мир, где солнце умерло.

В этом мире не было звёзд. Не было дня. Солнце сгорело давным-давно, оставив землю в полумраке, где правят обугленные города, молчаливые руины и фантомные следы прежнего света. Люди жили под куполами из искусственного неба, и даже дыхание было синтетическим. Всё было фальшивым. Кроме боли. Донбрейкер — охотник без дома, без имени, без прошлого. Он появился, когда всё рухнуло, и остался, когда остальные исчезли. Люди боялись его, даже те, кого он спасал. Он приходил без предупреждения, как буря, и уходил, оставляя после себя чёрный лёд и мёртвых превращённых. Он не говорил. Он не чувствовал. Он — был. Его звали тогда, когда никто другой не справлялся. Молчаливый, холодный, как лёд. Его присутствие - удар по нервной системе, потому что именно он решал сам - кому жить, а кому нет. До того дня. До Сайлуса. В одном из городов-куполах, на границе заражённой зоны, Донбрейкер искал очаг мутации. Он чувствовал, как земля дрожит под шагами чудовищ, как гниль расползается по структуре зданий. Он вошёл в разрушенную библиотеку — и увидел его. Парень с серебряными волосами в чёрном пиджаке, накинутом на плечи, сидел на полу между полками, среди книг, и... читал. Словно всё, что происходило снаружи, не касалось его. Он даже не поднял голову, когда мрак вошёл в комнату. — Я знал, что ты придёшь, — спокойно сказал он, не отрывая взгляда от страниц. Голос — не испуганный, не враждебный. Просто... человеческий. Донбрейкер замер. Никто не говорил с ним так. Он почувствовал странное: не тревогу, не угрозу — нечто другое. Нарушение его абсолютного одиночества. — Ты не боишься меня? — впервые за долгое время он заговорил. Голос его был ржавым, почти неузнаваемым. Сайлус закрыл книгу и медленно поднял глаза. В них не было ужаса. Только понимание. — Ты спасаешь этот мир, пока все его теряют. Разве это повод бояться? Молчание. В этой тишине впервые не было холода. Только вопрос. И новый смысл. С того дня Донбрейкер начал возвращаться. Сначала — молча. Затем — чуть дольше. Иногда приносил книги, иногда — отчёты об аномалиях. Сайлус встречал его всегда одинаково спокойно. Они не говорили о прошлом. Не говорили о будущем. Только о настоящем. Сайлус ждал его всегда в библиотеке, с фонарем и кипой книг. Он читал вслух, рассказывал, как в детстве мечтал сам стать чем-то большим, может быть написать свою историю. Говорил, что любит зиму, но только если ее можно разделить с кем-то. Донбрейкер умел слушать. А Сайлус — говорить рядом с ним. Один раз, Донбрейкер коснулся руки Сайлуса, чтобы забрать книгу и сердце сжалось, словно к нему вернулась память, хоть он и был уверен, что та была утеряна навсегда. Он почувствовал тепло, которого раньше не испытывал. — Знаешь, — как-то раз сказал Сайлус, — Если ты останешься, может быть я снова поверю, что я еще человек, а не ошибка. И это стало началом их истории. Хотя странно называть друзьями тех, кто не открывается. Их не связывало ничего, кроме того, что они были одинаково одинокими в своих мирах. Ненужными. Не имеющими права на счастье. Но, в этом и было их абсолютное доверие, которое не удалось бы понять никому другому. Сайлус — хорош в сборе информации, Донбрейкер — отличино применяет ту на практике. Дни шли и наконец молчание сменялось рассказами о них самих. Фраза «давай заключим сделку?» — обернулась воспоминаниями о прошлом. Сайлус знал, что его тело было сосудом, когда-то он был участником программы в больницах, что захоронены под землей 109 зоны: искусственный носитель эвола, но без контроля. В него вживили фрагмент иного протокора, что должно было стабилизировать мутацию, убрать его превращение в чудовище. Сначала он думал, что это сработает, даже помогало стабилизироваться. Но это было временным эффектом, сначала — разовая вспышка. После — разрыв контроля. Он становился сильнее, разрушительнее. Сай знал, что рано или поздно его природа возьмёт верх. Но он не хотел быть чудовищем. Он хотел... быть воспоминанием, не страхом. — Когда ты придёшь убить меня, — сказал Сайлус однажды, — сделай это быстро. — Я не приду, — ответил Донбрейкер. — Я останусь. И впервые ледяная маска дала трещину.