Сахарная кома

Энджелл шептал так тихо, что даже вампиры с их сверхслухом не услышали бы. Но он знал, что Коди слышит. Он смотрел прямо в его зелёные глаза и тихо шептал: — Ты меня любишь, ты без ума от меня... Сначала это был просто спор - влюбить в себя нелюдимого изгоя Коди Брауна. Но сейчас - это одержимость. Энджелл хочет Коди и он его получит, даже если придётся нарушить законы академии и морали, используя магию. Хватило пары слов. Коди уже прижимает Энджелла к стене, жадно целует, порыкивает и безумно быстро машет хвостом; ну, хоть когти не выпустил, уже хорошо. Энджелл обнимает за шею. Он ещё не понимает, поцелуй так сладок из-за долгого ожидания, мимолётной одержимости, или чего-то большего, но он знает одно - это не его проблемы. Это никогда не были его проблемы. До Коди были другие, после Коди тоже будут. Он не единственный в своём роде, он не особенный. Даже если его пальцы нежные и горячие, даже если поцелуи мягкие и ласковые, даже если член идеальной формы и длины, а секс - просто незабываем. Коди - это просто Коди. Он обычный ботаник, обожает кошек, кактусы, кофе, видеоигры... Чёрт, Энджелл, откуда ты знаешь об этом ботане так много!? Энджелл и сам рычит, не то от негодования, не то от удовольствия из-за очередного попадания прямо в простату - так и не скажешь, что Коди девственник. Энджелл не ревнует. Нисколько. И царапается не специально - это неконтролируемое желание удержаться хоть за что-то, чтобы оттянуть оргазм. Смазанный поцелуй, фейерверки перед глазами, громкие стоны, эйфория, капли спермы на животах. — Ты кончил в меня!? — Энджелл возмущается, не смотря на сладкую нёгу после оргазма. Возможно, это просто попытка почувствовать, что всё серьёзно, что это не мимолётная магия. Коди, не бросай меня... — Мне жаль, — тихий, низкий баритон, опущенные уши, скулёж. У Энджелла сводит живот, не то от возбуждения, не то от отвращения к себе. Это изнасилование! Коди согласился лишь из-за магии! Но Энджелл привык поступать аморально, ненавидеть себя, скрывая всё за тщательно созданным образом нарцисса. — Я прощу, если ты скажешь, что любишь меня, — игриво наматывает прядь волос на палец, старается быть милым. Коди, не бросай меня... — Я люблю тебя, — и это самая сладкая ложь, что Энджелл слышал. Внезапно к горлу подкатывает ком, глаза и нос щиплет от слёз. Энджелл ощущает влажные губы на своих щеках и не может сдержать слёз. Коди, не бросай меня! Ложь такая сладкая, манящая, но такая токсичная, что Энджелл - самая ядовитая змея, уже не выдерживает. Он уже не выдержал. Руки трясутся, слёзы не прекращаются, и это так тупо выглядит со стороны: самый популярный и красивый парень Академии сидит в каком-то заброшенном кабинете на члене изгоя и плачет. И от этого осознания Энджелл рыдает в голос, ведь хуже ситуации и быть не может: вокруг пыль, грязь, его глаза покраснели от слёз и он выглядит так ужасно, что Коди и под магией его не захочет! А Коди нежно целует фарфоровые щёки, гладит по мягким светлым волосам и что-то шепчет. Энджелл не слушает, потому что всё внутри замерло от осознания, что магия пройдёт с минуты на минуты. И хочется снова ей воспользоваться, держать Коди рядом вечность, но Энджелл не может, просто не может отравить этим и его тоже. Иначе он просто умрёт от своего же яда и утянет этого невинного щенка за собой в ад. Для змеи её яд безвреден? У Энджелла другая история. Но минуты неуклонно идут одна за другой: одна, две, три, четыре... Коди всё шепчет и шепчет, а Энджелл как-то находит в себе силы услышать: — Прости, это было больно? Мне не стоило торопиться... Ты ненавидишь меня? Я знаю, что это для тебя только спор... Я правда люблю тебя... Только не плачь... И Энджелла пронзает ужасная догадка: Коди по-настоящему его любит. А значит, магия не сработала. И даже зная, что Энджелл пытался воздействовать своей магией, Коди всё равно остаётся с ним? Энджелл боится услышать ответ, но не может молчать, иначе он умрёт от своего чёртого яда прямо сейчас. — Я люблю тебя, — отвечает Коди и смотрит так невинно и тепло, как нельзя смотреть в этой паршивой ситуации. Три слова. Такой простой ответ. Но тон... голос... В этих трёх словах смысла больше, чем в романе на тысячу страниц. "Я люблю тебя, ты можешь делать со мной всё, что хочешь. Я люблю тебя, я прощу тебе что угодно. Я люблю тебя, мне больно видеть твои слёзы. Я люблю тебя, прошу только об одном - перестань плакать". Энджелл правда