С чистого листа.

За порогом заведения «Люпин» вовсю хлещет ливень. Осаму сидит за стойкой, потягивая виски из гранёного стакана. Этот бар оставался таким же родным, как во времена, когда они с Одосаку и Анго сидели здесь, даже не думая, что всё так обернётся; что Дазай спустя несколько лет будет сидеть тут один, одного похоронив, а второго возненавидев. Хотя кто знает, может, Ода знал всё наперёд? ‎ ‎Дверь с характерным скрипом распахнулась, ударившись о стену, — это полностью выдавало настроение вошедшего. Дазай даже бровью не повёл, продолжая смотреть на то, как лёд в стакане тает. Он не обращал никакого внимания, пока не услышал до боли знакомый голос в метре от себя: ‎ ‎— Вино, самое дорогое. Только попробуй принести какую-нибудь кислятину. ‎ ‎Осаму повернул голову, глядя на рыжего парня, который зашёл сюда явно не по своему желанию. С волос и одежды капала вода на пол, образуя лужу. Брюнет ухмыльнулся, не желая упускать редко выпадающий шанс поиграть на нервах своего бывшего напарника. ‎ ‎— Это заведение только для лиц старше восемнадцати лет, мальчик. Иди уроки доделывай, — с усмешкой протянул мужчина, уже готовясь уворачиваться или аннулировать способность. ‎ ‎Но Чуя спокойно посмотрел на него — лишь небольшая складка между бровей выдавала его напряжение. ‎ ‎— Я думал, ты так и будешь делать вид, что тебя тут нет, — закатил глаза рыжий, кинув на стойку пару купюр, забрав бутылку вина и бокал и приметив удалённый столик. — Извини, я не в настроении потакать твоим мазохистским наклонностям постоянно провоцировать людей. ‎ ‎Накахара, не дожидаясь ответа, пошёл к столику, игнорируя внимательный взгляд в спину. Дазай тихо хмыкнул. Мозг кричал, чтобы он убирался из этого бара, а сердце тихо и ненавязчиво шептало призыв расставить все точки над «i». Он один раз уже послушал мозг и тысячу раз пожалел. За все эти годы отсутствия Чуи в его жизни Осаму понял, что, когда дело касается этого парня, надо слушать сердце, даже если будет безрассудно, больно и глупо. ‎ ‎Он встал со стула и направился к Накахаре, усаживаясь напротив. ‎ ‎Рыжий поднял бровь, но молчал, терпеливо давая немое разрешение. ‎ ‎— Чуя. ‎ ‎Вспышка. Она не наяву, а где-то глубоко внутри. Перед глазами, вроде бы можно дотянуться рукой, но сил не хватает протянуть руку. ‎ ‎— Дазай, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил рыжий парень, сверкая глазами цвета неба. ‎ ‎Он выглядел… слишком по-родному. Где тот мужчина, который буквально только что сидел перед ним? Где рыжие кудри по плечи, где этот холодный взгляд и отточенные, словно из фарфора, линии лица? Откуда взялся этот мягкий взгляд, это немного округлое, почти детское лицо, эти короткие кудряшки, которые он так любил сравнивать с облаками? ‎ ‎— Дазай Осаму, ты меня пугаешь. В чём дело? ‎ ‎Голос был настороженный, но ласковый, заставляющий замереть с гримасой отчаяния и безмерной досады. ‎ ‎— Снова ты у меня в голове. ‎ ‎Чуя непонимающе хмурится, приподнимаясь с их кровати на локте, не понимая, что опять несёт Дазай. А второй только и думает, как хочет прикоснуться, разгладить эту складочку между бровей, но не решается, откидываясь на подушку. День, после которого они не виделись четыре года. По его вине. Он видел его тысячи раз, если не миллионы. ‎ ‎Брюнет чувствует на себе взгляд и тихо шепчет с застывшей грустной улыбкой на губах: ‎ ‎— Глупый, доверчивый, маленький щенок… ‎ ‎Твёрдый, немного хриплый голос вырывает его из мыслей: ‎ ‎— Дазай, с тобой всё хорошо? ‎ ‎Мужчина смотрит в глаза напротив и молча кладёт на стол пару иен, встаёт и идёт в сторону выхода, засовывая руки в карманы пальто. ‎ ‎Он снова сбегает. Снова оставляет миллиард недосказанностей, тысячи проклятий и одно, так и не высказанное, висящее в воздухе «люблю».