AntiToxin

      Я никогда не боялся.       Не боялся жителей своей деревни, которые всю жизнь измывались надо мной за то, что моя матушка полюбила человека. Не боялся брошенных в меня камней с криками «Ублюдок!», ведь я так сильно отличался от остального народа Имэ: бледная кожа, фиолетовые глаза и отсутствие имени. Даже не боялся того, что моё тело используют в качестве платы за лекарства, потому что моим единственным желанием было здоровье матушки.       В тот день она обещала дать мне имя, наплевав на все законы деревни. И, боги, как же я ждал этого вечера. Но не успел. Владыка тьмы добрался и до народа Имэ, убив не только всех жителей, но и самого драгоценного человека в моей жизни. И я пообещал себе ему этого никогда не прощать.       Я не побоялся вызваться добровольцем ради свершения мести. Убить Гарона своим токсином — это моя первая цель. Но гораздо сложнее — выкрасть чертежи самого смертоносного оружия в истории. Эту задачу поставили мне главы племён из Сопротивления. Однако и с этим, я был уверен, справлюсь. Да, я знал, на что шёл. Владыка Тьмы овладел мною, возжелал меня, в его глазах я видел, как похоть переплетается с сумасшедшим чувством собственничества. Он хотел обладать мною — полностью, без остатка. А я подыгрывал ему, отдавался каждую ночь в его покоях, и с нетерпением ждал, когда токсин подействует на тело безжалостного кровожадного убийцы. Сколько должно пройти времени? День? Неделя? Месяц?       Матушка говорила, что отец умер примерно через два месяца после их помолвки. Что ж, у меня достаточно времени, чтобы отравить Гарона ещё больше, и выкрасть чертежи Грома неба для Сопротивления. И всё шло по плану, удача благоволила мне, если бы не одно «но»…       Никогда не думал, что смогу испытывать тёплые, нежные чувства к родственнику убийцы моей матери. Да, мы с ним познакомились задолго до тех ужасных событий. Господин Раонхилчо был добр ко мне с самого начала: не собирал с нашей семьи налоги, преподносил подарки, лекарства для матушки, даже нанял на работу в качестве художника. И именно тогда я что-то почувствовал. Лёгкое волнение, трепет, воодушевление… Но я не мог позволить себе большего. Я всего лишь полукровка, всего лишь неполноценный Имэ, отброс, которого даже не признавали сородичи.       А он признал меня. Он заботился обо мне. Он делал всё, чтобы уберечь такого ублюдка, как я, от рук своего брата. Но у него ничего не вышло. Гарон оказался сильнее, могущественнее, и Раонхилчо просто смирился. Впрочем, как и я сам. Такова наша судьба: мне служить подстилкой, «приманкой» для Владыки Тьмы, а ему просто быть рядом как брату и родственнику Императора.       Но я даже не осознал момента, когда полюбил Раонхилчо. Тот месяц, когда я не выбирался из дворца Владыки Тьмы, смазался в одно цветастое пятно. Обычно такими яркими красками я рисовал пейзажи или портреты, тогда они все перемешались в моей голове. Как же сложно оказалось вырвать из этого водоворота воспоминания о его добром взгляде, лёгкой улыбке, мимолётных прикосновениях, которые господин Раонхилчо дарил мне в моменты, когда мы оставались наедине до моего заточения. Я терялся в них, желал раствориться, забыть о том ужасе, о той боли, что причинил мне Гарон. Ведь Раонхилчо — его брат, полная противоположность жестокому и властному Императору.       И я никогда так не боялся за господина Раонхилчо как в тот самый поворотный момент в моей жизни. Когда Гарон наставил на нас Гром неба, когда он выстрелил и окрасил тело моего господина алой кровью, когда боль отразилась на лице Раона… А в глазах блестело желание защитить меня, уберечь от монстра, увести туда, куда не дотянутся руки Владыки Тьмы. Но, как оказалось, это просто невозможно — его власть простирается повсюду, даже за пределами Бэдаль — на Большой земле.       Как мы сбежали от Императора я не запомнил. Помнил только, как мой Раон истекал кровью, как я дрожащими пальцами перебинтовывал его рану, как молился, чтобы он остался жив. И тот поцелуй на грани отчаяния: сладкий от губ господина, и солёный от моих слёз. Так не хотелось отрываться от его губ… И я подумал, что не стоит больше врать. Нет, только не ему. Рассказать правду — это меньшее, что я мог сделать для человека, который ради меня совершил столько всего. Предал брата, Владыку Тьмы, выкрал меня, скрыл, уберёг.       