Миссия «Не сгореть от стыда»

      Питер ворочался в кровати, прислушиваясь не к звукам города за окном, а к гулу внутри собственной головы. После насыщенного дня, его мозг отказывался отключаться. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и мысленно перебирал события дня, особенно тот момент в дыму. Он всё ещё чувствовал призрачное давление рук Тони на своей спине, слышал собственное учащенное дыхание.       «Мистер Старк?» — робко, почти беззвучно, мысленно позвал он, не особо надеясь на ответ.       Ответ пришел почти мгновенно, прозвучав в его сознании ясно, как если бы Тони стоял рядом. В мысленном голосе сквозили усталость и легкое раздражение.       «Если бы я спал, вряд ли бы отвечал, а у меня в голове не включен автоответчик. Кстати, мы вроде как договорились, что при таком уровне… нейронного сожительства, протоколы вежливости можно считать устаревшими, как кассетные плееры и моральный облик Бартона.»       Питер мысленно улыбнулся, чувствуя, как по его щекам разливается тепло.       «Просто привычка… Тони.» — поправился он, намеренно вкладывая в мысленное обращение вызов.       «Вот так-то лучше, — мысленный голос Тони смягчился, в нем появились знакомые нотки насмешки. — Не можешь уснуть? Беспокоит судьба вселенной или тот факт, что Ракета теперь, вероятно, завел досье на наши предполагаемые брачные ритуалы?»       «Второе, — честно признался Питер, переворачиваясь на бок. — И первое, наверное. А Вы?»       «Я пытаюсь работать, а какой-то паучок без остановки щебечет у меня в голове, — парировал Тони, но Питер почувствовал не раздражение, а нечто похожее на легкое развлечение. — И да, прежде чем ты спросишь — нет, я не смотрю порно. Не хочу делиться этим с тобой. У нас должны быть какие-то границы.»       Питер фыркнул и прижал лицо к подушке, чтобы заглушить смех.       «Я и не думал спрашивать! И… спасибо, что предупредили, я теперь буду знать, о чем не думать.»       «О, не благодари. Я просто пытаюсь оградить твою невинность от развращающего влияния моего разума. Это благотворительность.»       Наступила короткая пауза, но их ментальная связь не прерывалась, она была похожа на тихий телефонный звонок, который никто не решался положить. Питер чувствовал легкое, почти неосязаемое присутствие, как будто в комнате с ним находился кто-то ещё.       «А серьезно? — снова начал Питер, уже смелее. — Вы не думали о том, что было сегодня в дыму?»       Мысленный вздох Тони был таким же ясным, как если бы он тяжело выдохнул прямо у него над ухом.       «Паучок, если бы я начал думать о каждом моменте, когда мы оказывались в неловкой близости, у меня не осталось бы вычислительной мощности, чтобы дышать. Я классифицировал это в папку «Тактические эксцессы» и постарался забыть. Рекомендую.»       «Но…»       «Нет, — мысленный голос Тони стал тверже. — Не «но». Мы оба знаем, что было, мы оба знаем, что могло бы быть, и мы оба знаем, что Стив своим криком спас нас от необходимости разбираться с последствиями. Прими это как подарок судьбы и иди спать.»       Питер замолчал. Он чувствовал, что мистер Старк лжет самому себе. Под слоем сарказма и отторжения скрывалось то же любопытство, та же тяга, что и у него. Он чувствовал это как легкое, пульсирующее эхо.       «Ладно. — мысленно сказал Питер, сдаваясь. — Ещё раз спокойной ночи… Тони.»       «Спокойной, Питер.»       Связь не оборвалась, а лишь притихла, превратившись в фоновый гул. Питер закрыл глаза, вдыхая ритм этого гула, он был успокаивающим, как белый шум, а мысли начали путаться, образы становились размытыми. Последним, что он почувствовал перед погружением в сон, был легкий, теплый импульс, ощущение защищенности.       Он уснул.       Сон начался спокойно. Он был дома, у тети Мэй, на кухне солнечный свет заливал гостиную, а затем голос, грубый, но такой родной.       — С большой силой приходит большая ответственность, парень.       Питер обернулся. На диване сидел дядя Бен, улыбался своей доброй, уставшей улыбкой.       — Я знаю, дядя Бен, — сказал во сне Питер, и его голос прозвучал как у мальчишки.       — Знаешь? — дядя Бен покачал головой, и его улыбка померкла. — Я не уверен. Ты играешь в опасные игры, Питер.       Свет в гостиной начал меркнуть. Тепло сменилось леденящим холодом.       — Ты позволяешь ему подойти слишком близко, — голос дяди Бена стал жестче. — Ты забываешь, кто ты и ради чего всё это.       — Я не забываю! — запротестовал Питер, но в его голосе послышалась неуверенность.       — Он не из нашего мира, Питер. Его мир — это деньги, слава и броня. Ты для него очередной проект, интересный эксперимент. Что будет, когда эксперимент закончится?       Картинка поплыла, гостиная растворилась, сменившись темным, грязным переулком. Дождь, Питер снова был подростком, стоящим над телом дяди Бена. Кровь смешивалась с дождевой водой, растекаясь по асфальту алыми ручьями.       — Это твоя вина, — прошептал дядя Бен, его бездыханные губы шевельнулись. — Ты снова не смог защитить, подвел, и теперь ты подведешь его. Или он подведет тебя. Такова природа.       Питер пытался крикнуть, но не мог издать ни звука. Гнетущее чувство вины, острое, как нож, вонзилось ему в грудь. Он снова был тем мальчишкой, беспомощным и одиноким в своем горе.

