Я не нуждаюсь в партнере

Они уже дошли до того места, где Лэйн оставляла свой походный рюкзак и двинулись дальше. Донован все же настояла на том, чтобы девушка отдала ей ее сумку, но перед этим девушка переложила из нее к себе тяжелый термос и трос с креплениями, который они взяли «на всякий случай. Теперь они шли дальше и изредка поглядывали на друг друга. Им нужно поговорить. Но они не станут, не в их это характерах.       — В запасах еды почти не осталось. Одна банка консервов, две баночки с бобами и пакет гречки.       — Намекаешь на то, что пора начать голодать? — Донован раздраженно поправила ремень сумки, которая чуть спадала с плеча.       — Намекаю на то, что нам очень нужно постараться растянуть еду на несколько дней.       — Нужно проверить сети в озере около поместья того русского мужика.       — Бориса.       — Встречалась с ним? Не помню, чтобы Дмитрий докладывал мне о встрече с ним.       — На одной из миссий пришлось нанести ему визит. Отродья гнались за нами, а патрон в магазине уже почти не оставалось. Он предоставил нам укрытие.       — Надо же как благородно.- Донован хмыкнула и посмотрела на девушку. Лэйн чувствовала как изменился тон женщины, но ведь она ничего такого не сказала. Донован явно не стала бы ревновать ее к кому-то. Да это просто абсурд! Все равно все уже мертвы…       — Знаешь, может ты не в курсе, потому что хоть иногда нужно спускаться с небес на землю и не смотреть на всех, как на подопытных крыс?       — Кто же это будет делать, если не я? Я вижу ценность только в тех людях, которые и правда могут мне что-то дать. Осуждаешь меня за это, криптограф? Лэйн молчала. Донован не чудовище, но в определенных моментах, ей и правда было тяжело слышать о том, как женщина рассуждает.       — И кто же по-твоему представлял для тебя ценность.       — Глупые вопросы задаешь сегодня, дорогая. Конечно, таких было немного. Анна, к примеру, имела некую ценность, но все же не такую масштабную. Она была хорошим исследователем-медиком и могла бы мне помогать, но, если мыслить глобальнее, то на самом деле всё, что она делала и чему училась, я уже умею. Дмитрий был отличным генералом, но все же его можно легко заменить. Об остальных членах отряда я даже и говорить не буду. Но что касается Каина, Авеля и тебя… Что ж, вы имеете ту самую ценность, которой лишаться было нельзя.       — Почему именно Каин и Авель? Из-за того, что они бессмертные? Тогда почему не назвала Пилеона и Анхею?       — Они были глупы и не имели такой силы как братья. Теперь и их нет.       — Я есть. Донован опустила голову и бесшумно сглотнула.       — Да, зато у меня все еще есть ты, Лэйн. Девушка сжала пальцы в кулак. Стоит ли это спрашивать?.. Гребаная Донован! Скажи ты уже, что тоже переживаешь, что тоже думаешь обо мне, что жалеешь о том, что не остановила меня тогда в душевой! Потому что я жалею, что не осталась… Потому что меня тянет к тебе. Так же бесшумно выдохнув и сделав максимально безразличный посредственный тон, Лэйн продолжила.       — Сейчас я уже не представляю той ценности, что раньше, верно? Донован очень хотелось закурить. Закурить, уйти в другую сторону, сбежать. Она ненавидела выяснение отношений, чертовы серьезные разговоры, если они не касаются работы. И её вдруг пронзило осознание.       За последние полмесяца она так часто обсуждала с Лэйн их жизнь, их отношения, делила с девушкой быт, даже пыталась смягчиться в тех моментах, когда понимала, что девушке станет неприятно от ее слов или действий. Все это обрушилось на нее, словно снежный ком. Но почему-то не тревожило. Скорее заставляло признаться самой себе в том, что она и правда привязалась к Лэйн. Что и правда видела в ней не «подопытную крысу». Их сотрудничество в целях сохранения жизни было не просто на словах, как она это делала раньше со всеми. Она правда видит в Лэйн достойного партнера. Девушка не боится кидать ей вызовы, спорить, даже поддразнивать и указывать ей на ошибки. Более того, криптограф научил ее еще и извиняться!       Она должна избавиться от этой привязанности, знает, что должна. Но не хочет.       — Ты единственная, кто всегда будешь представлять ценность, Лэйн. Кроме тебя у меня больше никого нет и больше не будет. Я не жалею, что в живых осталась именно ты. Я уже это говорила. Девушка не сдержалась — посмотрела на женщину, когда она замолчала и сердце сжалось. Ей хотелось расплакаться. Она точно не знала, какое чувство кипело в ней больше всего, кажется все перемешалось. Поэтому она медленно, крохотными шажками, совсем незаметно приблизилась к Донован, и, только ощутив, что рукав ее пальто потерся об плащ Донован, девушка смогла выдохнуть и чуть успокоиться.       — Я тоже рада, что со мной осталась ты.       — Ты не можешь быть в этом уверена. Если бы в живых остался кто-то другой, ты бы сказала ему то же самое. Не потому что льстишь, а потому что не знаешь как бы было по-другому.       — Это не отменяет того факта, что если бы сейчас у меня был выбор кого оставить в живых в этом мире и обречь на вечное совместное сосуществование, я бы все равно выбрала тебя. Ей нужно срочно выкурить сигарету. Прямо сейчас.       Руки немного подрагивают — то ли от холода, то ли от тревоги внутри, но Донован достает сигарету, после зажимает ее между губами и тянется за зажигалкой. Пальцы продолжают предательски дрожать и она роняет зажигалку в снег. Не успевая наклониться и поднять ее, Лэйн находит ее, ловко хватает и встает перед ней. Голубые глаза смотрят на нее так пристально, что Донован готова поклясться — еще секунда, и ее лицо начнет покрываться ледяной коркой.       Она хочет сделать шаг назад, потому что так надо, потому что должна. Но она продолжает стоять и ждать дальнейших действий девушки. Ей интересно, она хочет играть и наслаждаться их игрой. Вот только всё это постепенно перетекает во что-то давно закрытое на замок, что-то настолько омертвевшее, что Донован и не думала, что кто-то сможет заставить ее снова чувствовать.       Лэйн поднимает руку, прокручивает колесик зажигалки, которая спустя секунду все же вспыхивает. Маленький огонек колышется от ветра, а горючее в зажигалке с каждой секундой медленно сжигается. Девушка понимает, что Донован не соизволит наклониться и наконец воспользоваться предложением. Поэтому девушка внезапно и решительно прижимается к телу Донован, встает на носочки, и, не разрывая зрительного контакта, подносит огонь зажигалки к сигарете. Женщина чувствует, как поток табачного дыма уже наполняет рот, но продолжает стоять. Лэйн закрывает крышку зажигалки и чуть отстраняется. Она протягивает руку с зажигалкой и ждет, когда Донован протянет свою в ответ.       — Не роняй больше. Нам она еще пригодится. Девушка вкладывает зажигалку в чуть раскрытую ладонь Донован, отворачивается и возобновляет шаг.