Слова о токсине Имэ сами сорвались с моих губ, и мне… даже стало легче от признания. Теперь Раонхилчо знает мой секрет, знает мои мотивы для убийства Императора, и… даже не осудил меня. Сказал лишь о том, как для меня, должно быть, оказалось сложно провернуть такое дело в одиночку. Это вызвало у меня улыбку, ведь я более хитрый и жестокий, чем думал господин. И теперь он понимает, почему я спал именно с Гароном, а не с ним. Ах, если бы было всё так просто.       В этой жизни нет ничего простого.       В бегах я познал все грани личности моего господина: умный, доброжелательный, чувственный, заботливый. Для меня он не жалел ни денег, ни сил. Мы ночевали в дорогих гостиных домах, спали на удобных кроватях, вкушали различные яства. Конечно, по большей части, только Раон, но и мне перепадало изысканное сырое мясо любимой говядины. Один раз мой господин даже не пожалел денег на мясо дракона. Лишь от одного моего довольного вида Раонхилчо сверкал от радости, а с его губ не сходила улыбка. Какими были мои глаза в тот момент и задумываться не хотелось. Наверное, такими же счастливыми, ведь если счастлив мой господи, значит счастлив и я.       Кем мы только не представлялись в нашем вынужденном путешествии: и странниками, и торговцами с Большой земли, один раз Раон даже взял на себя роль работорговца, а я был его ноби. Боги, как же неловко я тогда себя чувствовал. Господин просил называть его хозяином, а у меня язык не поворачивался выговорить это слово. Наши положения в обществе вынуждали меня обращаться к нему по всем правилам, но… Как же хотелось назвать его по имени. Особенно после его слов, сказанных в ту самую ночь — нашу первую ночь вместе:       — Если ты не против, то я хочу дать тебе имя.       Моё сердце пропустило удар. Я смотрел на своего господина со смесью шока и трепета, ведь в последний раз я слышал эти слова от матушки. И она умерла, так и не исполнив обещание. Теперь желание дать мне имя озвучил Раонхилчо, и я не вынесу, если его постигнет та же участь. Вторую смерть любимого человека от рук Гарона я не перенесу.       — Господин, если так сделать, то вы и я…       — Я в курсе. Твой и мой духи будут связаны. Именно поэтому я хотел дать тебе имя. Хочу, чтобы оно отпечаталось в этих прекрасных фиолетовых глазах.       Я не понимал, где нахожусь, перед глазами всё плыло. Казалось, тело охватила лихорадка, а горло начало жечь. Будто бы стоит открыть рот — и всё происходящее словно исчезнет. И я просто кивнул. Легко, свободно, благодарно, а по щекам потекли слёзы. Раонхилчо в порыве меня обнял, стиснул в своих сильных руках, а я ощутил небывалое облегчение. Любимый человек даст мне имя… И мы с ним запечатлимся на век. Он пообещал, что сделает это, когда мы выберемся из оков Владыки Тьмы, когда сможем убежать на край света, туда, где он не сможет нас достать. И я поверил в это, всем сердцем.       Но мой разум всё же сковал страх, а удавка отчаяния на шее душила меня ночами. Мне стали сниться кошмары. После новостей о том, что Гарон разослал во все города листовки с ориентировками на нас, слухах о убийствах всех художников в Бэдале и вырезаниях красивых юношей, похожих на меня, я чувствовал, что руки Владыки Тьмы дотягиваются до меня. Каждую ночь я просыпался в поту, ведь в моих снах Гарон всегда убивал Раонхилчо из Грома неба, а следом брался за меня. Пробивал мою грудь дробью, насквозь пронзал мечом, отрубал рога, и пока я оставался ещё в сознании наслаждался этим видом, слизывал кровь с уголка моего рта, трахал до потери дыхания. А мой господин лежал рядом с пустыми, мёртвыми глазами, и мне хотелось кричать, плакать, вырываться. Вот только я знал Императора — всё это попросту бесполезно. Из его оков невозможно выбраться, он всегда добивался всего, чего хотел. А сейчас его главная цель — это я, и он убьёт любого, кто станет у него на пути. Даже собственного брата. Особенно Раонхилчо.       