На краю вселенной

Свой двенадцатый день рождения Мирес встретил, наблюдая, как цифра репутации «84.1» медленно, но неумолимо ползет вниз, к «83.1». Одноклассник, или же его друг Ленн, сын члена комитета, перестал с ним здороваться. Это значило, что рейтинг семьи Миреса упал ниже высокого. Дружба с ним стала просто.. невыгодной. В тот день он впервые осознал, что это реальная проблема, что нужно что-то делать, дабы поднять рейтинг.. ведь это было.. публичное унижение? Спектакль, где их роль менялась с уважаемых личностей до изгоев. Это был самый обычный день. Солнечный свет отбрасывал на пол класса бледные лучи. Воздух был наполнен монотонным голосом учительницы истории, мисс Элис, которая вещала о взлете и падении Третьей Межпланетной Империи. Мирес сидел, уставившись в глянцевую поверхность парты, в своем обычном состоянии — физически здесь, ментально где-то в облаках. Он не слушал. Он погрузился в свои мысли, в раздумья по поводу падающих показателей его репутации, о ночных шепотах родителей, которые смолкали, как только стоило ему появиться. «...и как мы видим, даже самые сильные династии могут пасть из-за единственной незначительной ошибки, — гласила мисс Элис. все плыло фоном, пока не прозвучало имя. — Не так ли, Таки?» Его фамилия прозвучала не как вопрос, а как легкое, небрежное замечание. Голос учительницы был ровным, но в нем читался холод. Он резко вздрогнул, оторвав взгляд от парты. «Таки» — это детское, домашнее имя прозвучало здесь, в классе, как унижение. —Д-да, — его голос сорвался, предательски выдавая смущение. — Я с вами абсолютно согласен. По классу прошелся сдержанный смешок. Они не смеялись над шуткой. Они смеялись над ним. Над его положением. Над тем, что он стал живым примером к уроку о «падении сильных». Мисс Элис удовлетворенно кивнула, ее миссия по "унижению" ученика была выполнена. —Кхм... Слушай, пожалуйста, внимательнее, — промолвила она и продолжила рассказывать о имперских законах. Мирес глубоко всдохнул, чувствуя, как горит лицо. Он опустил взгляд, пытаясь снова стать невидимым. В этот момент в висок ему мягко стукнула бумажка, скомканная в комок. Старомодно. И потому — особенно издевательски. Он знал, от кого это. Медленно, стараясь не привлекать внимания, он развернул ее. Аккуратный, выведенный почерк, который дал знать о некоторых личностях: «Я всегда говорил, что у тебя ничего никогда не получится, Таки. Надеюсь, ты, как и вся твоя семья, скоро опуститесь до уровня низших. Было приятно знать тебя, пока ты был с высоким статусом». И ниже, вместо подписи, была нарисована стилизованная цифра: <100>. Элиан. Его личный враг и гордость всей школы. Его репутация была чиста и сияла максимальным баллом. Он был идеалом, эталоном. И он использовал это как оружие. Любая жалоба Миреса отражалась на нем же. Ему просто.. никто не верил? Ведь система верила цифрам, а не словам того, чьи показатели ползли вниз. Мирес поднял глаза. Взгляд сам нашел ту самую компанию — Элиана и его "друзей" сидевших через несколько рядов. Они не смотрели на него. Они тихонько хихикали между собой, но их позы были направлены в его сторону. Парнишка сглотнул ком обиды, сжал бумажку в кулаке, чувствуя, как дрожат пальцы. Затем он с силой разжал ладонь, разгладил листок и, не глядя на учительницу, уткнулся взглядом в учебник. Он ненавидел его. Но сейчас он мог сделать только одно — продолжать слушать. Делать вид, что ничего не произошло. Играть по правилам системы, которая потихоньку отпускает его на дно. Резкий, громкий звонок оповестил об окончании урока. Класс взорвался движением, голоса слились в радостный гул освобождения. Через минуту кабинет опустел, остался лишь Мирес. Он стоял у своей парты, сжимая ремень рюкзака так, что костяшки побелели. Сделать этот шаг было невыносимо трудно. Наконец, он заставил себя двинуться к учительскому столу. — Извиняюсь, мисс Элис... — его голос прозвучал сипло, он прочистил горло. Учительница, складывая планшеты в портфель, медленно перевела на него взгляд. Ее лицо не выражало ни удивления, ни интереса — лишь усталую профессиональную терпимость. — Эм... ну... — он потупился, чувствуя, как предательски горит лицо. — А вы не могли бы мне рассказать, что случается с людьми... которые опускаются до низшего ранга? Последние слова он выдохнул почти шепотом. Мисс Элис замерла. Ее пальцы, лежавшие на планшете, непроизвольно сжались. Она не ответила сразу. Вместо этого она медленно, будто выигрывая время, сняла очки и аккуратно положила их в футляр на столе. Ее взгляд стал более человечным и более осторожным. — Мирес, — она произнесла его имя мягко, но в ее голосе явно прозвучало опасение. — Зачем тебе это? —Просто... для себя. У меня не сильно хорошие отношения с родителями, — он сделал вид, что изучает содержимое на столешнице. — Думаю, они бы мне не рассказали. Он поднял на нее взгляд, пытаясь придать ему максимальную невинность. Но он видел, как ее лицо изменилось. Она видела его ложь насквозь. Она видела страх, который стоял за этими словами. Мисс Элис откинулась на спинку стула, и ее взгляд ушел куда-то в сторону, куда-то за окно. —Они не рассказывают, потому что это... не принято обсуждать, — она выбрала слова, дабы Таки не надумывал ничего.. странного. — Особенно с детьми. Она замолчала. Потом ее глаза снова встретились с его, и в них не было ни злорадства, ни жалости. Был лишь холодный взгляд. — Твоя задача, Мирес, — не думать о «низших рангах». Твоя задача — учиться. Поднимать свою личную репутацию. Все остальное... — она сделала легкий, отстраняющий жест рукой, — ...