Банька

Крестовый поход закончился победой за крестоносцами. Мир ещё долго будет отходить от этого похода. Эльхи учатся веровать в высшего, как и планировалось крестоносцами. Эльхи, конечно, были не рады, но нашли компромисс. Они чтут все отца и все мать, но верят в Всевышнего. Крестоносцы решили, что такое будет вполне нормальным для них. Тем более этому рады были Браня, Оннун и Рунбора. Крестоносцы вернулись в деревню Посики, которую чудом не снесли, что было всем на руку. Некоторые эльхи решили там остаться, так как увидели, что деревенька разношёрстная, а вот крестоносцам надо было ещё все обдумать, насчёт того где остановиться жить. Сейчас Айвен с Лисой стояли перед ее дедом и разговаривали обо всем, что случилось. Старик хоть и был зол на внучку и других за их решение, но все же успокоился и принял эту ситуацию и с тем, что им придется жить так. Эвилия бегала рядом с Энноном и старалась помогать. Вик смотрел на девочку, после чего на оруженосца, который не особо был рад помощи, но терпел. Вик подошёл к Эвилии и взял ее за руку, после чего улыбаясь, они ушли. Эннон улыбнулся и продолжил рубить дрова. Отец чумы подошёл к Оннуну, который наблюдал за слугой Ларгона. - что тебя тревожит?- тихо спрашивает отец чумы, после чего смотрит на людей, который стоят позади него и наблюдает уже за ним. Ох уж эти инквизиторы чумы или как их там назвала церковь. Оннун лишь показал на оруженосца, после чего покачал головой. Отец его прекрасно понял. - извиниться? А чем ты его обидеть успел?- отец чумы осторожно присел на землю, хлопая по ней. Оннон сел рядом и чуть начал жестикулировать. После руки сами легли на шею, тем самым закончив предложение и давая ответы Игомонду. - вот оно как.. поговорить тебе надо, а не извиняться, он тебя поймет, ведь ты защищал нашего брата, - Игомонд посмотрел в сторону Иглика, который позвал его. Оннун остался один, смотря на оруженосца. Кажется тому пришла прекрасная на его голову идея. Эннон закинул дрова в баню, после чего направился в сторону дома, где за столом сидели крестоносцы и ели. - ладно, признаю, еда эльхов довольно вкусная и питательная, - Говорит Рунбора и положил тарелку на другие. Он хотел было отдать их девушке эльхе, но их взял Эннон, а то не положено девушкам нести тяжести. Эльха лишь кивнула и улыбнулась, отходя к раковине, чтобы уж точно самой все помыть. Бертиса усмехнулась. - пёсик, - тихо бурчит та и улыбается. Руя тихо смеётся и кивает. - я не думала, что Ларгон обучит домохозяйствам своего оруженосца, - говорит Руя, на что Ларгон смущённо отворачивается. - Он сам! На меня вообще не нужно навешивать ярлыки, - бурчит Ларгон, после чего многие крестоносцы начинают смеяться. - но ты не отрицаешь, что Эннон та ещё домохозяйка, - смеётся Айвен. - Конечно, а то кто его в жены возьмёт ещё?- смех стал громче, кажется слова заместителя капитана всех повеселили. - господа, баня готова, - соизволил их прервать Эннон, после чего ушел мыть посуду. Пока Эннон мыл посуду вместе с Эльхами, первыми в баню пошли мужчины под предлогом " девушки там будут долго, а мы щас туда и обратно" никто не возражал. Вымыв всю посуду, Эннон направился в деревню, чтобы поговорить с старостой деревни насчёт жилья в его деревне и о том, кто же будет бароном. Эннон вернулся спустя час. Нечего интересного староста не сообщил, лишь сказал, что будет очень благодарен, рассказал что и где находится, как люди проводят время, а вот про барона даже заткнуться не захотел. Сказал, что не в праве выбирать кого то сам. Так что придется Айвену и Лоргону с Зегелем пойти и разбираться, чтобы это решить кто барон. Ну и оруженосец решил закончить разговор, поблагодарил старика и ушел в домик, который им так любезно отдали, сказав, что там все равно никто больше не живёт. К мужчине подошли девушки и попросили приготовить им баню, а то мужчины все же были там достаточно долго. Хотя это не удивительно, каждый