Нет, я не хотел этого. Сколько раз я уговаривал господина бросить меня, вернуться в Нарагаон, попросить прощения у Владыки, ведь он его брат, Гарон простит его. А господин лишь отвечал, что ему это не нужно, что он счастлив быть со мной, что ему нужен только я. Назвал меня холодным и светлым. Каждый из слетевших с его уст звуков потрясал меня больше всех речей, что я слышал в своей жизни. Хотелось верить ему, хотелось отдаться без остатка, раствориться в любимом человеке. Хоть мы нигде не могли почувствовать себя в безопасности, за ним я ощущал себя как за высокой стеной крепости. Боги, пусть я окажусь неправ, пусть Гарон никогда нас не найдёт, даже если на это потребуется много лет.       Впрочем, у него нет столько времени. Скоро на Владыку Тьмы подействует мой токсин, нужно всего лишь дотянуть до момента, которого я ждал с нетерпением столько месяцев. Я так хотел собственными глазами увидеть, как он умирает от яда Имэ, но, видимо, не судьба. На последнем вздохе Гарона мы будем далеко от Нарагаона, и пусть он издохнет в муках и одиночестве. Мне будет достаточно того, что с его смертью погоня за нами прекратится. Наши бега окончатся, а дальше… Меня ждёт счастливая жизнь с моим господином. Нужно всего лишь разгадать загадку антитоксина, которую мне поведал глава деревни перед своим уходом.       Не проходило ни дня, чтобы я не задумывался о словах старейшины. Токсин и антитоксин живут в одном теле… Но что нужно сделать, чтобы извлечь из моего тела антитоксин? Сколько бы я не вертел догадки в голове, ответ мне всё не приходил, озарение не посещало. Мой разум оказался вымотанным после стольких ночей без сна, кошмары посещали меня еженощно, отчего сознание плыло от постоянных размышлений. Раонхилчо предлагал купить даже благовония от бессонницы, но я не хотел его напрягать ещё сильнее. Он и так делал для нас всё, и даже больше.       Совсем недавно он придумал новый способ маскировки от слуг Владыки Тьмы, которые по слухам прочёсывали каждый город вблизи Бэдаль. Раон нарядил меня в красивые одеяния богатой госпожи, а сам примерил на себя роль слуги, из-за чего вновь заставил чувствовать неловкость. Это странно — мы поменялись местами, он называл меня госпожой, а я… не мог себе позволить вольности обращаться к нему по имени. И каждый раз смущался, когда из его уст в мою сторону слышалось слово «госпожа». Да, может быть, я и походил на юную особу: бледная кожа, длинные волосы, которые я уложил в аккуратный пучок, и изысканный головной убор, что прикрывал мои рожки, а вуаль скрывала фиолетовые глаза. Да, маскировка что надо, вот только я не переставал чувствовать себя не в своей тарелке. Словно я в чужой шкуре.       Я постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды своего господина, вот только он ни разу не обмолвился о моём внешнем виде. Лишь наслаждался глазами и заставлял краснеть.       — Как ты красиво улыбаешься…       Я поднял взгляд и с удивлением взглянул на Раонхилчо. Он смотрел на меня с привычной теплотой и слабой улыбкой на губах, а мне хотелось растаять от подобного внимания.       — Я думал, ты всегда такой холодный.       Он подошёл ближе и коснулся рукой моей щеки. Подушечкой большого пальца провёл по нижней губе, а мои щёки предательски загорелись.       — Всегда таким был, — выдохнул я, — просто причин улыбаться на было.       — Значит, если ты улыбаешься, могу я себя считать причиной?       — Если вы так думаете, пускай так и будет.       Я склонил голову и потёрся щекой о его шершавую ладонь. То, как он удивлённо поднял брови, услышав мой ответ, то, как он широко улыбнулся, когда я прильнул к его руке… Боги, я готов душу продать, чтобы всегда наблюдать Раонхилчо таким счастливым перед своими глазами. И правда, пусть всё так и будет, пусть время остановит свой темп, замедлится только для нас двоих, и я хотя бы на это мгновение почувствую себя по-настоящему счастливым.       Мы вернулись в гостиницу, где остановились всего лишь на ночь, ведь завтра нам предстоит встретиться с Наршей в условленном месте недалеко от города в Час Быка. Я уже и не надеюсь, что засну этой ночью — кошмары не перестают мучать мой разум, но каким-то образом я всё ещё держусь. Не могу же я пропустить момент свершения моей мести — смерть Гарона от токсина Имэ. Как только это случится, то и кошмары исчезнут, и я смогу спать спокойно в объятиях моего господина. Необходимо всего лишь немного подождать, скоро это обязательно произойдёт.       