Привет, Смерть.

– Знаешь… Виктор замирает, быстро облизывает губы. Принюхивается. И поднимает взгляд. Он почти привык к тому, что Уэйду не заткнуть рот, однако все равно каждый раз напрягается. Особенно когда Уэйд говорит таким тоном. – Да? – Мы оба конченые. Виктор чуть дергает головой. Прошло уже больше года с момента, как их с Логаном игру начал ломать кто-то настолько же охуевший, как они сами. Кого Виктор не смог убить, как бы не старался. Он выдрал Уэйду трахею, выдохнул горячий пар, скопившийся в легких. Кончил его. Уэйд повалялся на земле пару минут, потом кашлянул, заржал и выдал: – Детка, если так хочешь мое горло… есть способ приятнее. Когда Виктор впервые увидел Логана и Уэйда вместе, то сначала просто хмыкнул себе под нос: очередной труп. Когда труп встал и начал с ним разговаривать, да еще и нагло стебать, Виктор прибалдел от ситуации. Когда Логан, расслабленный, с чертовски довольным лицом спросил: “ну че? Нашла коса на камень?”, Виктор посмотрел на Уэйда еще раз. – Кто ты такой? – Виагра и психотерапевт в одной капсуле, – ответил Уэйд. И стряхнул с перчатки ошметок собственной кожи. – Фу. От противоречий у Виктора вскипело нутро. В смысле? В смысле в мире есть кто-то еще с такими же, как у них с Логаном, способностями? В смысле в мире есть кто-то, кто способен превзойти их обоих? И в смысле Логан смотрит на это явление, а не на меня? Виктор был один из первых, кто разинул рот с рыком. Один из первых мутантов. Человек, но зверь. Высшая ступень эволюции. Высшая ступень эволюции, которую отец посадил на цепь в подвале церкви. Ха. Так принято: запирать и устранять то, что не поддается твоему пониманию. Так в Библии написано. Наверное, Виктор не был уверен. Он не читал Библию. В очередной раз, когда это произошло, Виктор все же расшатал вбитую в стену скобу, обмотал цепь вокруг шеи, чтобы не мешала маневренности, притаился и впервые в жизни начал учиться терпению. Он сидел у двери несколько часов, лишь иногда меняя положение тела, чтобы конечности не затекали. И дождался. Отец пришел с миской еды и водой. Виктор кинулся на него, сшиб с ног (уже тогда у него была нечеловеческая сила), и выбежал на улицу. Босой, с ошейником и цепью на горле, он бежал долго, дышал только чтобы не загнуться на обочине. И, когда завернув в переулок, прислонился к стене из драного кирпича… ощутил. Как у него резануло в ступне. – Ох, черт, черт, – он дрыгал ногой, в которой застряла стекляшка. Стекляшка торчала из его стопы, блестящая от крови и влаги. Виктор выдернул ее, уронил на мостовую. Б о л ь н о. И страшно. Ему будто расправили пальцы. Под ногтями жгло так, что в пору было орать. Сколько еще раз отец будет делать это? Сколько еще раз он будет думать, что ему это позволено? Ноль. Порез на ноге затянулся быстрее, чем Виктор принял решение не возвращаться. Армия. В армии всегда были, есть и будут нужны люди. Податься в солдаты – это не просто способ послужить своему народу. Это еще и способ сбежать от семьи. От отца. От “будешь делать, что я сказал”. В армии он встретил Логана. – Нет, только ты. – Нет, – Уэйд коротко смеётся, тянет его к себе за футболку и целует в губы. – Мы оба. Влюблены в человека, который даже не человек, который бросает нас каждый раз, когда шум в его голове становится чуть ярче, чем мой пиздеж. – Чт… – Виктор не понимает, о чем Уэйд говорит. И эта вот пауза, она даёт Уэйду три секунды. Уэйд бьёт Виктора локтем в скулу, ещё раз – в челюсть, рывком разворачивается и берет эту мощную шею в захват ляжкой. Они валятся, Уэйд давит Виктора мордой к земле коленом, дыши, ага, дыши, любимый… и бросается в дом за маской, глоком и ножом. Ничто из этого не поможет, Уэйд в курсе. Ему просто нравится орудовать руками. Ещё он в курсе, что соревноваться в скорости бега с Логаном – очень смешная идея. Поэтому прыгает на квадроцикл. – Он опять сбежал? – пыхтит Виктор, поднимаясь с земли. – Да, – Уэйд зажимает сцепление. – Сыграем в догонялки? Кто быстрее: я или твоя туша старой кошечки? Логан бежит так, будто за ним гонятся сам ад. Так и есть. За ним гонятся все адские гончие. Но они в его голове. А Уэйд реален. Проблема Логана не в том, что за ним гонится его поврежденный разум. За ним гонится Уэйд. Это гораздо хуже. Уэйду похуй, что разобьется: его череп или машина. Разок он ловит лицом крупную ветку, но даже это его не