***

      Старк в своей мастерской чинил микросхему одного из дронов. Работа не ладилась, пальцы были не такими ловкими, как обычно, и он чувствовал странное беспокойство. Ментальная связь с Питером, обычно напоминавшая ровный гул радиопомех, внезапно исказилась.       Сначала это была просто волна тревоги, легкая, как дуновение ветра. Тони отмахнулся, приписывая это собственной усталости, но затем тревога нарастала, сгущалась, превращаясь в настоящую панику. Он почувствовал, как его собственное сердце начало бешено колотиться без видимой причины, а в горле встал ком.       — Что за чёрт? — пробормотал он, откладывая паяльник.       И тогда на него обрушилось чистая нефильтрованная эмоция всепоглощающего, леденящего душу ужаса, смешанная с таким острым чувством вины, что у Тони перехватило дыхание. Он почувствовал физическую боль в груди, как будто его собственное сердце разрывалось на части.       Он вскочил, опираясь на стол, ладони вспотели. Это было не его, это было чужое, но оно ощущалось так же реально.       — Питер, — хрипло прошептал он.       Никакого ответа, только нарастающая волна кошмара. Тони почувствовал, как по его лицу катятся чужие слезы, и это было уже невыносимо. Он не думал, не анализировал, его тело среагировало раньше мозга. Он бросился к выходу из мастерской, ноги сами понесли его по коридорам Башни к лифту. Он не помнил, как нажал кнопку, только чувствовал этот давящий груз чужого отчаяния, который становился всё тяжелее с каждым этажом.       Лифт остановился на этаже спален, Тони выскочил и почти бегом направился к его комнате. Он не постучал, а просто нажал на ручку, и дверь тихо открылась. Комната была погружена в полумрак, в свете луны, падающем из окна, он увидел Питера. Тот метался в кровати, лицо было искажено гримасой боли, из горла вырывались сдавленные, бессвязные звуки.       Тони на секунду замер на пороге, наблюдая за этой безмолвной агонией. Он мог бы развернуться и уйти, сделать вид, что ничего не видел, сохранить дистанцию, но он не сделал этого. Он тихо вошел и закрыл за собой дверь, подошел к кровати и медленно, чтобы не испугать, сел на край. Старк не стал трясти парня, не стал звать его по имени, просто положил свою руку ему на плечо.       Прикосновение было твердым, но не грубым, и Питер вздрогнул всем телом, глаза широко распахнулись. Он был дезориентирован, его взгляд метался по комнате, полный животного страха, пока не нашел Тони. В его глазах не было вопроса «что ты здесь делаешь?». Был лишь немой шок и облегчение.       Они молча смотрели друг на друга. Ментальная связь, ещё секунду назад бывшая каналом для кошмара, теперь заполнилась тихим, изумленным недоумением. Ужас отступил, оставив после себя дрожь и смущение.       Питер сглотнул и попытался что-то сказать, но Тони покачал головой.       — Не надо, — тихо произнес он, и его голос прозвучал непривычно хрипло. — Просто дыши.       Тони не убрал руку с его плеча, его присутствие было не вопросом, не предложением помощи, а констатацией факта: «Я здесь», и этого было достаточно.       Питер медленно расслабился, снова опускаясь на подушку, дыхание выравнивалось, синхронизируясь с дыханием Старка, дрожь в руках постепенно стихала. Он не отводил взгляд от Тони, словно боялся, что если моргнет, тот исчезнет.       — Мне… приснилось… — всё же прошептал Питер, но Тони снова покачал головой.       — Неважно. Это уже прошло.       Они сидели так несколько минут, Тони чувствовал остаточные вибрации горя и страха, но они уже не были всепоглощающими. Питер чувствовал не просто присутствие мистера Старка, а его спокойную, несгибаемую волю, которая стала для него щитом.       — Спи, — снова сказал Тони, и на этот раз в его голосе прозвучала не привычная команда, а нечто более мягкое, почти просьба.       Питер кивнул, его веки снова стали тяжелыми. Он закрыл глаза, и на этот раз сон, нахлынувший на него, был спокойным и безмятежным, кошмар отступил, не в силах противостоять простой, молчаливой поддержке, на которую Тони оказался способен.       Старк не ушел, он сидел на краю кровати, наблюдая, как дыхание Питера становится глубоким и ровным. Его собственная рука всё ещё лежала на плече, и он не спешил её убирать. Это было странно, неловко, но правильно. Через их связь теперь текло ровное, теплое чувство безопасности. Оно было настолько чуждым для самого Тони, что он с трудом его узнавал, но видя, как оно успокаивает Питера, не хотел его прерывать.       