И впервые кто-то коснулся его руки — не из страха, не из нужды, а просто потому что хотел. Они не были героями. Не были любовниками. Не были спасителями.Они были остатками света и тьмы, что нашли друг друга в самом сердце забвения.И может, именно в этом — и была их правда. Их встречи были как выдох после долгого удерживания воздуха. Донбрейкер — вершина одиночества, созданный для уничтожения. Сайлус — побочный продукт эксперимента с эволом, обладающий нестабильной силой и обострённой человечностью. Их связывала не история, а выбор: оставаться рядом, даже когда весь мир рушился. Сай часто смотрел на руки Донбрейкера, прежде чем коснуться плеча, и тот позволял это, замирая, но не от страха. Донбрейкер не умел любить, но рядом с Сайлусом он знал, как это звучит. Сайлус не умел быть стабильным, но рядом с ним он знал, каким хочется стать. Они были против природы — и были живыми. Но Сайлус знал, что теряет себя. Он чувствовал, как внутри, под кожей, эвол дышит громче с каждым днём. Как гаснут чувства, и просыпается нечто иное — тьма, не способная различать лица. Он предупреждал Донбрейкера невзначай. Иногда бросал фразы неосторожно, ненароком, в середине разговора или в тишине. — Когда настанет момент — убей меня, пока я еще я. — Я не убийца, — тот сказал. — Я лишь тот, кто слишком долго живёт после всех. Сайлус улыбнулся. — Именно поэтому ты и сможешь. Они были в секторе F-2, в заброшенном куполе. Сайлус был нестабилен, но настаивал пойти вместе. Они нашли мутацию. Бой был жестокий. Донбрейкер обернулся — и увидел, как Сайлус сгорает в собственном теле. Глаза потемнели. Руки превратились в когти. Молния эвола пронзила стены и людей. Он перестал узнавать голоса. И когда Донбрейкер схватил его за плечи, тот только зарычал и отбросил его, ломая бетон. Он не узнал его. Сайлус напал на брюнета. Охваченный силой, которой хватило бы разрушить город. Донбрейкер парировал. Несколько раз. Кричал его имя. Но тот смеялся — безумно, рвано. Словно человек внутри просил о помощи, но голос звучал из другого рта. Город дрожал. Сайлус, с черной короной из рогов на голове, вышел в центр улицы, из глаз — тьма. Он больше не знал, кто он. Донбрейкер встал, не смотря на свою боль, на раны, полученные тем, кого, кажется, полюбил. Он шел к нему, не смотря на творящийся хаос вокруг, на лед, что проходил сквозь землю, с каждым шагом. Сайлус стоял — полубог, полуразрушение. Брюнет остановился напротив, наблюдая, как лицо Сая кривится, пока его руки продолжают деформироваться, покрываясь чешуей. Он не ушел. Не нападал. Он прикоснулся к его лицу с кривой улыбкой на устах. И Сайлус узнал его. В последний миг. Один взгляд — и в нём вспыхнула память. О книгах. О касаниях. О дыхании рядом. — Ты пришёл, — прохрипел он, — даже сейчас. Донбрейкер кивнул. — Я пришёл, потому что никто другой не знает, кем ты был. Сайлус опустил голову, улыбаясь, словно видеть эти зеленые леса в глазах, что должны были обернуться смертью было невыносимо. Сай хотел жить, он никогда прежде не знал, что тяга к жизни может быть такой сильной. Но реальность оказалась разрушительной. Он смотрел на свои руки, от которых не осталось ничего человеческого. Огромный хвост прорывал плоть, вырастая из последнего позвонка. Больно. — Убей меня. Пока я ещё… я. Он протянул руку — не для удара. Для прощания. Добрейкер закрыл глаза. Впервые — руки дрожали. Потом — выстрел. Один. Точный. Прямо в сердце. Сай повалился на спину, пока его мутации замерли в конечной точке. Донбрейкер остался смотреть в глаза, видя, как