Когда я зажёг последнюю свечу в комнате, которая погрузилась в полумрак от тёплого света нескольких огней, то ощутил горячие ладони на бёдрах даже через богатое одеяние госпожи. Так одновременно странно и приятно чувствовать на себе руки любимого человека после стольких проведённых ночей в постели Владыки Тьмы. Нет, не хочу об этом думать, уйдите эти грязные мысли прочь из моей головы! Только Раон, только рядом со мной, только его руки и губы, которые обжигают своей искренностью и любовью…       Я развязал узелок под подбородком и снял шляпу, оголяя прикрытые до сего момента рожки. Кажется, моего господина они никогда не смущали, тогда и мне не за чем их скрывать. Он вытянул заколку из пучка, и мои волосы скользнули по спине, вырываясь из тугого плена. Да, так намного лучше.       — Могу я?..       Раонхилчо задаёт вопрос аккуратно, будто боясь, что я оттолкну его, когда развернулся к нему лицом. Как бы не противился, как бы не старался отстраниться, я каждый раз сдаюсь при виде этих добрых, сияющих в свете свечей глаз и полностью обезоруживающей улыбки. Он настолько мягок, настолько нежен, что так сложно устоять…       Господин накрывает мои губы своими, целует, словно опасается, что я сбегу. Но бежать мне уже некуда, да и совсем нет желания. Только не от него. Я поддаюсь ему, рвано выдыхаю, когда он прижимает меня к столу, а следом горячий язык вторгается в мой рот, побуждает впустить его, отвечать на ласки. И, Боги, я поддаюсь ему снова, сжимая в пальцах его одежду на груди.       — Твои губы… Такие мягкие и сладкие.       Чувствую, как щёки снова запылали румянцем. Его томный голос разжигает во мне возбуждение, которое приливными волнами накатывает на тело.       — Кажется, мой язык сейчас растает…       Раон говорит и раздевается одновременно, а я не решаюсь открыть глаза, боясь расплавиться только от одного вида обнажённого господина. Он толкает меня спиной к постели, не выпуская губ из плена, а я не могу с собой ничего поделать. Становится невыносимо жарко, хочется избавится от нескольких слоев ханбока, и Раонхилчо, будто читая мои мысли, стягивает с меня женское платье. Не открывая глаз, слышу, как одежда падает на пол с тихим шорохом, а затем ощущение горячих губ пропадает.       — Господин!       Не успев опомниться, чувствую спиной мягкость постели, а следом тяжёлое, крепкое тело своего господина. Он всё с той же улыбкой смотрит на меня, а в его зрачках пляшет пламя свечей, и я как завороженный не могу от них оторваться. Снова глубокий, чувственный поцелуй, который выбивает воздух из груди, а следом я слышу стон и даже не понимаю, чей он. Ладони очерчивают каждый изгиб моего тела, закрываю глаза от наслаждения, и там, в темноте, я чувствую прикосновения Владыки Тьмы.       — Нет, господин!.. — дёргаюсь в любимых руках, лишь на мгновение позабывшись, в чьих объятиях сейчас нахожусь.       Нет, это не жестокий убийца, это Раонхилчо, мой Раонхилчо, который не сделает мне больно. Господин посмотрел на меня с толикой страха на дне тёмных глаз, и, боги, я не хотел вызвать в нём эту эмоцию. Но я сам до дрожи испугался, только на секунду увидев под веками его брата. До чего же меня довёл Гарон? Ни во сне, ни наяву он не даёт мне покоя, не даёт возможности вздохнуть спокойно, не даёт насладиться ласками любимого человека.       — Всё в порядке?       В его голосе слышалось волнение, и я поспешно кивнул, чтобы не расстраивать господина ещё больше. Нет, Владыка Тьмы не должен спутать мой разум, только не здесь и не сейчас, ведь он властвует пока только в моих кошмарах.       — Позвольте мне?       Найдя в себе смелость, я решаю проявить инициативу. Столько раз за эти недели Раонхилчо дарил мне наслаждение, настало моё время отблагодарить его за всё. Господин не без удивления в глазах взглянул на меня, с улыбкой провёл ладонью по щеке, а я ощутил, насколько сильно жар скопился в голове от холодного прикосновения пальцев.       Точно, всё именно так. Каждый раз, когда мне снился сон, как мы с ним сливаемся, я упивался этой плотью. Во сне я вёл себя распущенно, сгорая от жажды, и трахал его без конца. Проснувшись, я изо всех сил старался подавить похоть, когда видел его лицо. Но сейчас, думаю, достиг своего предела.       