Он просидел так почти час, пока не убедился, что Питер погрузился в глубокий сон. Только тогда он медленно, стараясь не скрипеть пружинами, убрал руку и встал, постоял ещё мгновение, глядя на спящего Питера. В лунном свете он выглядел моложе своих лет, беззащитным, и Тони, к собственному удивлению, почувствовал острое, почти физическое желание защитить его не как Мститель защищает мир, а как… Он не нашел слова.       Возвращаясь в свою мастерскую, Тони чувствовал пустоту, отсутствие того самого «гула» связи, который стал для него привычным фоном. Он подошел к своему рабочему столу, но не сел, только смотрел на разбросанные детали, не видя их. Впервые за долгое время он не анализировал ситуацию, не искал в ней выгоды, тактического преимущества или научного обоснования.       В своей комнате Питер спал глубоким, исцеляющим сном. Его разум, больше не отягощенный кошмаром, блуждал по спокойным, безмятежным сновидениям, и в самом их центре, как тихий страж, стоял знакомый силуэт в сияющих доспехах, от которого исходило ощущение незыблемой безопасности.

***

      «Уголок сплетников» жил своей бурной жизнью. Клинт, с налитыми кровью глазами, тыкал пальцем в сторону Тони и Питера, завтракавших в полном, почти болезненном спокойствии.       — Да что с ними не так? — шипел он. — Второй день! Второй день они выглядят так, будто их мозги не превратили в винегрет, а наоборот почистили, погладили и уложили спать в обнимку! Где истерики? Где паника? Где алые, как помидоры, уши Паркера? Я требую зрелищ!       Ракета, не отрываясь от изучения Тони в бинокль (который он, вопреки логике, умудрился раздобыть), фыркнул.       — Успокойся, лучник, ты смотришь, но не видишь. Раньше они были как два кота, запертых в одном мешке, а сейчас... сейчас они как два кота, которые не только смирились с мешком, но и выяснили, кто кого вылизывает. И им это нравится. Смотри: Старк только что отпил кофе и поставил чашку на два сантиметра ближе к пауку. Непроизвольный жест! Территориальный! А паук... о, видишь? Он взял сахарницу и поставил её рядом, но не перед ним. Это не подчинение, это равноправие!       — У тебя слеза наворачивается, — сухо заметила Наташа, не глядя от своего планшета.       — У меня нет слез, у меня аллергия на земную сентиментальность, — огрызнулся енот. — Но да, зрелище завораживающее.       — Мне кажется, вы преувеличиваете, — вздохнул Стив, пытаясь съесть свой полезный завтрак, пока его не стошнило от разговоров. — Они просто научились контролировать своё состояние.       — Контролировать? — взвизгнул Клинт. — Капитан, они не контролируют, они наслаждаются! Смотри, Старк улыбается! Не язвительно, а нормально! Это же ненормально! Может, его подменили?       — Я есть Грут? — спросил Грут, доедая пятую тарелку овсянки.       — Нет, большой парень, не подменили, — вздохнул Ракета. — Хотя скандал с клонами взбодрил бы обстановку. Нет, всё проще, они просто притерлись.       В этот момент в столовую вошел Брюс с планшетом, излучая ауру человека, который вот-вот совершит великое открытие.       — Бэннер! — Клинт чуть не подпрыгнул. — Спасай! Наши подопытные кролики стали скучными! Твои графики, там наверняка есть что-то сочное? Может, у них ночью было ментальное свидание, или они мысленно поссорились из-за того, кто последним выключил свет?       Брюс остановился, поправил очки и уставился на планшет.       — Эм... данные довольно интересные. Ночью у Питера был зафиксирован резкий всплеск активности, характерный для сильного стресса или кошмара.       В «Уголке» воцарилась мертвая тишина, даже Стив перестал жевать.       — Вот! Я знал! — прошептал Клинт с благоговением. — Драма!       — Но... — Брюс поднял палец, — ...всплеск был очень кратковременным. Уровень стресса упал до нуля буквально за несколько минут. Это... нехарактерно для самостоятельного успокоения.       — Ага! — Ракета ударил лапой по столу. — Значит, было внешнее воздействие! Раскрывай карты, Бэннер! Кто был этим «внешним воздействием»?       Брюс покраснел и начал лихорадочно тыкать в планшет.       — Ну, я... просто анализировал общие данные... и, э-э-э... Пятница, выведи на экран... общую статистику перемещений за ночь.       Голос ИскИна прозвучал невозмутимо:       — Вы хотите, чтобы я конкретизировала аномалию в показателях мистера Паркера и последующие действия мистера Старка, которые привели к стабилизации?       Тони, сидевший через весь зал, вдруг резко поднял голову от своего кофе.       — Пятница, замолчи и залей бетоном все динамики в радиусе пяти метров, — рявкнул он.       — Слишком поздно, босс, — так же спокойно ответил ИскИн.       — Продолжай! — взмолился Клинт.       — В 02:48 мистер Старк покинул мастерскую и направился в жилой сектор, в 02:50 он вошел в комнату мистера Паркера, в 03:37 он вышел оттуда. В течение этого времени показатели мистера Паркера нормализовались.       В столовой повисло оглушительное молчание, которое через секунду разорвал дикий, победный вопль Ракеты.       — СОРОК СЕМЬ МИНУТ! — заорал он, вскакивая на стол и начиная танцевать победный джиг. — Слышите?! Это не «зашел проверить»! Это полноценный сеанс терапии, наверняка с приседаниями!       Клинт схватился за голову.       — Но... но они же сейчас даже не смотрят друг на друга! Они спокойные! Как после... после... — он не нашел слов.       — После сорокасемиминутного сеанса глубокой… ментальной стабилизации, — с торжеством закончила Наташа. — Поздравляю, капитан, похоже, твой протокол «взрослого разговора» включал в себя долгое сидение в темноте. Очень эффективно.       Стив был красен, как его собственный щит. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но смог лишь беспомощно его закрыть.       — Новые ставки! — объявил Ракета, спрыгивая со стола и хватая банку Грута. — Угадаем, кто первый не выдержит и заговорит об этом вслух! Или они так и будут вечно мысленно обсуждать погоду, делая вид, что ночных визитов не было? Ставлю на паука! Он сломается первым от стыда!       — Я есть Грут! — Грут тряхнул банкой, и в ней зазвенели монеты.       — Нет, я за Старка! — азартно крикнул Клинт. — Он мастер отрицания! Он сможет убедить самого себя, что ходил к Питеру чинить розетку!       Тони и Питер, тем временем, встали и вышли из столовой, сохраняя ледяное спокойствие. Но стоило двери за ними закрыться, как Тони мысленно рявкнул:       «Я тебя убью, Бэннер. Медленно. С помощью тупой ложки».       Питер, шагая рядом, мысленно фыркнул:       «Могли бы просто поговорить, как нормальные люди».       «Нормальные люди не делятся лимбической системой, паучок, а мы не нормальные. И ложка будет очень тупой».

***

      В центре стола конференц-зала, излучая почти осязаемое раздражение, парила голограмма Ника Фьюри. Даже в цифровом виде он умудрялся смотреть на собравшихся так, будто они только что разнесли половину Манхэттена в ходе особенно неудачной тренировки.       — Если все устроились поудобнее, — начал он, и его голос прозвучал так, будто сквозь зубы просеивали гравий, — может, перейдем к спасению мира? Или у кого-то есть более важные дела? Бартон, если ты не уберешь эту стрелу…       Клинт с обидой убрал стрелу в колчан. Ракета, устроившийся на стуле как на троне, громко вздохнул.       — Ох, сколько можно этих совещаний? Говорите, давайте уже! У меня корабль ждет, когда его наконец-то обкатают, а не эти бесконечные разговоры! Спасем вашу планетку и домой!       — Пожаловаться можешь в книгу жалоб, енот. Она в отделе кадров, под табличкой «Нам плевать!», — парировал Фьюри, не моргнув глазом. — А теперь заткнись и слушай.       Тони и Питер сидели чуть поодаль от остальных. Внешне — два сосредоточенных профессионала, реальность была куда интереснее.       «Спорим, он отрабатывает эти фразы перед зеркалом?» — мысленно запустил разговор Тони, не шелохнувшись.       «Мистер Старк, я думаю, он родился с ними. Это дар», — тут же последовал мысленный ответ Питера, столь же неподвижного.       Фьюри между тем активировал главный экран. На нем возникло изображение старого, заброшенного промышленного здания, снятого со спутника.       — Щ.И.Т. получил наводки, не подтвержденные данные, — он подчеркнул эти слова, — но многообещающие. Энергетические сигнатуры, похожие на те, что фиксировались во время атаки Нойманса, исходят отсюда. Заброшенный научно-исследовательский комплекс «Прометей-Лаб». В нулевых там велись работы в области квантовых вычислений и нейрокомпьютерных интерфейсов. Финансирование свернули, проект заморозили. Думаю, вы сами можете соединить точки.       — Вы думаете, он там базируется? — спросил Роджерс.       — Я думаю, что Рождество наступило в июле, Капитан Очевидность, — саркастически бросил Фьюри. — Конечно, он там! Наша рабочая гипотеза: Нойманс использует старую технику в качестве усилителя, это объясняет его диапазон и мощность.       По залу прошел одобрительный гул. Наконец-то у врага появилось не эфемерное лицо, а возможное местоположение.       «Квантовые вычисления... — мысленно свистнул Тони. — Это объясняет, почему он так быстро обрабатывает данные. Он не просто читает мысли, он подключается к нашему моторному кортексу через квантовый процессор. Элегантно.»       «Значит, у него есть физически слабое место? Машина?» — уточнил Питер, его внутренний голос звучал сосредоточенно.       «Возможно. Или он сам часть машины. В любом случае, если отключить усилитель...»       «...мы получим шанс. Но как подобраться? Он же предскажет любое наше движение к этой лаборатории.»       «Не если мы будем двигаться не туда, паучок. Если наше движение будет настолько идиотским и лишенным логики, его алгоритмы дадут сбой.»       — И каков план? — спросила Наташа, её голос был ровным и деловым. — Штурмовать комплекс?       — Прямой штурм — это самоубийство, Романофф, и ты это прекрасно знаешь, — Фьюри скрестил руки на груди. — Он вычислит ваше приближение, расстановку сил и каждую атаку. В последний раз вы выглядели как новобранцы, а мне не нужно повторение этого позора.       — Может, отправить туда Грута? — предложил Клинт. — Тот иногда действует настолько нелогично, что может сбить с толку кого угодно.       — Я есть Грут? — отозвался великан, выглядывая из-за спины Ракеты.       — Нет, большой парень, это был комплимент, — буркнул енот. — Хотя идея не лишена смысла.       — Спасибо, что проявил инициативу, Бартон, — язвительно сказал Фьюри. — Как раз вовремя. А пока вы тут предлагаете древесного солдата, у Старка, кажется, есть идея. Говори, Тони, только, ради Бога, без двадцатиминутной прелюдии о твоем гении.       «Слышишь? «Без прелюдии», — мысленно процитировал Тони. — Наш выход.»       «Вы хотите предложить нашу связь? Прямо сейчас?» — Питер мысленно заерзал.       «Расслабься. Я просто подкину идею. Смотри и учись.»       Тони громко откашлялся, привлекая внимание.       — Если он использует технологию для усиления, значит, у этой технологии есть предел. Любой процессор можно перегрузить, даже квантовый.       Фьюри уставился на него своим единственным глазом.       — И как ты предлагаешь это сделать? Отправить ему вирус по электронной почте? «Уважаемый Нойманс, привет от Мстителей, кликни по ссылке»?       — Что-то вроде того, — Тони улыбнулся своей самой очаровательной и раздражающей улыбкой. — Только вирус будет ментальным. Мы с Питером можем попробовать сгенерировать уникальный вид помех, «нейронный спам», если хотите. Паттерны, которые не просто шумят, а постоянно меняются, противоречат сами себе. Если его система пытается их предсказать и обработать... — он сделал многозначительную паузу, — ...возможен перегрев.       «Боже, Вы это только что придумали?» — мысленно ахнул Питер.       «Нет, я думал об этом, пока ты вчера ел тот пончик и мысленно рассуждал о его идеальной сахарной глазури. Ты ужасно много думаешь о еде, кстати.»       «Я растущий организм!»       Стив нахмурился, его лицо выражало глубокую озабоченность.       — Ты предлагаешь использовать себя и Питера как приманку? Это безумно рискованно, мы не знаем, как Нойманс отреагирует на такую атаку.       — А у нас есть выбор? — парировал Тони. — Либо мы пытаемся его перегрузить, либо мы продолжаем ходить по кругу, пока он не решит, что пора не просто обездвиживать, а стирать память всему городу. Твой ход, Кэп.       — Старк не совсем неправ, — неожиданно поддержал его Брюс, до этого молча изучавший свои записи. — Теория имеет право на существование. Их связь эволюционировала, это сложная, саморегулирующаяся система. Вполне возможно, что её воздействие сможет создать непосильную нагрузку.       Фьюри несколько секунд молча изучал их всех, его взгляд задержался на Тони и Питере.       — Хорошо, допустим. Как это будет работать на практике? Вы просто подходите и начинаете излучать этот «спам»?       — Нужна тактика, — снова вступил в разговор Стив, перехватывая инициативу. — Мы не можем просто послать их двоих в лоб, Нойманс почует ловушку. Нужно отвлечение, две команды. Одна, основная, создает видимость стандартной атаки, вторая, мобильная — Старк и Паркер, — использует этот шум как прикрытие.       «Звучит так, будто мы с Вами живая бомба», — мысленно заметил Питер.       «Так и есть, паучок. Только начиненная не взрывчаткой, а самой едкой и непредсказуемой субстанцией, и моим гениальным умом, разумеется.»       «Разумеется», — мысленно ухмыльнулся Питер.       — И как мы поймем, что они на дистанции? — спросил Клинт. — Радиосвязь он тоже прочитает.       — Никакой связи, — твердо сказал Стив. — Только визуальный контакт.       — План так себе, — фыркнул Ракета. — Слишком много переменных. А если ваш «визуальный контакт» опоздает?       — Есть и другой вариант, — тихо сказала Наташа. Все взгляды обратились к ней. — Мы не штурмуем, а заманиваем, создаем ситуацию, которую он не сможет проигнорировать.       «Вот это уже интереснее, — мысленно отметил Тони. — Романофф, как всегда, на шаг впереди.»       «Но что его может заставить прийти?» — Питер мысленно нахмурился.       «Что-то очень ценное или очень опасное. Или и то, и другое одновременно.»       Фьюри, который слушал этот обмен предложениями с каменным лицом, наконец, поднял руку.       — Хватит. Вы получаете 24 часа. Я предоставлю вам все разведданные по Ноймансу. Отработайте оба варианта. Я хочу видеть детальные схемы, и чтобы в этом плане было меньше места для импровизации, чем обычно. На этом всё.       Его голограмма мигнула и исчезла, не оставив даже любезного «счастливо».       Первым нарушил тишину Клинт. Он обернулся к Наташе и шепотом, который был слышен всем, сказал:       — Ты видела? Пока все спорили, эти двое не проронили ни слова, но они мысленно обо всем договорились! Я это вижу! Они одновременно повернули головы, когда зашла речь о ловушке!       — Я вообще-то предлагал им мысленно передавать друг другу хоть какие-то полезные идеи, а не просто сидеть с каменными лицами, — проворчал Ракета, спрыгивая со стула. — Ладно, команда, разбредаемся! Капитан, твоё коронное — рисуй стрелочки на карте. Старк, паук... — он бросил на них оценивающий взгляд, — ...идите и «синхронизируйтесь» ещё раз. Только, пожалуйста, без ночных визитов, а то мне потом Клинт все уши прожужжит.       Стив, игнорируя его, уже разворачивал голографическую карту района.       — Хорошо, группа «А»: я, Наташа, Клинт. Группа «Б»: Старк, Паркер. Ракета, Грут — мобильный резерв. Брюс — координация из Башни. Теперь давайте...       Но Тони и Питер уже встали и направлялись к выходу, их лица были серьезны и сосредоточенны. Со стороны можно было подумать, что они поглощены обдумыванием тактики.       Реальность, как обычно, была иной.       «Ну что, паучок, понял задание?» — мысленно спросил Тони, выходя в коридор.       «Создать самый громкий ментальный балаган в истории и перегрузить мозг супер-телепата? В общем, да.»       «Отлично. А теперь самое сложное.»       «Что?»       «Придумать, как объяснить Стиву, что для максимальной эффективности наш «ментальный балаган» должен включать, например, мои очень детальные и кристально чистые воспоминания о том, что ты вчера в душе...»       Питер, шедший рядом, резко споткнулся, и его уши моментально стали цвета свекольного борща.       «МИСТЕР СТАРК! — его мысленный крик был полон чистого, неподдельного ужаса. — Мы не можем... Вы не можете... Я даже не хочу знать, что Вы там почувствовали!»       «Тони, — мысленно поправил он, наслаждаясь каждой секундой. — И почему это? Вода, пар... очень расслабляющая атмосфера. Или, может, тебе больше понравится, если я буду думать о том, как ты вчера на тренировке сгибался в самой интересной позе, пытаясь увернуться от того луча? Уверен, Нойманс никогда не предскажет такой гибкости.»       «Тони, я умоляю, — Питер мысленно застонал, пытаясь отгородиться стеной от этих мыслей, что было бесполезно. — Капитан Америка... у него уши отвалятся! А у меня... у меня просто остановится сердце от стыда!»       «Расслабься, — мысленный голос Тони стал сладким, как мед, и ядовитым. — Я всё обдумал. Мы просто скажем Стиву, что для пиковой эффективности нашему нейронному резонансу требуется физический катализатор, например, мне нужно будет держать тебя за талию, или, в крайнем случае, просто положить руку чуть пониже спины. Чисто для усиления сигнала, разумеется. Науки ради.»       «... — Питер мысленно завис, его мозг отказался обрабатывать этот уровень наглости. — Вы... Вы абсолютно сумасшедший. Я отказываюсь!»       «Отказываешься?! От стратегии, которая может спасти город? — Тони мысленно изобразил укоризну. — Как непатриотично с твоей стороны, Паркер. К тому же... — его мысленный тон снова сменился на игривый, — ...разве тебе не было интересно, каково это, когда я так близко? Не во сне, а наяву, без того, чтобы потом просыпаться в холодном поту?»       Питер резко остановился, уставившись на Тони широко раскрытыми глазами. В них читалась паника, стыд, и — что самое ужасное — проблеск того самого любопытства, о котором говорил Тони.       «Это... это низко», — слабо мысленно выдохнул он.       «Нет, паучок, — мысленно улыбнулся Тони, поворачиваясь к нему лицом. — Это тактика. И, возможно, немного развлечение. А теперь пошли, нам нужно обсудить, какую именно часть твоего тела будет проще всего объяснить Стиву в контексте «повышения синаптической проводимости». Я голосую за то, чтобы начать с бедер. Уверен, для «стабилизации ментального поля» это подойдет идеально.»       Он развернулся и пошел дальше по коридору, оставив Питера стоять с пылающим лицом и абсолютно парализованным сознанием. Война с Ноймансом внезапно оказалась не самой сложной задачей в его жизни.

