Пустяк

В последнее время Ши Цинсюань вел себя странно. В последнее время Ши Цинсюань вёл себя странно — даже для него. Если раньше он поджидал Хэ Сюаня после занятий, теперь исчезал, не попрощавшись. Хэ Сюаня совсем не волновало изменение в поведении друга. Да и друзьями их можно было назвать с натяжкой. Он просто не любил, когда в его размеренной жизни резко происходили изменения, а когда рядом с тобой жужжит человек, как радио, очень сложно резко привыкнуть к тишине. Хуа Чэн его сравнения не оценил, лишь покачал головой и мерзко ухмыльнулся, будто знал что-то, чего другие еще не осознали. Неприятный тип. В любом случае сначала Хэ Сюань принял чужое поведение за благословение, к тому же был уверен, что в скором времени всё нормализуется, а он как раз успеет отдохнуть от чужого навязчивого присутствия. Однако прошло больше двух недель, и ничего не изменилось. Никогда в жизни его так нагло не избегали. Именно поэтому он решил взять дело в свои руки и наконец понять, что происходит. Решил он это сделать как можно скорее, поэтому на следующий же день выловил парня после последнего занятия у аудитории, чтобы не было возможности сбежать. Конечно, пришлось пропустить своё, но это были минимальные потери. Таким образом они оказались в пустой аудитории, и Ши Цинсюаню пришлось выйти на диалог. Результат этого разговора ввел Хэ Сюаня в ступор. — Повтори ещё раз, — попросил он, чтобы убедиться, что ему не померещилось. Ши Цинсюань стоял ровно и смотрел прямо в глаза, однако было видно, как его руки мелко подрагивают от волнения. В целом за последнее время он сильно осунулся и выглядел не очень здорово: под глазами залегли тени, а взгляд был словно потухший и безжизненный. — Ты мне нравишься, — упрямо повторил он. Голос его звучал ровно. — Я понял это некоторое время назад и хотел сначала разобраться в своих чувствах. — И из-за такой глупой причины ты решил меня игнорировать? Цинсюань уязвленно посмотрел на него и некоторое время молчал. — Я не был уверен и боялся разрушить нашу дружбу, — робко ответил он в итоге. В целом Ши Цинсюань продолжал вести себя непривычно. Он никогда не боялся выражать свои чувства или говорить о них, а сейчас, как будто от чужого ответа зависела его жизнь. Хэ Сюань же никогда никого не любил, ему были чужды эти метания, и серьёзно он чужое признание не воспринял. Ши Цинсюань сам по себе был очень общительным и легко располагал к себе людей. Влюбчивость также могла быть одной из его нераскрытых сторон. — Такой пустяк ничего не разрушит, — уверенно сказал Хэ Сюань. — То есть ты не против? — удивлённо воскликнул парень. Он с недоверием смотрел на друга, но сам как будто воодушевился, и в глазах появились отблески бушующих эмоций. Хэ Сюань ухмыльнулся и легкомысленно ответил: — Почему я должен быть против? Через неделю или две твои чувства пройдут, и мы продолжим наше общение как обычно. Ответа на своё заявление он уже не ждал, просто развернулся и пошёл на выход, потому и не заметил, как взгляд его друга снова потух. — Пойдём в тот ресторанчик на углу, а то я проголодался.