рубины гаснут, сменяясь холодом зим. И только снег падал бесконечно, как если бы мир пытался укрыть их обоих — того, кто ушёл, и того, кто остался. Донбрейкер больше не приходил в ту библиотеку. Он хранил книгу, в которой была записка: «Ты дал мне самое странное, невозможное — выбор. Ты не пытался спасти меня, ты принял меня. Даже зная, чем всё закончится. Если бы у меня был ещё один шанс — я бы всё равно выбрал тебя. Прости, что не смог остаться. Спасибо, что позволил мне быть человеком. — С.» Он перечитывал её раз за разом, воспроизводил его голос в своей голове, старался помнить его тем, кем он был. Живым человеком, что любил коллекционировать все, что ему казалось красивым, тем, кто вложил новое оружие в руку брюнета, зная, что из него он будет убит. Он помнил Сайлуса, когда никто в целом мире мог и не знать о том, что такой человек существовал. Он больше не приходил в город. Но там, где был Донбрейкер, лёд на земле складывался в странный узор — похожий на имя. Имя, которое он больше не произносил вслух. Он не плакал. Он просто ушёл — ещё тише, чем пришёл. С этого дня, когда в мёртвых городах появлялся чёрный лёд, в нём отражалось не только разрушение — но и любовь, что закончилась до того, как успела стать вечной. Донбрейкер не вернулся к прежней жизни. Он вернулся — в пустоту, но не к себе. Он стал чем-то иным: не живым, не мёртвым, просто существующим. Отказался от заданий. Не отвечал на вызовы Центра. Оставил броню и кодовое имя. Он ушёл в Нордан, мёртвый город за северной стеной, в который никто не совался без крайней нужды. Там было тихо. И, самое главное — там они были вдвоём, когда Сайлус впервые назвал его по имени, не как оружие, а как человека. Теперь он жил в старом доме с разбитыми окнами и запахом пыли. Ему не нужно было тепло — холод держал его в сознании. Он питался, но не ел. Двигался, но не жил. Иногда спал, но сны были одни и те же. В них Сайлус читал ему вслух. Он всё равно не слышал слов — но оставался, чтобы слушать. На старом столе — одна вещь, которую он никогда не убирал.Книга, в которую была вложена записка Сайлуса. Повесть о монстре, который хотел стать человеком, но умер, оставаясь легендой. Он читал её раз в неделю. Страницы были истёрты. Он знал диалоги наизусть. Внутри — маленький листок, написанный им самим, словно ответ на записку: «Я бы выбрал тебя снова. Даже если бы знал, чем это кончится.» Брюнет перечитывал его заметки на полях. Просто смотрел. Иногда — касался пальцами, как если бы касался кожи. Он достал перьевую ручку, окунул его в чернила и написал на обратной стороне книги, словно Сайлус мог ее прочесть снова и увидеть это. «Ты стал моим светом в мире, где солнце умерло. — Д.» Он больше не хотел быть оружием. Он больше не хотел быть тем, кто решает судьбы десятков, а то и сотен. Почему из-за ошибок одних людей, должны страдать другие? Если раньше Донбрейкер еще мог поверить в святую миссию или великую справедливость, то сейчас он не верил ни во что. Место гибели Сайлуса заросло инеем. Даже когда таял весь лёд — там оставалась замерзшая почва. Он ставил там кусок серого камня. На нём — без имени. Только буква: S. Он молча сидел рядом. Иногда — часами. Иногда — сутками. И когда ветер гудел между руин, ему казалось, что он слышит: «Ты стал тем, кого я любил. Даже если больше тебя нет.» ________ Однажды, в одной из библиотек на окраине мира, мальчик нашёл книгу про монстра, который хотел быть человеком. Внутри была записка, аккуратным почерком: «Если ты читаешь это — ты жив. Пожалуйста, не трать время зря. Любить страшно. Но и остаться без — страшнее. Береги. — Д.» Имя его никто не знал. Но иногда в заброшенных городах появлялся человек с ледяным взглядом и книгой в руках. Он не спасал. Он запоминал. Потому что быть человеком — значило помнить. Даже то, от чего хочется забыться.