Нежность крыльев

предмечание: эта работа мини фанфика написаная за три часа, поэтому если есть какие-то ошибки или вы чем то не довольны, прошу сообщить мне чтоб я над этим работала. Это моя первая работа на фикбуке, и в принципе в таком плане. !! в моем ТГК будут выходить оригинальные допы в течении двух-трех недель.!! Тгк : || облака для небес. Ссылка: https://t.me/kaiffizarisovki Так же у меня есть Тик Ток, если вы хотите сделать видео то прошу поставить хештег #нежностькрыльев Мне будет очень приятно. ТТ : @kai_liks Приятного чтения. *** Он всегда был таким. Ли Феликс всем знакомый но и в тоже время не отгаданый до самих костей. глаза его переливаются изумрудным цветом, заставляя задохнутся от восхищения. И это только одна из причин, смотреть на этого парня, чтоб понять на сколько много такой человек мог пережить и вынести, сколько же груза было на его плечах. Со стороны Хвану постоянно казалось, что он лишь тень, грустная, отчаянная, с надеждой спастись из темноты. Но оказалось, что это не так, если спасти его из долгой апатии, что затянулась на долгие года и подавленого состояния, то он может светить ярче всех звезд на небе. Как только Ли родился его лицо было чисто и бело, как самый новый чистый лист бумаги. Но с годами, на щеках и лбу стали появляться веснушки. Год за годом их становилось все больше и больше, каждый новый год, как новый десяток пятнешек. Но как только ему стукнуло семнадцать, они перестали раз растаться. Их не стало меньше, но с годами они тускнели, и были на лице как что-то совершенно привычное. Только вот Феликс не мог привыкнуть, он скрывал их, как под слоями тоналки так и под масками. Ему они казались лишней грязью на лице, словно без них он выглядел лучше,. Но один человек помог Ликсу полюбить их. Этот человек, целовал их по утрам, считал каждое маленькое пятнышко, ведь ему хотелось знать количество, до каждой единицы. У Феликса были белые блондинестые волосы, они лежали на плечах по разному, в один день они были слегка завиты, во второй растрепано лежали на глазах, в третий во все были прямыми и аккуратно уложеными. И только один человек явно замечал это, каждую деталь, каждую мелочь, и эмоцию на лице. Феликс же, словно не когда не жил нормально, каждые проблемы как бить дать так и били его со всех сторон. И самое главное что когда он решал одни, появлялись другие, куда хуже и тяжелее. Он не когда не ощущал чуства трезвости рассудка, все постоянно казалось мутным, тёмным, и он смутно все помнил. Когда он смотрел на людей в попытках запомнить их, или хотя бы сделать зрение не таким мутным, все казалось без успешным. Дело не в том что он был в постоянном воздействии алкоголя, стресс бил по нервной системе, иза этого и без того сильная тревога Феликса росла, а все это привычная реакция организма на стресс. Спать он мог день через день, когда совсем уже вырубался от усталости, тогда ему и удавалось поспать. Или же если с утра на учебу, то получалось так, что он не спит до утра, пытаясь успокоить тревогу и отчаянно борясь со своими мыслями, что пожирали страшнее медлено—действуещего яда. Иногда казалось это страшнее пытки, ударов и смерти. Когда ты пытаешься уснуть, обнимая подушку, в этот момент мозг даже не пытается уснуть, сердце бьется быстрее, становится страшно до дрожи, конечности мёрзнут а тело трясёт как в последний раз. Тогда пот начинает стекать по спине, а дыхание становится тяжелым и прерывистым. И в голову лезут мысли, самые разные, самые внезапные и тяжелые. Иза этого Феликс и ходил с постоянными болезнеными мешками, бордоватого цвета под глазами. На него с восхищением смотрел лишь один человек, который переживал за него больше чем за себя. Сам Феликс себя не во что не ставил, оставался в стороне в компании не знакомых людей, лишь бы не стать причиной конфликта. Это навсегда останется с ним — боязнь социума, до панических атак и истерики в туалете учебного заведения. Так же боязнь прикосновений, будем откровенно открывать все его страхи. Не что бы он не любил прикосновения, он их воспринимал лишь от особеных людей, таких было всего двое. Лишь два друга. От остальных они казались тошнотворными, не приятными, словно обжигали до костей и самой души. На такое он мог от дернутся, и ответить агрессией. Голод. единственное что любил Ликс — пустой желудок, легкость и свобода движений. Он всегда пропускает завтраки, любит пить чай без сахара, хотя раньше он казался противным. В те времена он не воспринимал чай без четырех ложек сахара, а то и больше. Он мог съесть на обед отвареный рис с овощами до различных легких блюд, но если он не дома то в сумке всегда были яблоки, красно—жёлтые. Хотя бы две штуки, но они должны быть в заднем кармане большой сумки. У него был всего обед, в остальных случаях он пил крепкий чай с не менее крепкой закуреной