хотел очиститься от греха, а эльхи ухаживали за своей шерстью и Браня с Жельфом им помогали. Так что придется баню готовить по новой и так же убирать шерсть. Эннон зашёл в баню, проверил воду, налил холодной воды, чтобы кипятком не мыться, закинул немного дров, после чего взял щётку и стал убирать шерсть. Было трудно убрать все это, но он смог. Столько шерсти он никогда в жизни не видел. Кажется, то что они откладывали великую спячку сказалось на них и вот итог. Очень много шерсти. Но она была вся в ведре. Поставив ведро на улицу, он осмотрел себя. Он тоже в шерсти. Сняв рубаху, мужчина закинул ее на свое плечо, закрыл баню и направился в дом, чтобы позвать девушек. И вот. Уже почти ночь. Эннон вновь убирает баню от шерсти. Его колени и руки давно болели, но убраться все же нужно. Жаль что пока других слуг и тому подобного нет, помог бы ему хоть кто то. Хотя, он сам не разрешит. Ларгон пытался, да и другие тоже. - я провинился перед Высшим и теперь своеобразно отрабатываю грехи, - молвит Эннон, на очередные попытки старших братьев и сестер, ему помочь. Ларгон на его слова лишь фыркнул, так как доля правды в его словах есть. Так что им всем пришлось сдаться. Только вот один брат все же был не рад такому раскладу событий. Лиса и Айвен взглянули на Оннуна, который с тряпкой и ведром вышел из дома. - ты Эннону помогать? Он же ведь говорил не мешать ему, - тихо говорит Лиса, зевая и прижимаясь к своему мужчине. Айвен чуть нахмурился. - Оннун говорит, что он виноват перед Энноном и им нужно поговорить, так что он пойдет к нему, - Айвен гладит Лису и закрывает глаза. - ох.. хорошо, тогда удачи поговорить с ним, Оннун, прошу уговори ему потом поесть или хотя бы передохнуть, а то я не видела, чтобы он ел и отдыхал, - говорит Лиса. Оннун на ее слова лишь кивает и уходит. Подойдя к бане, он увидел оруженосца. Все его колени были не в лучшем состоянии из-за возни с шерстью. Ярость божья подошла к оруженосцу и протянул ему свою руку. Оруженосец закрыл глаза и покачал головой. - господин Оннун, мне не нужна помощь, я сам все смогу сделать, как ни как вам будет меньше работы и больше отдыха после всего того ужаса, что вы пережили, - Эннон взглянул на мужчину. Резкий удар пришелся по грудной клетке Эннона. А тот даже не сопротивляется, чуть приподнялся на локтях в ожидании следующих ударов. Оннун сел на торс оруженосца, после чего взял того за шею и сдавил ее. Он был в ярости. Но не из за грехов слуги Ларгона, а из за того, что творилось на его руке, которой тот когда то ударил Жельфа. Множество ран, синяков и царапин и лишь только на этой руке. Кажется Эннон сам себя наказал за свой дурной и мерзкий поступок. Оннуну и так хватило, того, что Эннона чуть не убил один из чертовых кровавых крестоносцев, а тут ещё и рука вся в ужасном состоянии. Все думали, что Эннон получил их в битве случайно из за неопытности, но черт побери, как тогда Эннон вообще попал в ряды оруженосцев, там более стал слугой Ларгона. Оннон отпустил чужую шею, после чего залился слезами. Он положил голову на всё ещё свежие швы на груди мужчины. Ему было больно. Ярость вновь проливал слезы из за своего гнева и из за чужой тупости. Эннону сказали, что он не будет наказан, а в итоге все же наказал себя сам. Настолько, что его руки трясутся от усталости и боли. Даже сейчас. Даже, блять, сейчас он принимает чужой гнев, как наказание Всевышнего за свои грехи. Ярость разрыдался, когда почувствовал, что на его спине лежат чужие руки. В баню прибежал Игомонд и Зегель, так как услышали плачь ярости божьей. Они увидели эту картину, пока Зегель, пытался понять, что происходит, отец чумы вздохнул в облегчением. - Зегель, оставим их, Оннуну и Эннону нужно побыть вместе, чтобы понять, что они оба ни в чем не виноваты, - говорит старшой. - в смысле виноваты? В чем виноваты? Я не понимаю, они же не в чем не виноваты, - нервно тараторит Зегель. Кажется бедному