Я несмело коснулся языком его плоти, когда Раонхилчо сел на кровати и откинулся на руки назад. Он наблюдал за мной из-под полузакрытых век, и я сгорал от этого жадного взгляда, но не смел останавливаться. То, как он приносил мне удовольствие до этого, я верну ему в двойном размере. С первого раза не получилось вобрать его и наполовину, но с каждый движением головы плоть проскальзывала всё глубже, и я слышал томные вздохи моего господина. Слюна стекала по подбородку, но я продолжал водить языком по уздечке, сильно смыкая губы. О, да, этот взгляд, полный чувств радости и удовольствия, эти пальцы, что зарылись в мои волосы и слегка сжали их у корней, возбуждали меня всё сильнее.       Я долго игнорировал тянущее чувство внизу живота, не прикасался к себе, ведь больше всего на свете я хочу ощутить на себе руки любимого человека, которые принесут мне долгожданное наслаждение. Поэтому стал помогать себе рукой, сжимая плоть господина у основания, и это вызвало у него новый стон.       — Иди ко мне…       Его голос дрогнул. Наверное, только в такие моменты близости я слышу эту нотку слабости, словно Раон полностью обезоружен передо мной. Ну, может быть, так оно и есть, ровно как и я перед ним. И мне это нравится. Он потянул меня за руку и усадил на свои бёдра, вновь вовлекая в долгий, влажный поцелуй. Я хватался за его сильные плечи как утопающий за соломинку. Мы тёрлись друг о друга, и кажется я сходил с ума от этих ощущений: плоть к плоти, тело к телу, его руки на моей талии, что прижимали только сильнее к себе. И его пальцы в моём рту. Боги, с каким упоением он наблюдал за тем, как я их облизываю, как смачиваю слюной, чтобы в следующий миг скользнуть ими меж моих бёдер.       От проникновения я выгнулся в спине, настолько жарко было ощущать их в себе. Раонхилчо доставляло особое удовольствие видеть, как я поддаюсь его пальцам, стараясь насадиться на них, и как дрожит моё тело, когда он надавливает на точку внутри меня. Я невольно двигал бёдрами, горячо дышал в губы, растянутые в слабой улыбке, и тонул в его карих глазах. Да, хотелось уйти с головой под воду этого тёмного омута, а следом раствориться без остатка.       Обнимая своего господина за шею, я сам скользнул рукой между наших тел и сжал оба члена в ладони. Снова стон, сорвавшийся с его уст, — своих я уже давно не слышал. Кажется, словно воздуха на них не осталось. Будто Раонхилчо выбил весь кислород из лёгких движениями пальцем внутри меня.       — Господин…       Не стон, не просьба — мольба закончить эту сладкую пытку. Именно в такие моменты я корю себя за то, что до сих пор не разгадал загадку антитоксина. Как же хочется почувствовать любимого человека в себе, напиться им сполна, ощутить всю его любовь ко мне… Но нет, нельзя. Нельзя, пока я не найду способ извлечь антитоксин из своего тела.       Раон не выдержал первым. Он накрыл мою ладонь своей и заставил усилить темп, а из моей груди вырвался полустон-полукрик, когда пальцы внутри меня вновь надавили на точку наслаждения. Я излился первым, содрогаясь всем телом в руках господина, выгибаясь навстречу, цепляясь пальцами за его плечо. Боги, можно потерять рассудок от этих ощущений, и ничто не сравнится с тем, что их приносит любимый человек.       Перед глазами вновь промелькнули обрывки воспоминаний из прошлого, где Гарон доводил меня до оргазма по несколько раз за ночь, но… Нет, всё не то. Это не те ночи, в них я не чувствовал себя счастливым, потому что там не было Раонхилчо. Господина, который сейчас прижимает меня к себе, впивается губами в кожу на шее и кончает, кончает от сжатия моих пальцев на его члене. Я чувствую, как дрожит каждая мышца в его теле, и это мне доставляет неимоверное удовольствие. Ведь я оказался этому причиной, ровно как и господин — причина моих улыбок.       Я почувствовал спиной мягкую постель, когда Раонхилчо толкнул меня назад, а сам навис сверху. На моих глазах выступили слёзы, но это были слёзы принесённого им удовольствия, нежели печали. Он коснулся губами уголка глаза, слизывая влагу, и я лишь сильнее стиснул пальцами его плечи.       — Каждый раз, когда я вижу твоё лицо…       Обжигающий шёпот господина вызвал новую волну мурашек. Он покрывал меня поцелуями от виска к груди, медленно спускаясь вниз в желании насытиться мной. Я это чувствовал. Чувствовал и сердцем, и телом, которое вновь разгоралось как спичка.       — Ты хоть понимаешь, насколько прекрасен?       Я ощущал жар на щеках, в груди, в паху, каждой клеточкой тела, каждым участком кожи, которого касались его пальцы и губы. Дыхание сбилось, когда Раон вновь обхватил мою плоть ладонью, и по телу прошлась дрожь. Я вжался щекой в подушку, стараясь скрыть румянец, но это заведомо невозможно. Его глаза увидят всё, найдут меня везде, и в тёмной радужке я буду видеть только своё отражение.       Но я вскрикнул от неожиданности, когда Раонхилчо поднял мои ноги вверх и положил на своё плечо.       — Господин, подождите…       Он возвышался надо мной, смотрел на моё тело с огнём вожделения в зрачках, и я сгорал в этом пламени. Новый громкий стон резанул слух — неужели мой? Горячая плоть скользнула меж бёдер, боги, как же там липко и влажно. Господин двигался быстро, резко, словно желая вогнать свой член в моё тело и трахать до беспамятства. О да, я бы тоже этого хотел, но Раонхилчо знает, помнит, что этого делать нельзя. Его плоть так приятно тёрлась о мою собственную, что я метался на постели и сжимал до боли в пальцах шёлковые простыни. И стонал, стонал, почти срываясь на крик, когда ощущал на себе его ладонь.       — Господин, пожалуйста…       Раон улыбнулся уголком губ и склонил голову набок, прижимаясь щекой к моим ногам. Он что-то сбивчиво шептал, и слова доходили до меня словно сквозь воду — настолько быстро колотилось сердце, за пульсом я почти его не слышал. А Раонхилчо всё также трахал мои бёдра и продолжал двигать рукой по моей плоти. Боги, я так больше не выдержу… Ноги почти свела судорога, я чувствовал покалывание на самых кончиках пальцев, когда он сильнее сжал головку.       — Господин, быстрее!       Пара секунд растянулась на часы в моём сознании. Я не осознавал, как выгнулся на шелках, не слышал, как громко застонал, не ощущал, как моё тело задрожало от оргазма, и под веками не видел, как улыбался господин. Я слился лишь с одним чувством удовлетворения, которое доставил мне он — любимый человек. Которого я действительно полюбил всем сердцем.       И только после волны оргазма я почувствовал, как господин усилил темп, как возбуждённо врывался своей плотью между бёдер, и как с глухим стоном излился мне на живот. Реальность закружилась перед глазами, лёгкие обожгло от горячего воздуха, когда я наконец смог вздохнуть полной грудью. На стоны не осталось сил, на тело накатила слабость, но она несомненно приятная, я больше не смогу от неё отказаться.       — Ты как?       Наконец я услышал его хриплый, низкий голос, когда Раонхилчо опустил мои ноги и склонился ко мне. Подняв блаженный взгляд, я увидел перед собой самые добрые глаза на свете, а в них — своё отражение. Оказывается, я смотрю на него с таким же выражением лица: спокойно, удовлетворённо, счастливо.       — Хорошо…       Отвечаю на выдохе, а сам не могу перестать улыбаться. Ловлю губами его губы, касаюсь собственным кончиком языка чужого, а в лёгких снова не достает кислорода. Так жадно, так ненасытно может целовать только он, и я безоговорочно подчиняюсь ему, потому что хочу этого. Хочу всем сердцем и душой, именно поэтому я здесь, а не в Нарагаоне, мы вместе преодолеваем трудности, решаем проблемы, проходим сквозь преграды, которые возводит Владыка Тьмы на нашем пути. И нет, он не получит желаемое. Не после того, что мы пережили.       Так приятно засыпать в объятиях своего господина. Он нежно обнимает моё нагое тело, робко гладит по волосам и шепчет что-то еле уловимое. Я почти не слышу его голоса, находясь на грани сознания, и где-то между сном и реальностью проскальзывает мысль, что мне необходимо как можно скорее разгадать секрет антитоксина в моём теле.       «Токсин и антитоксин существуют вместе, в одном теле. И он непременно должен быть твоим, чтобы использовать его».       И я ни за что бы не подумал, что антитоксином окажутся мои рога…