прекращает. Нежится в тёплых руках, прижимается ближе, а затем издаёт короткий смешок. — Почему? — тоже просто, но смысла так много, что всё не перечислить. — Ты любишь кошек... — начинает Коди. — Ненавижу, — резко поправляет Энджелл. — Любишь. Ты видел себя со стороны, когда ты смотришь на кошек? Если бы ты тогда попросил, я бы купил тебе всех котят. Энджелл молчит, кусает губы, ищет себе оправдания. — Ты боишься собак. И грозы. Энджелл не может лгать этим зелёным глазам. И откуда он только знает? Как заметил? Как распознал через сотню масок настоящее лицо? — Ты ведь ненавидишь это. Всё это. Пианино, хорошую учёбу, свою компанию. Тебя от всего тошнит. Ты ненавидишь и клубы, и вечеринки, и алкоголь. Зачем тебе это? Коди попадает в яблочко, пронзает меткими замечаниями. Энджелл правда ненавидит. Всех, кто желает видеть лишь его "ангельскую сторону". Себя - за то, что боится не оправдать чужие ожидания. Клубы и алкоголь, с помощью которых он пытается доказать себе, что всё в его власти. И Коди. Этого пса преисподней. Оборотня, что как-то разглядел настоящего Энджелла: слабого, никчёмного, которого он давно пытается убить в себе. Хочется закричать, ударить, но ведь Коди не виноват. Не виноват в том, что Энджелл сам решил утопить самого себя в своём яде. И всё же... Коди виноват в том, что протягивает руку помощи. Энджелл позволяет себе схватить её, даже если в итоге пойдёт на дно вместе с Коди. — Чудно, что ещё ты обо мне знаешь? — Энджелл ядовито улыбается, играет в последний раз, где у спектакля может быть лишь один конец - смерть от отравления. — Ты любишь зелёный. — Не правда, я люблю голубой, — и Энджелл свято в этом уверен, он даже выдыхает с облегчением, ведь Коди проиграл на первом же вопросе. Но тут Коди притягивает... зелёный кед. Зелёные носки. Зелёный браслет. Ох, когда же Энджелл успел его снять? — Ты уверен? — Коди снова смотрит так: проницательно, прямо в душу, словно раздевает до гола (и не важно, что они и так без одежды). Энджелл не отводит взгляд, он готов сражаться до последнего вздоха. — Да, полностью, — смотрит высокомерно. Коди тихо, коротко смеётся и это заставляет Энджелла покраснеть от стыда и страха. Умоляю, не смейся надо мной, только не ты... — Энджелл, я люблю тебя, — говорит медленно, словно объясняет что-то ребёнку, и нежно гладит по щекам большими пальцами. — А ты меня? И Энджелл снова ощущает, как глаза щиплет. Как у Коди это выходит? Он постоянно ломает все планы Энджелла, вытаскивая его настоящего из скорлупы таких противоположных друг другу ролей... — Тебе не кажется, что это тяжело? Быть днём пай-мальчиком, а ночью развлекаться в клубах? Сколько ты спишь? И этот голос такой искренний, такой заботливый, что Энджелл плачет снова. Коди успевает лишь вздрогнуть, испугавшись, что перегнул палку, но Энджелл тут же целует его. Мокро, солёно, отчаянно. Сжимает волосы до боли и плачет, плачет, плачет. — Я люблю тебя. Je t'aime. Te quiero. Ti amo... Энджелл впервые рад, что сидел над изучением французского, испанского и итальянского, ведь теперь он может признаться в любви на стольких языках, что Коди не бросит его, верно? — Не бросай меня... — наконец-то жалобно просит, словно бы и правда боится, что Коди откажется от него. А ведь он правда в ужасе: сердце бешено стучит, глаза в страхе выискивают хоть намёк на отказ, а пальцы так сильно сжимают плечи, что могут оставить синяки даже на коже оборотня. Коди нежно отцепляет пальцы с аккуратным маникюром, целует каждую подушечку, костяшку, ладонь... Его взгляд полон любви и тепла и Энджелл внезапно осознаёт, что Коди смотрел так всегда. — Как... Как давно ты любишь меня? Руки дрожат, голос срывается. Неужели Коди всегда был рядом, а Энджелл даже не замечал? — Помнишь, когда собака загнала котёнка на дерево и ты отогнал её, даже не смотря на свой страх? Энджелл от чего-то расслабляется. Даже года не прошло. Но неужели это правда всё, одна эта ситуация и Коди влюбился? — А до этого я видел, как ты кормишь кошек у магазина. А два года назад... ты плакал. В туалете. Помнишь? Энджелл помнит. Он долго подкармливал кошек у магазина возле дома и однажды, по дороге в академию, увидел одну из них мёртвой. Машина переехала. Энджелл тогда даже не похоронил её - боялся запачкать одежду. Наверное, в этом и была его ошибка, вёдь он даже первую пару не отсидел, отпросился в туалет и разрыдался там. Затем пришёл тогда незнакомец, сейчас любимый человек...

