Артём ведёт рукой по чужой голове, убирая пряди со лба. Артём с утра всегда недовольно смотрит на свою всклоченную и непослушную со сна шевелюру в зеркале, тратя какое-то время на то, чтобы пригладить хотя бы явно торчащие прядки волос. Серёжа с ехидной улыбкой вечером взлохмачивает уложенную для прошедших съёмок лаком причёску. Артём бесстыжий паинька. Серёжа скромный пошляк. Серёжа зовёт мягким "Тёма". И пускай эту форму имени используют многие, для Артёма от Серёжи это звучит всегда теплее. Артём выбирает задорное "Серёжка". И хоть он зовёт его так редко, у Серёжи каждый раз что-то нежно вздрагивает в груди. Артём любит целоваться. Он целует губы, щёки, виски, ладони, пальцы, запястья. Он целует в шею сбоку под челюстью, когда они одни. Он целует за ухом, шумно выдыхая носом. Он быстро целует в макушку, пока никто не смотрит. Он целует загривок, лопатки, поясницу, живот, грудь. Он оставляет щекотное ощущение губ на рёбрах, на сгибах локтей, на коленях. Он случайно проезжается по чужой коже щетиной, слыша тихие вздохи. Серёжа любит кусаться. Он оставляет несильные вмятины зубов на чужой коже, которые через несколько минут разгладятся снова. Он оставляет засосы в скрытых одеждой местах. Маленькие, едва покрасневшие. Он не любит травмировать, он любит оставлять следы, напоминания. Серёжа не жалует нежностей, но Артёму они необходимы. Артём любит, когда Серёжа позволяет себя обнимать в их съёмной квартире. Артём нежно растекается по чужим щекам губами и пальцами, желая доброго утра. Серёжа крепко целует в губы, лениво вставая с постели. Серёжа всегда настаивает на своём, даже если ошибается. Артём всегда уступает, даже если прав. Артём признаётся в своей симпатии первым. Он не дурак, он знает, что может всё разрушить. Он решается только тогда, когда становится чуточку увереннее в том, что это взаимно. Когда наконец-то может уловить моменты задержки чужих тёплых взглядов на себе. Когда из-под его рук уходят с оттяжкой, не сразу, а после приличной для общества паузы. Когда он понимает, что эти изменения касаются только его самого. Когда он понимает, что с другими Серёжа остался прежним. Когда он понимает, что всё это что-то значит. Серёжа ищет момент, когда всё можно свести в шутку. Но ему не приходится это осуществлять, он не успевает. Он просто принимает чужую зажжённую сигарету из вздрагивающих пальцев после хриплого и скрытого от глаз "хочу тебя поцеловать", робко брошенного в темноту улицы. Он делает вторую и последнюю затяжку в жизни этой сигареты, а после сминает её о металлическую ограду открытого балкона, так же как через секунду сминает чужие губы своими. Он даже не думает, что что-то не так понял. Он сам этого хочет.~*~*~
Кто будет сверху в первый раз, решают на камень-ножницы-бумагу. Но Артём уже всё решил заранее. А потому, когда Серёжа выкидывает бумагу, просто переворачивает его ладонь, вкладывая в неё запечатанный презерватив, который прятал во втором кулаке. В ответ на удивлённо поднятые брови Артём стыдливо заявляет, что уже подготовился в душе, а после достаёт из рюкзака на полу небольшой бутылёк смазки без запаха. В первый раз непривычно, неприятно. Серёжа быстрый, даже резкий, он старается замедлиться пальцами в ответ на чужое шипение и сжатые мышцы. Он наклоняется над чужой спиной, прижимается расслабленными губами куда-то в основание шеи. А после перекатывается на подбородок и что-то извиняющимся тоном шепчет. Артём сжимает наволочку пальцами, спрятанными под подушкой, и приподнимает таз, когда становится приятнее. Артёму тяжело и ново в ощущениях, но это неплохо. Это ярче, чем оргазм от совместной мастурбации. И пусть он проклинает всю долгую подготовку, но он знает, что они точно это повторят. Когда Серёжа снизу впервые, он выглядит более открытым и расслабленным, чем Артём. Он лежит на спине, приподняв таз подушкой под поясницей, а руками держась за углы второй, лежащей под головой. Он много говорит, чтобы отвлечь переживающего Артёма, словесно направляет его, пытается даже шутить. А после только цепляется левой рукой за чужое плечо и, кажется, даже иногда шёпотом хвалит всё ещё напряженного Артёма.~*~*~