останавливает. Двигатель затихает только когда Уэйд видит широкую спину в простой белой майке. Он выдергивает сучок из башки, и, пока его мозг шевелится и собирается... Уэйд идёт к Логану неторопливо. Снег шуршит под ногами. – Ну и куда ты собрался? – Мне снова приснилось это… – Когда тебе снится это, тебе надо лечь ко мне. Логан не отвечает. Он смотрит в тишину. В снег, в то, как свет искрится, рассыпаясь в снежинках. Упасть в это чувство… – Вулви. Логан дышит, закрывает глаза и утыкается лбом Уэйду в плечо. Уэйд теплый. Как печка. Как солнце. – Уэйд? – осторожно зовет приблизившейся Виктор. Его шаги тише тумана. – Нормально, – отвечает Уэйд. – Иди к нам. Ржака, если честно. В армии Логан всегда удерживал Виктора. Виктор считал, что удержать его не может никто, что он один знает, как действовать, но запал на Логана, потому что Логан умудрялся держать его норов не силой, жестокостью или болью. Он заземлял его одним только голосом. Когда они впервые стали близки физически, Виктор понял, что любовь и понимание можно найти за пределами семейного древа. Когда Логан бросил его… Виктор захотел вернуть это чувство. И он делал все, чтобы не дать Логану спокойной жизни. Вижу цель – не вижу препятствий. Вот по какому пути шел Виктор. Он убивал для Логана, он убивал ради Логана, в порыве бессильной ярости и одиночества он хотел и делал отвратительные вещи. Пока однажды препятствие не заржало с пола, не встало и не сказало: – Прикольно. Повторим? Уэйд, сука, Уилсон. – Я так всю ночь могу. Уэйд, сука, Уилсон. – Силенок хватит? Уэйд. Сука. Уилсон. Однажды он сбрендил окончательно и разодрал Логану горло. Логан, мертвый, упал вниз, а Виктор ощутил себя на вершине. – Ха! Сделал тебя. – Ха! Понял, кто тут царь зверей, щенок? – Ха!... И тут ему под лопатки всадили два меча, а голос, бархатный голос спросил: – Знаешь, что я делаю с людьми, которые трогают мои вещи? Уэйд, сука, Уилсон. Виктор харкнул кровью, и в этот же момент другой голос сказал ему: – Слышь, хуйло косматое. Виктор замер, повиснув на катанах. Будто в замедленной съемке смотрел, как Логан встает, вытирает губы и горло. Как срастаются порванные ткани. – Сюда иди. Уэйд тогда хихикнул и отскочил, выдернув катаны. А Логан всадил шесть когтей Виктору в ребра. Вот когда он достиг просветления. Истекая кровью на когтях Джеймса Хоуллета, с Дедпулом, стоящим за спиной. Вот где была истина: между молотом и наковальней. – Oooh, death… Уэйд тихо мурлычет мелодию себе под нос. "О, Смерть, умоляю, дай мне еще год…" он смотрит на то, как солнечная полоска лежит на на голой ноге Виктора. Как же это красиво. Тон кожи идеально сочетается с теплым светом звезды, которая однажды взорвется и уничтожит их всех. Ну, или почти всех. "Мое имя Смерть, и никто…" – Замолчи, – ворчит Логан. Только что из душа, он идет по деревянному полу, оставляя за собой мокрые следы. – Я – Смерть, – тихо улыбается Уэйд. – Ты ебнутый. На Логане нет даже полотенца. Ему не нравится носить одежду. Особенно когда он наедине с теми, перед кем стесняться – тупая трата мозговой деятельности. Он подходит к дивану и наклоняется к Виктору, нюхает и потом лижет его в грудь, нюхает еще. Уэйд наклоняется тоже. – Проснись, – говорит он. – Мы только начали. И, не дожидаясь ответа, садится Виктору на колени, спиной к его лицу. Логан берет его за подбородок и целует своими охренительно вкусными и теплыми губами в изуродованные губы. И Уэйд стонет. Пусть. Пусть он конченый мудак, торч и вечно больной урод. Пусть он знает, что мир однажды закончится, и хер с тем знанием, что мира не существует вовсе. – Я Смерть, – улыбается Уэйд. И выгибается, чувствуя, как руки Виктора берут его за бедра. Очнулся. Уэйд толкает лицо Логана к лицу Виктора, и, когда они целуются, у него остро и сладко дергает в яйцах. – Еще, – тихо просит он. – Я открою двери в ад и в рай, – спустя несколько минут говорит Уэйд, целуя Логана в шею. Виктор лежит, откинувшись на спину, и дышит тяжело, медленно… – Он всегда так быстро вырубается, – фыркает Логан. – Да. Потому что ты трахаешься как ебанутый. – Это комплимент? – Не, это упрек. Давай еще разок, – и он поворачивается к Виктору лицом, почти ложится на него. – Привет, киса. Мы тут собираемся заняться гадостями. Надеюсь… – Уэйд трогает языком его ухо и мычит от удовольствия, – ….ты не против. Логан медленно берет его сзади.