Пять сантиметров

Мэрилин едва слышно вздохнула, ощущая, как струна напряжения внутри неё тревожно задребезжала, оголённым проводом кусая внутреннюю поверхность рёбер. Конечно, никто не обещал, что семейная жизнь — это только лёгкость, нежность и беззаботное счастье, но… порой Лин тяжело давались некие «трения» в их с Ларисой отношениях. Конечно, она осознавала, что в случившемся отчасти есть и её вина, но не понимала, почему Лариса уходит в молчание и едва заметную злость вместо того, чтобы прямо поговорить о происходящем. Они были женаты уже не первый год, поэтому желание Уимс «не ранить случайно резким словом» уже её не оправдывало. Лежать спиной к спине было просто невыносимо. Мэрилин ощущала, как слёзы обидного непонимания подкатывают откуда-то снизу, и с трудом сдерживалась от плача и гневных нападок — она знала, что не должна делать ни одного, ни другого, но совершенно не понимала, как достучаться за спрятавшейся от неё за маской Ларисой. Пять сантиметров пустого пространства (а именно на таком расстоянии они лежали) казалось Мэрилин Марианской впадиной — разломом уверенности, теплоты и надежности. Какие-то пять сантиметров разделяли не их спины — их души этой ночью. И потому Мэрилин совершенно не могла сомкнуть глаз. Она ощущала каждое движение Ларисы, каждый её вдох и выдох — и совершенно не понимала, как они дошли до этого. Да, у них были проблемы — но они были и в самом начале! Неужели на этом они исчерпали весь ресурс?.. Предательская слезинка прочертила кожу от уголка глаза до самого уха и затерялась в волосах, раскиданных по подушке. Что, если это – всё?.. Мэрилин не хотелось верить в это. Она прижала руки к груди и с силой зажмурилась: казалось, всё её тело вибрирует от того, как громко и гулко стучит сердце. Дыхание невольно сбилось, но Лин из последних сил глушила все звуки в своём горле — она не знала, спит ли Лариса… Ответ последовал уже через секунду — Уимс слегка сдвинулась, преодолевая эти несчастные пять сантиметров, и прижалась своей спиной к спине Лин. Это было последней каплей: из уст Мэрилин прорвался тихий, раненый вой, и она ещё сильнее сжалась в комок, ни в коем случае не отрываясь от спины Уимс. — Ну что ты?.. — послышался вдруг глухой голос, и Лариса перекатилась на другой бок, осторожно приобнимая Лин одной рукой. Мэрилин медленно развернулась к ней лицом и, заливаясь слезами, прошептала: — Прости… — Лин… — маска безразличия спала, и Уимс мягко коснулась губами лба жены и уверенно сгребла её в объятия. — Всё хорошо. — Я… — Мэрилин замерла: в груди всё рокотало, и её прорывало на искренность. — Я просто порой боюсь, что ты устала от меня и что мы скоро… — Нет! Нет-нет-нет, — мигом прервала её Уимс, сжимая жену в объятиях и успокаивая поглаживая её спину. — Да, у нас есть сложности, но это нормально. Я люблю тебя, Лин, и ты — самое ценное, что есть в моей жизни, слышишь? — заметив, как возлюбленная приподняла голову и взглянула на неё, Лариса мягко прошептала, ощущая ком вины, невольно занимающий всё горло: — Мне жаль, что у тебя появляются такие мысли, но это — не правда. Я люблю тебя и хочу быть с тобой, Лин, — видя неуверенность в глазах жены, Лариса поняла, как далеко зашла, и тут же поспешила развеять страхи суженной клятвенным напоминанием: — До тех пор, пока смерть не разлучит нас — помнишь?.. Мэрилин уверенно закивала, глядя на жену заплаканными глазами, и рвано выдала: — Я тоже люблю тебя… Очень-очень сильно… И поэтому такие мысли… они разъедают… всё внутри… — она сжала руки на своём животе, пытаясь бороться с этим чувством, и беззащитно уткнулась лбом в грудь Ларисы. — Я не хочу тебя терять… — Ты не теряешь, я здесь, милая… — шептала Уимс, чувствуя, как болезненно ёкает её сердце на каждый горестный всхлип Мэрилин. — Я с тобой, я люблю тебя, и ты не потеряешь меня, слышишь, Лин? Прости меня за то, как я порой веду себя… — голос Ларисы стал тише и глуше. — Я молчу не потому, что больше не люблю тебя, просто моим негативным эмоциям нужно время, чтобы утихнуть. Я не хочу тебя ранить и потому сдерживаю всё, что кипит внутри… — Но мне в такие моменты кажется, что я уже настолько достала тебя, что тебе всё безразлично уже — и ты просто не хочешь говорить со мной, — выдохнула Мэрилин, признаваясь в том, что давно уже её гложет. — Нет, милая, это не так, — Лариса оставила лёгкий поцелуй на рыжей голове, понимая, что своим желанием «не навредить» она делала только хуже. — И я постараюсь в такие моменты больше не отторгать тебя. — Обещаешь? — Лин вскинула голову и замерла слишком близко к Уимс, невольно щекоча своим дыханием её подбородок и практически умоляя о поцелуе. Взглянув в сияющие глаза жены, Лариса искренне выдохнула: — Обещаю, — и мигом преодолела те пять сантиметров, что разделяли их жаждущие губы.