******

— Ты тупой? — серьёзно спросил у него Хуа Чэн, и Хэ Сюань в который раз пожалел, что рассказал ему что-то из своей жизни. — Сань Лан, — укоризненно посмотрел на него Се Лянь, хотя в его поджатых губах затаился намёк на недовольство, словно Хэ Сюань несмышлен и ничего не понимает в этой жизни. Иногда Хэ Сюань их ненавидел. Они сидели у него дома (квартиру они снимали вместе с Хуа Чэном), ели его еду (готовил так же Хуа Чэн) и смели так неуважительно относиться к нему. — Не понимаю, о чём ты, — холодно произнёс он. — Сань Лан имеет в виду, что ты своими неосторожными словами мог обидеть Цинсюаня и обесценить его чувства, и, возможно, в ближайшем будущем ты пожалеешь об этом, — всё это Се Лянь говорил с доброжелательной улыбкой, что вызывало некоторый душевный дискомфорт. — Бред, — фыркнул Хэ Сюань. — Гэгэ, это бесполезно, — покачал головой Хуа Чэн, предатель. — У него мозг крошечный, как у рыбы. До него дойдёт тогда, когда всё будет разрушено; он останется один и не будет кого-либо, кто сможет принять его скверный характер. На этом вопрос был закрыт. Ближе к вечеру Се Лянь уехал, а Хуа Чэн, окинув его презрительным взглядом, хлопнул дверью в свою комнату. Хэ Сюань же просто решил забыть эту неловкую ситуацию и продолжить жить, как раньше. На некоторое время всё успокоилось, больше не было никаких шокирующих событий. Всё вернулось к первоначальной точке. Хэ Сюань не замечал каких-либо изменений в отношении Ши Цинсюаня, как будто то признание было плодом его воображения. Эта тема никогда больше не поднималась и не обсуждалась. В их отношениях всё было в порядке: Ши Цинсюань продолжал проводить с ним время, они каждый день вместе обедали, часто ужинали и иногда даже ходили в кино. Но, как говорится, всему хорошему когда-нибудь приходит конец. Их размеренный образ жизни был разрушен с появлением какого-то неизвестного парня, который в последнее время вечно ошивался вокруг Ши Цинсюаня и заглядывал ему в рот, как собачка. И по всей видимости он был без ума от Ши Цинсюаня, а тот словно и не замечал. Сначала Хэ Сюань не придал этому значения, даже не обратил на него внимания. К Ши Цинсюаню вечно кто-то лип, всем вечно от него что-то было нужно: конспекты, помощь в предмете, замолвить перед кем-то словечко и многое другое, с чем он и рад помочь. Но вот этот субъект, чьё имя парень не удосужился запомнить, как будто и не планировал отставать. А ещё каким взглядом он смотрел! Часто рядом с ними Хэ Сюань чувствовал себя третьим лишним.Хотелось злобно оскалиться и сказать, что тут ему ловить нечего, что Ши Цинсюань любит его. И вот на таких мыслях его обычно и заклинивало. Почему он против, чтобы кто-то ухаживал за его другом? Они ведь не встречаются, более того, он сам тактично отказал. Но одна мысль о том, что Цинсюань начнёт с кем-то встречаться и проводить всё свободное время с другим, вызывала у него неприятный зуд. Когда уже на студенческой вечеринке Хэ Сюань увидел их снова вместе, он просто испытал нетипичную ему ранее ярость. Он понял, что нужно ликвидировать нежелательную личность для собственного душевного равновесия. — Чего это Лан Цяньцю рядом с Ши Цинсюанем увивается? — рядом остановился Хуа Чэн. Хэ Сюань в который раз взглянул в сторону, где сидел его друг: Ши Цинсюань очень воодушевлённо что-то рассказывал своему собеседнику. Они сидели на диванчике чуть дальше остальных студентов. Музыка играла не так громко, как обычно бывает, но всё равно, чтобы услышать говорившего, нужно было быть ближе друг к другу. И не было ничего удивительного, что для лучшей слышимости Ши Цинсюань наклонялся к Лань Цяньцю всё ближе и ближе. А имя еще такое несозвучное. — Ты сейчас в них дыру просверлишь, — цокнул Хуа Чэн, который был неплохим собеседником, пока молчал. — Ты знаешь этого парня? — Это первокурсник нашего потока, — ответил подошедший Се Лянь. Хуа Чэн же сразу преобразился: ранее скучающий взгляд сменился нежным трепетом по отношению к своему партнёру. Хэ Сюань пытался концентрироваться на диалоге, который ему откровенно был неинтересен, но взгляд то и дело возвращался к воркующей на диване парочке. Когда рука Лан Цяньцю оказалась в опасной близости к чужой, Хэ Сюань не выдержал и пошёл в их сторону, чтобы, по-своему мнению, «спасти друга из беды». То, что Ши Цинсюань не выказывал никаких признаков неприятия или дискомфорта, как будто для него было нормально находиться в такой непосредственной близости, его совсем не беспокоило. — О, Хэ-сюн, — стоило только Цинсюаню его увидеть, как лицо его озарила улыбка, которая чуть остудила чужой пыл. — Давно ты пришёл? Я тебе звонил, но никак не мог дозвониться. — Только что пришёл, — ответил он. — Я голоден, пойдём посмотрим, чем тут можно перекусить. Лан Цяньцю бросил на него недовольный взгляд, а Ши Цинсюань как-то замялся. Хэ Сюань понял, что ответ друга ему не понравится. — Понимаешь, Хэ-сюн, я обещал Лан-сюну, что подожду с ним, пока его друзья подойдут, — нервно хихикнул парень. Лан Цяньцю посмотрел на него самодовольно, словно только что выиграл одну из битв в продолжительной и изнурительной войне. И, возможно, в его представлении так и было, но Хэ-сюн не был с этим согласен, хоть его и выбесила эта непонятная ситуация. — Просто он же первокурсник. Помнишь, как нам самим было неловко на таких вечеринках? Хах, поэтому я подумал, что не стоит оставлять его одного, пока не придёт хоть кто-то ему знакомый, — продолжил тараторить Цинсюань, когда осознал, что его друг никак не реагирует на сказанное ранее. Хэ Сюань очень сомневался, что эти самые друзья существовали или придут на самом деле. Вся эта ситуация больше смахивала на какой-то план по привлечению чужого внимания и возможности провести дополнительное время с понравившимся человеком, используя его добрый и наивный характер. Однако, как-то комментировать это парень не решился. Лишь выставил бы себя ревнивым идиотом. Ну и пусть Цинсюань заводит себе отношения, он же не обязан вечно ходить хвостиком за ним. И неважно, что совсем недавно признавался в чувствах к нему — Хэ Сюань изначально хотел, чтобы Ши побыстрее разлюбил его и они продолжили общаться как обычно. В итоге он пришёл к выводу, что нужно поскорее уходить, чтобы не закатить истерику, как маленький ребёнок, чью любимую игрушку отобрали и не собирались возвращать. - Тогда сам с ним и нянчись, - Хэ Сюань развернулся и ушел от этих двоих подальше. Ему совсем не хотелось составлять им компанию, но какое-то гадкое чувство решительно его не покидало. Разбираться с этим у него не было ни сил, ни желания. Потухший взгляд друга он уже не увидел.