***

      Идея Капитана Америки провести киновечер для сплочения перед ответственной миссией казалась на бумаге блестящей, на практике же…       Громадный экран показывал классический хоррор «Чужой». На одном диване, с идеальной военной выправкой, восседали Стив и Наташа, на другом — Клинт и Брюс, который нервно поправлял очки во время каждой кровавой сцены. А на центральном диване в самой середине, создавая живой и очень ворчливый барьер между Тони и Питером, устроился Ракета. В его лапах красовалось ведро попкорна, по размерам сопоставимое с головой.       — Лучшее, что вы, примитивные земляне, изобрели после примитивного огнестрельного оружия, — смачно хрумкая, провозгласил он, — эта хрустящая, маслянистая, бесполезная дрянь! Грут, я вижу, как ты смотришь! Свою порцию ты уже поглотил!       — Я есть Грут, — обиженно пробурчал великан, устроившийся на полу перед диваном.       Тони, развалясь на своем конце дивана с бокалом виски, с видом зрителя Каннского фестиваля наблюдал за происходящим на экране. Питер же, съежившись на своем краю, пытался смотреть фильм, но всё его тело было напряжено до предела, и причина была отнюдь не в ужастике.       «Ну что, паучок, устроился поудобнее?» — раздался в его голове бархатный, насквозь довольный мысленный голос Тони.       Питер мысленно вздрогнул.       «Да... Фильм интересный.»       «Ага, не то слово, — мысленно парировал Тони. — Особенно эта сцена, где героиня ползет по вентиляции. Напоминает мне, как ты на тренировке пролезал в симулятор обломков. Та же концентрация, те же напряженные мышцы спины... Такая выразительная работа тела.»       Питер сглотнул и безуспешно попытался отодвинуться глубже в кресло. Его уши, слава Богу, были скрыты в темноте, но щеки пылали.       — С Питером всё в порядке? — озабоченно спросил Стив, заметив его неестественную скованность. — Питер, ты как?       — Да, капитан! Всё отлично! — выдавил Питер, слишком громко и слишком быстро.       — Просто впечатлительный, — не поворачивая головы, бросил Тони. — Сопереживает персонажам. Чуткая душа.       Клинт фыркнул:       — Да уж, не иначе как сам Чужой у него в голове сидит, раз он так ерзает.       «Слышишь? — мысленно прошептал Тони. — Ерзаешь. Интересно, почему бы это? Может, потому что я сейчас думаю о том, как в той же самой тренировочной комнате ты, вспотевший и запыхавшийся, снял маску, и как капля пота скатилась у тебя по шее... и исчезла где-то под воротником... Очень занимательный физический процесс.»       Питер издал тихий, сдавленный звук, похожий на писк, и судорожно схватился за свою банку с колой, делая вид, что поперхнулся.       — Опять? — обернулся Клинт. — Парень, может, тебе к врачу?       — Аллергия на мех енотов, — с невозмутимым видом заявил Тони. — Редкий случай. Продолжайте смотреть.       Наташа медленно перевела взгляд с Питера на Тони, потом обратно на Питера. Её губы тронула едва заметная, но безошибочно читаемая улыбка. Она что-то понимала.       «Тони, пожалуйста, остановись,» — мысленно взмолился Питер, отчаянно пытаясь сконцентрироваться на том, как герой ест в столовой.       «Что? Я просто делюсь наблюдениями. Это полезно для нашего общего тактического анализа. Кстати, о еде... Ты когда-нибудь задумывался, насколько соблазнительно ты ешь попкорн? Ты берешь одно зернышко, аккуратно, а потом так медленно его разжевывашь... Это просто невыносимо отвлекает меня от фильма.»       В этот момент на экране появился монстр. Все невольно вздрогнули, Питер аж подпрыгнул на месте.       — ВОТ! ВИДИТЕ? — рявкнул Ракета, указывая на него лапой с зажатым попкорном. — Он уже на взводе! Совсем тряпка! И с моим попкорном что-то не так! Он на него как сумасшедший пялится!       — Я не пялюсь! — взвизгнул Питер.       — Ага, конечно! Чуть что сразу на мой попкорн! — Ракета прижал ведро к груди. — Завидуешь, да? Хочешь отобрать? Мечтай! Это моё законное, хрустящее...       Не закончив фразу, Питер, пытаясь отстраниться от мысленного голоса Тони, резко дернулся и задел локтем ведро. Гора попкорна взметнулась в воздух и обрушилась градом прямо на голову, плечи и драгоценный мех енота.       