сигаретой. Это была как зарядка после долгого контакта с людьми. Социальная баратарея у блондина была сильной, но если она разряжалась, это было надолго, могла затянулся на месяц а то и больше. В это время он ограничивал себя от любого контакта с людьми, тем не менее и близкими. Ему было просто на просто тяжело и не комфортно с ними обращатся и поддерживать разговоры в этот период. В учебе он тоже силен не был, оценки чуть ли не доходили до пропусков, и отчислений. Но он работал над этим, влаживался в учебники как мог, но постоянно это не давало не малейших плодов. Учителя ругали, кричали и кидали числа угроз, это пугало внутренне, в каждое слово учителя или его крик, Феликс влаживал свое безразличие внешне, но душевно, он дествительно переживал. Рисование, пение и танцы, давали короткие надежды, словно вздох чистого, прохладного воздуха. Рисовал он редко, но в каждом рисунке читались эмоции, чуства и самое главное часть души. Многие этого не видели, не замечали и из это не интересовало, но один человек листал их один за другим наслаждаясь и вникая в каждую линию нарисованую худыми, короткими пальцами Феликса с бордовым лаком на ногтях. Танцы он не когда не записывал на камеру, но мог показать выученую хореографию друзьям. Каждое движение было отработано сутками, а после повторялось на протяжении нескольких месяцев. Танец был языком тела, который понятен лишь ему самому, знаком лишь одному, и привычный тембр знал лишь сам Ликс. Пение, давалось тяжело, голос срывался. Не один раз, снова возвращаясь и давая надежду на повторение нот, что после снова срывали голос. Каждое слово звучало мелодийно, словно шли не от легких и рта, а от души что так пыталась перекрыть замкнутые в кругу отчаяния мысли. В университете Феликс общался со всеми, находил язык с ними словно кукла, он был центром общения. В школе же булили, постоянно подкалывали за его внешний вид, и белую сумку со значками, голос и показаные эмоции. Он искрене боялся людей, их не правильно выраженых эмоций. Они казались ему поддельными, натянутыми и отстранеными. Некоторые пытались понять Ликса ближе, узнать его всего. Но он не допускал этого всеми силами. Просто иза того что не нуждался в них, эти люди были слишком затратными и меркантильными. Но был один, что словно читал с глаз, с каждого подрагивания губы и нервной страски колена, это одновременно пугало, но и манило ближе. Того высокого парня звали Хван Хёнджин. Один из одногруппников Ли, для блондина он был как тысяча других людей в этом здании. Как тысяча неизвестных и не интересных блондину. Но все же, взгляды на парах от Хвана и встревоженые кивки в столовой в сторону Ли когда все ели а Ликс жевал яблоко, были чем то обыденным. И как странно. Тёплым. Родным и явно не забываемым. Ликс не когда не помнил большенство лиц, исключениями были два друга, единственных и самых родных из всех. Но лицо Хвана из всего этого казалось безумно запоминающимся, словно тот постоянно оказывался рядом. Его глаза, черные короткие волосы, изящные руки и пухлые губы. Ли отчетливо помнил, даже когда того не было в поле зрения.  После учебы Феликс любил идти на зеленую кладку, возле реки. Она находилась за парком, через мост. Построена из досок, и не большая лавка на которую могли присесть трое людей. Зато возлее неё склонялась к воде Ива, людей не было, всегда было тихо и спокойно. Он разделял время там лишь с сигаретой и наушниками. Держа руки в карманах любимой черной толстовки, которую с себя он снимал для того чтоб постирать. Она была его любимой и самой уютной. отличалась многим, принт с ангельскими красными крыльями на спине, одно из самого запоминающегося. Он конечно одевался по разному, но на учебу и гулянки зачастую всегда был в ней, словно она была для него частью и без того не спокойной души. Все было в привычной рутине, до 20 ноября 2021 года. Эта дата стала не повторимой, и была подробно записана в личном дневнике Ли, а день был до мелочей расписан. Ликс уснул на час, вставать нужно было рано, около шести, но уснуть удалось ближе к пяти утра. Утро понедельника как острый нож царапал душу. Снова крики, взгляды которые забудутся и словно сквозные, неинтересные разговоры. Завтрак снова отлетает, на протяжении уже трех лет, каждого дня. Лишь душ, чашка крепкого горячего чая после за столом на кухне, и подкуреная сигарета. На улице ещё не успело по светлеть, на кухне распалзался дым. Свет был приглушен, основной он не когда не включал. На учебе все было гладко, учителя в этот день были спокойны и заняты своими делами, со всей этой суеты не кому не было дела до Ликса что не могло его не радовать. Но дома ему было бы куда комфортнее и спокойнее. Квартиру ему подарили родители, однушку, скупно, но зато своя. а деньги он получал от не бедной бабушки по маминой линии. Зачем она позволяла