королю, стало плохо от чужого плача и он запаниковал. Как ни как он прекрасно помнил, какое страдание приносил крест.. для него триггер любая слеза его братьев. - в том то и дело, что ни в чем они оба не виноваты, просто не понимают, пошли, нужно дать им время, - отец чумы отводит Зегеля в дом к другим братьям. Зегель не хотел, но ему пришлось пойти за братом. Оннун прижимается к младшему и закрывает глаза. - мне очень жаль, - тихо говорит оруженосец, но ему дают пощечину, за такие слова. Оннун снова начинает душит Эннона, чтобы тот почувствовал его гнев к подобным словам. Резко их обрывает Ларгон. Он прибежал из за паники Зегеля. Ларгон отталкивает Оннуна и осматривает того в первую очередь. Эннон встаёт, держась уже почти за фиолетовую шею. Оруженосец смотрит на них уставшим взглядом. Ларгону не нужны его объяснения и прочее дерьмо. Тот прекрасно знал, что ярость божью не просто так прозвали. Ларгон подходит к своему оруженосцу и теперь осматривает того. Когда слугу заместителя отпустили, он неспеша уходит, извиняясь за неподобающие вид и за то, что не успеет все сделать. Ларгон рычит на того, говоря, что вообще не надо было что либо делать. Эннон опускает голову. Он начинает винить себя в том, что Оннуна будут ругать. А ведь его потом на ужине ругают. - Оннун, сколько раз тебе говорить, не трогай Эннона, сделал он тебе что то не приятное, скажи нам братьям твоим и мы пойдем и вместе поговорим, - рычит Айвен. - Айвен они давно не дети, - огрызается Ларгон на капитана, - должны сами уже разбираться во всем, - Ларгон встаёт на сторону брата. Сестры хмурятся и толкают Айвена. - Айвен, извиниться надо!,- хором говорят девушки. - за что?!- кажется Айвен правда не понял за что извиняться, он же просто попросил. Эннон сидит и смотрит в свою тарелку. Цестон, что приехал совершенно недавно, осторожно насадил на вилку кусочек мяса и протянул Эннону с улыбкой, но тот лишь покачал головой и ушел. Цестону это не понравилось, но нечего не поделаешь с дурной головой грешника. И вот Эннон лежит в своей комнате. Он смотрит на потолок, а после на соседнюю кровать. Как на зло он делит комнату с Оннуном. Оруженосец закрывает глаза. Он слышит как открывается и закрывается дверь, после чего чувствует как рядышком сели. -Я.. мне не нужна ваша помочь, господин Оннун,- осторожно начал Эннон и открыл глаза, - я работаю, учусь, тренируюсь и все ради того, чтобы стать лучшей версией себя, - тихо говорит мужчина. - я хочу стать не просто человеком, что носит оружие, хочу стать как Цестон, - Эннон кусает губу и чувствует, что одна рука крестоносца легла на его плечо и прижала к кровати. - но.. времени учиться у меня тогда не было, а сейчас есть и я готов искупить все свои грехи, даже если это значит умереть в одиночестве в лесу, - говорит Эннон, на что получает очередную пощечину. Он чувствует, как на его щеки упали чужие слезы. Карие глаза смотрят на Ярость. Мужчина сжимает чужое плечо до хруста костей, Эннон хватается за руку крестоносца и мычит, чтобы не принести проблем старшему. Оннуну больно осознавать, что все его чувства лишь насилие, которое даже он не в праве сдержать. Он злился на Эннона за то, что он ударил брата, но так же злился на себя, так как помочь не смог никому из них в тот момент. Он наоборот все испортил, взяв мужчину за глотку. Оннун ослабевает хватку и проводит руками по чужой шее. Ярость прижимается к лбу оруженосца и закрывает глаза. Его спину обнимают. Он начинает чувствовать покой, который так долго ждал. - прости меня, Оннун, тебе пришлось переживать, - тихонько говорит мужчина старшему брату. Он гладит Оннуна на голове и закрыл глаза. Крестоносец открыл глаза и чуть улыбнулся. Вскоре усталые глаза закрылись вновь. Старшой уснул. Эннон осторожно вылез из чужой хватки, накрыл господина Оннона одеялом, после чего ушел на кухню. Кажется Эннон не сможет уснуть. Ему нужно обдумать все, что произошло сегодня.