Серёжа не любит стонать. Он тихий. Он не старается себя заглушить, он просто такой. Он не зажимается, не закрывает себе рот ладонью. Он горячо дышит через распахнутые губы. Иногда он может позволить себе зашипеть сквозь зубы, но всегда не громче обычно выпускаемого из лёгких воздуха. Никакого голоса. Артём шумный. Он кусает губы в попытках заглохнуть, если они там, где через стенку отельного номера слышно даже чужие негромкие разговоры. Он громко выдыхает в немного подавляющую звуки подушку, когда они дома, чтобы не давать поводов для раздумий о чужой личной жизни соседям. Артём вбивается резче, когда его надрывно просят "жёстче". Серёжа выдыхается, но всё равно ускоряется, когда его задушено умоляют "быстрее". Серёжа любит отдаваться лицом к лицу, чтобы дышать в чужие губы, чтобы наедине вдоволь насмотреться в глаза напротив, чтобы в них потеряться. Артём предпочитает показывать спину. Он бесконтрольно доверяет тыл, но вместе с этим прячет свои глаза и стоны, он жмётся лопатками к чужой груди, он хочет быть укрытым чужим телом. Артём чуть ли не складывается пополам, когда Сёрежа берёт в рот, зажав его в коридоре у порога. Полы джемпера Артёма растянуты доверху, зажатые в его зубах, а руки сжимают ткань футболки на чужих лопатках. Он очень старается выть потише, но всё равно становится громче ближе к финалу. Серёжа, по крайней мере в первый раз, глотать не планировал, но в последний момент не нашёлся, куда сплюнуть. А сдавленные шумные на выдохе стоны сверху убедили его не отрываться. Серёжа держит свою безразмерно широкую футболку, собранную неаккуратной гармошкой в районе солнечного сплетения, когда Артём делает ему минет на кухне съёмной квартиры. Он тяжело дышит и боится прикасаться к чужой голове. Серёжа осмеливается только на лёгкие поглаживания чужих волос самими кончиками пальцев. Серёжа крепко прикладывается затылком в дверцу кухонного шкафчика, когда кончает. Артём, даже к своему удивлению, был не против проглотить сперму, ведя Серёжу до самого конца.~*~*~
Переспать легче, чем начать ночевать вместе в обнимку. Это странно. Это будто переходит какую-то грань, расчерченную обществом. От этого веет чем-то слишком нежным, неправильным для двух мужчин. Поэтому они просто спят на разных концах разложенного дивана. В первый раз. После Артём двигается ближе. Неосознанно, в ночи, в поиске тепла, потому что одеяло – это хорошо, но оно не помогает, если твоё тело не справляется с минимальным обогревом себя. Он прижимается к чужой спине своей несколько совместных ночей. В какой-то момент Серёжа разворачивается к нему лицом, перекидывая свою длинную руку через чужое туловище, чувствуя, как тело под ним вздрагивает, а через несколько секунд расслабляется, попутно несильно сокращаясь отдельными мышцами. Артём позволяет себе откинуться на чужую грудь и старается не думать, всё ещё дыша через раз и пугливо жмурясь. Спустя несколько месяцев таких ночёвок на съёмной квартире, ещё не ставшей на тот момент совместной, Артём смелеет. Он тычется носом в чужой гладкий подбородок, прощупывая границы дозволенного. Серёжа позволяет. Позволяет всё. И лежать лицом к лицу, и жарко дышать в шею, и ногу на себя закидывать, и обнимать, и елозить щетиной по голым ключицам. Он всё это и многое другое любит. Артём благодарен за все эти уступки в их личной жизни. И любит ещё сильнее в ответ.