ему просто так сидеть на её шеё? Все легко. Она знала о его состоянии, и о всех загонах. Ей было тяжело смотреть на то как ему тяжело было работать в социуме, поэтому она решила время от времени кидать ему приличные суммы. А сам он работал на дому переводя текста, и занимался написанием книг. В этом плане ему не стоило волноваться, что радовало. После учебы он как обычно взявши рюкзак, вышел из здания, морщась от холода. Погода была прохладной, даже термо-белье под кофтой с красным принтом не особо спасало. Он осмотрелся. Погода была пасмурной, но дождя не намечалось, все было словно серым, и это давало особую атмосферу. Он направился в сторону парка, так как идти домой не было смысла рано, его там ждет лишь тишина и пустота. Сегодня Хван чаще смотрел на него, Феликс был как хищник слишком внимателен ко всем, к каждому взгляду и вздоху. Между их взглядами в воздухе витал комфорт и мимолетное спокойствие которое Ликс заметно ощущал телом. Эти взгляды словно нельзя было понять. За весь этот год Феликс рассмотрел его глаза, карие, отдавали слегка сероватым оттенком. Хван всегда носил одно и тоже кольцо на указательном пальце, оно было с маленькими крыльями, тот словно даже не снимал его, что казалось Феликсу интересным. Пройдя мост через не большую речку, где ветер был по волосам откидывая их назад он пошел в сторону кладки. Но буквально за несколько десятков метров он заметил там знакомую ветровку. Уж больно знакомую. Черная адидас. Это не кто иной как Хван, даже с плохим зрением он смог его разглядеть. За весь год такого не разу не было, не кто не когда не приходил на это место, а если и приходил, Феликс не успевал их застать. Блондин спустился к реке и прошёл по маленькому мостику, доходя к лавочке. Параллельно смотря на Хвана. Феликс слегка поморщился над порывом ветра. Повисло молчание. Хёнджин понял что Ли пришёл, и усмехнулся его выражению лица. Молчание было, есть и будет. Но оно кажется что оно не напрягает, наоборот. Становится спокойнее. Но это обстановку прервал Хван, своим бархатным, слегка низким голосом. — я не помешаю тебе здесь? Знаю что ты часто сюда ходишь, решил тоже прийти. Понять. Что же тут такого. — тот сидел на лавочке слегка закинув неё одну ногу, поджимая к себе. Феликс прикрыл глаза стоя возле лавки сбоку. — не помешаешь. Но ты слишком много знаешь обо мне, ко всем настолько любопытный и внимательный? — блондин подошёл ближе и присел рядом, тихо, аккуратно. Была слишком спокойная атмосфера для резких действий. Он подкурил сигарету, и достал один наушник из уха в котором играла мелодия, второго там изначально не было. — нет, не ко всем, ты кажешься словно, комфортным. Слишком. Был бы на твоём месте кто-то другой, я бы узнал все о человеке в первый месяц, но ради тебя, я не торопился, и самостоятельно наблюдал с дистанции, не нарушая твое пространство. — он сделал паузу, короткую. А затем продолжил. — а зная меня не было бы другого, мне редко нравятся люди. —  его голос звучал, расслабленно, спокойно своно убаюкивая. Говорил он медленно но уверенно. Словно им пришла пора все обсудить. Феликс же задумался, какова вероятность что это стоит внимания, или ответа. Но ему нашлось что ответить. — с последнем мы с тобой схожи. И спасибо. — тот достал блокнот, они не смотрели друг на друга, могли бы обменятся взглядами, но каждый день этого было достаточно. Он взял карандаш и стал чертить наброски рисунка. — спасибо, за что? Ещё хотел спросить, как спишь последнее время? У тебя глаза сильнее порозовели. — сказал тот заглядывая на блокнот Ликса, виднелись красивые рисунки глиненых статуй. Которые выглядели несчастно, зажато и обеспокоенно. — спасибо за то что давал много времени привыкнуть к тебе из далека. — тот поднял глаза на Хвана и встретился с ним взглядом, сердце забилось быстрее, но он дал ответ на второй вопрос — А сплю, как и до этого, часа два, час может, сегодня уснул на час. — тот отвел взгляд, но рука которая появилась медленно возле щеки, дала знак посмотреть на него снова. Хван не касался, словно обводил по воздуху синяки под глазами Ли. Смотря на его болезненный вид, сердце сжималось. Они смотрели друг на друга, замечая все мелочи в близи, разглядывая, молча. До момента пока Феликс не сказал лишь одну фразу. — можешь коснутся. — сказал тот показав глазами на руку Хвана возле своей щеки. Хёнджин замер, его взгляд показался удивленым Ликсу. Нежные, теплые и хрупкие пальцы нежно коснулись его щеки. Прикосновение отдавало приятным теплом, и желанием положить голову на его руку. Это был третий человек. Чьи прикосновения не отдавали тошнотой. Но в груди сердце былось о стенки замирая, давая понять, он больше. Больше чем его друзья. Он особенее и словно роднее. Все стало понятно с первого взгляда, дистанции и внимательности на протяжении долгого времени.