***

— Ты в порядке? Энджелл вздрогнул от этого голоса и резко подтянул колени к груди, чтобы его не опознали по обуви. Он смотрел на дверь туалета минуту, пытаясь делать вид, что никого нет, но вопрос повторился снова. — А по мне скажешь, что я в порядке!? — огрызается. — Исчезни! Тогда под дверь положили бутылку воды, шоколад и салфетки. Коди ушёл, а Энджелл остался один. Он боялся, что кто-то узнает правду, что все в Академии будут говорить, что он плакса и истеричка, но ничего не случилось. Ни на следующий день, ни через неделю. А шоколад был вкусный...

***

Энджелл в ужасе, но смеётся. Коди полюбил его, такого жалкого, плаксивого, не идеального... Почему? — А ты? — ответный вопрос. — Почему ты меня любишь? И Энджелл совсем обмякает в его объятиях. — Ты... Ты как-то делаешь это... Понимаешь, когда я лгу... Знаешь меня. В голове сотни разных мыслей, но Энджелл начинает понимать, что Коди хочет ему донести. — Ты серьёзно? Я - особенный для тебя? Я лжец, лицемер, настолько жалкий, что даже не знал, что люблю зелёный цвет! — отчаянно шепчет Энджелл. — Да, это так, — Коди не отрицает. — Но я люблю тебя. И я буду любить тебя. Любого тебя. Энджелл молчит. Но против воли на лицо лезет улыбка. Любит. Любого будет любить. Такой милый и наивный - бери и обманывай! Но Энджелл не хочет лгать. Не сейчас, не в эту секунду. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Получая ответное "тоже", Энджелл коротко смеётся. Он ощущает небывалую лёгкость внутри, тепло и нежность. Тоже. Он тоже любит. Любит эту заботливость, внимательность и терпение. И пусть это будет долго и трудно, но Энджелл забудет, как лгать. Он будет честным, настоящим, ведь только так нужно любить: искренне и тепло, без холода обмана и горячей ревности. Только любовь, правда, зелёные глаза и пшеничные кудряшки. — Твои волосы милые, как зефирки. — Ты серьёзно? И чем это похоже на зефирки? — Энджелл смеётся и негодует одновременно. — Он мягкие, как зефирки. Светлые, как зефирки. — Знаешь что? Твои волосы... Твои волосы..! — Энджелл внезапно дуется, потому что не знает, что сказать, и теперь смеётся Коди. — Твои глаза... Тёплые, как летний день. Энджелл говорит внезапно, тихо, но Коди слышит и замирает. Он даже не дышит, когда смотрит в голубые глаза напротив. Наконец он ёрзает, притягивает свою рубашку и накидывает Энджеллу на плечи. — Здесь прохладно. Может, оденемся? Энджелл краснеет. Он не смущался, даже когда трахался с малознакомыми парнями из клуба, но сейчас вдруг стыдливо прикрылся рубашкой Коди. — Хорошо... Энджелл расслабляется после поцелуя в щёку, а затем немного поворачивает голову, чтобы прижаться губами к губам Коди. Нежно, мягко, чувственно. — А губы как желе... — Я сейчас ударю тебя! — Энджеллу кажется, что он никогда в жизни так не смеялся.