не твоя забота. И не моя. Беги, не опоздай на следующий урок. Его вежливо выставили за дверь. Учительница снова надела очки, не давши ему ответа, но дала ему нечто более важное — подтверждение. Подтверждение того, что то, что ждет его семью внизу, настолько ужасно, что об этом нельзя говорить даже намеком. Мирес кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и вышел из кабинета, ощущая во рту вкус страха. — ладно.. после этой фразы мальчик направился в сторону кабинета, где должен был проводится следующий урок. — Фуууу! Едва Мирес переступил порог класса, как его встретило "дружное" приветствие. Он шел со стороны Элиана. — Тише, тише! — громко, с внезапной суровостью прозвучал голос, перекрывший гул. Это был мистер Орин, учитель математики. Он стоял у доски, и его обычно добрые глаза сейчас сузились, глядя прямо на компанию Элиана. — В моем кабинете вы будете вести себя прилично. У меня нет любимчиков, — солгал он, бросая взгляд на Миреса, — но есть правила уважения. Понятно? Последнее слово прозвучало не как вопрос, а как приказ. Ухмылки на лицах мальчишек мгновенно погасли. Авторитет мистера Орина был единственным, что еще хоть как-то сдерживало их в этих стенах. Учитель перевел взгляд на Миреса, и его выражение лица смягчилось. —Проходи, не стесняйся, — сказал он уже обычным, теплым тоном и легкой улыбкой, давая понять, что все под контролем. Мирес, стараясь не смотреть по сторонам, направился к своему привычному месту у задней стены. Но его шаг замедлился, а затем и вовсе замер. За его партой сидела… девочка. Незнакомая. «Странно… Никогда не видел ее в нашем классе», — пронеслось у него в голове. Он неуверенно подошел ближе. —Эм… Извини, ты, случаем, не ошиблась местом? — тихо спросил он. — Я просто… один тут сижу. Девочка подняла на него взгляд. У нее были живые, любопытные глаза. —Я новенькая. Хлоя, — представилась она просто, без смущения. Ее голос был звонким и уверенным. — Как тебя звать? Ее прямота застала его врасплох. Брюнет рухнул на стул рядом. —Я… Мирес, — выпалил он и тут же горько усмехнулся. — Как видишь, меня не совсем ценят в этом коллективе. Его взгляд, почти рефлекторно, скользнул вверх, к индикатору репутации над головой Хлои. Цифры светились мягким зеленым светом: «90». Он невольно выдохнул. Девяносто. Солидно, очень солидно. Доступ ко всем благам, уважение учителей, страх и зависть одноклассников. — У тебя репутация девяносто? — не удержался он. В его голосе прозвучало нечто среднее между уважением и опасением — Неплохо… Думаю, тебя тут все будут уважать. Вот единственный пропуск в мир без насмешек и унижений. И он только что выдал ей этот пропуск, предупредив, чего ей стоит ожидать. Хлоя слегка наклонила голову, изучая его. Ее взгляд не был осуждающим. — «Ценят»? — она произнесла это слово с удивлением — Мне кажется, я уже поняла, кого здесь «ценят». Исключительно цифры над головой. Она не стала отрицать его предположение или кивать. Вместо этого она бросила быстрый, уничтожающий взгляд в сторону Элиана и его свиты. — А коллектив, который ценит только цифры, на мой взгляд, и коллективом-то назвать сложно. Скорее, стая. Со своими вожаками и… жертвами, — она тихо закончила, глядя прямо на Миреса. В ее глазах не было жалости, а лишь понимание. Холодное, четкое, как схема. Мирес остолбенел. Никто никогда не говорил с ним так прямо. Обычно были либо насмешки, либо неловкое молчание. — Легко так говорить, когда у тебя над головой горит «90», — сдержанно говорил он. — Ты в этой «стае» будешь вожаком. Хлоя улыбнулась, но в ее улыбке было что-то печальное. — Я не хочу быть вожаком. Это.. утомительно — постоянно следить, чтобы тебя не свергли. И одиноко. — Она перевела взгляд на его собственную, куда более скромную цифру. — А у тебя… какая история? Если не секрет, конечно. Обычно такие, как он, — она легким движением брови указала на Элиана, — не тратят силы на тех, кто их совсем не задевает. Значит, задевает. Почему? Вопрос повис в воздухе. Мирес почувствовал, как сжимается желудок. Рассказать правду? О падении семьи? О том, что он — удобная мишень, пример того, что может случиться с любым? — Длинная история, — уклонился он, смотря в сторону. — И не очень приятная. — Понятно, — Хлоя кивнула, не настаивая. — Знаешь, я вчера в архиве наткнулась на одно старое слово. «Солидарность». Говорят, когда-то люди объединялись не по цифрам. Она посмотрела на него с легким вызовом. — Дико, правда? В этот момент прозвенел звонок, и голос мистера Орина огласил тему урока. Но для Миреса мир уже слегка сдвинулся с оси. Рядом с ним сидела девочка с репутацией «90», которая говорила о «солидарности» и называла Элиана и его компанию «стаей». Он украдкой взглянул на нее. Возможно, не все в этом мире еще полностью сломалось. Возможно, небольшая трещина в мрачном мире только что появилась. И ее имя было Хлоя.