***

Их носы уже покраснели от холода, а руки от обморожения спасали теплые меховые варежки. Они шли примерно минут тридцать и не сходили с рельсов. К сожалению, путь и правда утомлял. Да и не только он…       Сначала Лэйн ликовала и гордилась собой за то, что смогла заставить Донован понервничать, проделывая этот трюк с зажигалкой. Но спустя пару минут их пути, она снова впала в состояние полного абстрагирования. По началу она думала о том, как бы ей начать разговор с женщиной, но позже желание сошло на нет. Идей не было, а Донован кажется и не проявляла никаких признаков желания поговорить.       Лэйн смотрела исключительно под ноги и больше даже не пыталась найти глазами что-то примечательное. Она думала о том, как бы было сейчас замечательно оказаться около камина, укрыться пледом, раствориться в мягкости кресла и выпить горячего чаю с лимоном, вкус которого она будто начала забывать. Но из состояния некого транса ее вывел голос Донован.       — Должна тебя огорчить, но твои планы на нашу ближайшую прискорбную погибель возможно отменяются. Лэйн подняла голову и остановилась. Может ей уже мерещится? Но тогда бы Донован не заговорила с ней…       — Пойдем уже. Хватит стоять разинув рот. Лэйн проследила за женщиной, которая обошла ее и ускорила шаг. Впереди них стоял вагон поезда.