В гостиной воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением ксеноморфа на экране. Ракета медленно, очень медленно поднял на Питера взгляд. Его блестящие глазки сузились до двух опасных бусинок. С его морды медленно сползло одно зернышко.       — Ты... — просипел он, и его голос дрожал от неподдельной ярости и боли. — Ты осмелился... совершить акт вандализма... над моей священной, хрустящей, маслянистой...       Он встал на диване, весь перепачканный, и тряся лапой, завопил:       — Ты посыпал этим земным мусором мой безупречный мех! Мой мех! За который на трех планетах дали бы лучший бластер! Я требую компенсации! Я требую, чтобы Старк оплатил мне пожизненный запас, и чтобы Паук теперь вычесывал меня каждый день! Целый месяц!       — Я есть Грут, — философски заметил Грут, начав методично собирать попкорн с пола и засовывать его в рот.       — Нет, — спокойно, перекрывая его вопли, сказал Тони. — Он не будет тебя вычесывать, это выйдет за рамки его служебных обязанностей.       — ЧТО?!       — Но я куплю тебе фабрику по производству попкорна, — продолжил Тони, как ни в чем не бывало делая глоток виски. — Со всеми правами, рецептами и кадрами. Твоя. Личная. Фабрика.       Истерика Ракеты оборвалась на полуслове. Его хвост дернулся, уши насторожились.       — Фабрика? — переспросил он с подозрением. — Целая? Со станками и работниками, которых я смогу гонять?       — Целая. Теперь сядь, прекрати вопить и смотри кино. Ты мешаешь кульминации.       Ракета, мгновенно успокоившись, плюхнулся на место, начиная что-то быстро и деловито вычислять на своем бортовом компьютере, видимо, прикидывая потенциальную прибыль. Стив смотрел на эту сцену с открытым ртом, явно не успевая за поворотами переговоров. Наташа прикрыла глаза рукой, её плечи слегка подрагивали. Клинт просто покачал головой и прошептал Наташе:       — Я всё равно считаю, что они мысленно общаются. Смотри, Старк только что купил фабрику попкорна, чтобы паук не чистил енота. Это же уровень «я тебя люблю» по-старковски.       — Молчи, Клинт, — почти беззвучно ответила Наташа. — Не мешай мне наслаждаться моментом.       Питер, всё ещё ярко-алый и готовый провалиться сквозь землю, сидел, зарывшись в подушку.       «Фабрика?» — мысленно прошептал он, не веря происходящему.       «Ну да, — мысленно пожал плечами Тони. — Это дешевле, чем слушать его вопли до конца жизни. И, кроме того... — его мысленный голос вновь стал сладким и ядовитым, — ...это более чем достойная плата за зрелище твоего смущения. Оно, я считаю, бесценно. Ну что, продолжим? Сейчас самый страшный момент. Будет интересно посмотреть, вскрикнешь ли ты и схватишься за мою руку... или, скажем, перепрыгнешь через Ракету ко мне на колени.»       «Я НЕ СДЕЛАЮ НИ ТО И НИ ДРУГОЕ!» — мысленно, почти отчаянно, крикнул Питер.       Не выдержав, он натянул капюшон своего худи на голову, превратившись в алое, безмолвное и страдающее существо.       Каким-то чудом, несмотря на вскрики Ракеты, сарказм Тони, недоумение Стива и смущение Питера, фильм был досмотрен. Когда заиграли титры, Стив с облегчением выдохнул.       — Ну вот, неплохо же провели время. Сплотились.       — О да, — фыркнул Клинт, вставая и потягиваясь. — Особенно сплотились вокруг попкорна и ментального террора. Я аж вспотел.       Тони поднялся последним, с довольным видом потягивая остатки виски. Проходя мимо Питера, всё ещё сидящего в капюшоне, он мысленно послал ему последнюю фразу:       «Отлично потренировались. Завтра на настоящем враге будет проще. Спи хорошенько, паучок. Пусть тебе приснится что-нибудь... интересное.»       Питер простонал в ответ, но мысленно, очень тихо, промелькнула мысль, которую он тут же попытался задавить:       «А Вам... а тебе... тоже.»       Тони замер на секунду на пороге, его спина выпрямилась, а уголок губ дрогнул в самой что ни на есть настоящей улыбке. Затем он вышел, оставив команду разбираться с последствиями попкорнового апокалипсиса.       Война с Ноймансом действительно казалась сущим пустяком.