Интересный способ сказать «Спасибо»

— Ты её не забирал. — Утвердительно спросил Солдат. Баки смотрел на Хельмута холодным взглядом, в котором тревога смешивалась с болью. Была ли это боль потери или саднящая ненависть? Никто еще никогда не смотрел на Земо так. Хельмут сделал глубокий вдох и провел кончиком языка по тонким губам, чтобы выиграть немного времени. Голова все еще гудела от щита мать-его-Уокера. — А… Сыворотку-то? Нет. Нет, Джеймс, не брал её. — Она была здесь. Готовая к отправке. Целая. А ты, бл—… — Я разбил все ампулы. — Барон протянул с искушением.— Да, ты меня правильно услышал, Джеймс. Каждую. — Внутри все сжималось от того, как быстро это искушение становилось реальностью. Но, несмотря на покалывающие когти страха, Земо звучал через чур спокойно. Внезапно сильные руки схватили Барона за рубаху, впечатывая его тело в ближайшую стену. Земо зажмурился, приготовившись к очередной порции насилия, но после долгих секунд ожидания удара не последовало. — …Джеймс? Что ты… — Заткнись. — прорычал Зимний. Хельмут больше услышал, чем почувствовал, как звякнула пряжка его собственного ремня. В сгущающейся тишине битым стеклом раздался звук расстегнутой молнии, пока Барнс грубыми пальцами высвобождал последнюю пуговицу. Он буквально рухнул на колени, грубо оттолкнув руку Земо, когда тот попытался ему помешать. — Я… Я не понимаю, — обычно Хельмут не заикался, но и не каждый день Зимний Солдат падал перед тобой на колени. Поразительно, как Баки удавалось удивлять его после стольких лет. Тщетные попытки остановить Баки, схватить за запястье металлической руки и попытаться объясниться не увенчались успехом. Вибраниум резанул холодом по запястью, Барнс поднял горящие злостью глаза, где голубыми языками пламени плескалась похоть: — Ты хочешь, чтобы я тебе отсосал или нет? — Эт-это… Интересное предложение. Я и не знал, что у нас есть такая опция. — Ты думаешь, я это делаю для себя? — Язвительный смешок, за которым последовал шелест дорогой ткани брюк, и Баки высвободил его член, всё еще мягкий: замешательство перекрывало возбуждение — ровно до тех пор, пока Барон не опустил взгляд и не увидел, как металлические пальцы смыкаются вокруг розовой головки. Баки смотрел на наливающийся орган с кривой усмешкой, будто бы одобряя реакцию Земо. «Ублюдок», — пронеслось в голове Хельмута, но с языка сорвалось совсем другое: — Ну и что это? —Презрительно фыркнул он. Ничто не сбивало с толку так, как толика унижения. — Ты не взял сыворотку. Ты мог, но не взял. И я… — Возбудился? Запутался? Влюбился? — Земо услужливо предложил варианты. — Благодарен, — поправил его Баки, и коснувшись губами головки, втянул щеки, наполовину погружая возбуждение Барона в горячий рот. Земо сдавленно выдохнул. Он давно хотел трахнуть Зимнего Солдата (или чтобы он его выебал, Земо не переборчивый). С тех пор, когда строил вокруг него свои грандиозные планы много лет назад. Но воспользоваться Солдатом в этом плане тогда казалось… недостойным. Барнс через многое прошел, да и к тому же он был средством для достижения цели, инструментом, не более. Но Барон знал каждое выражение его лица, каждую мышцу и вену на его теле, знал его точный рост и вес. Он знал, с какой легкостью Зимний мог бы уничтожить его: раздробить его кости, вырвать трахею, свернуть шею — с минимальным усилием. Он знал, что сержант Джеймс Бьюкенен Барнс был изумительно красивым задолго до того, как в его жизни появилась сыворотка. До того, как Гидра, унижения, насилие и время опустошили его. Было странно видеть его не с медицинских изображений и фотографий. Живым, настоящим, жаждущим, искрящим от желания, буквально умоляющим сделать это. Земо был почти тронут. И в этот момент Баки взял на всю длину, уничтожая любую возможность связывать мысли воедино. — Существуют, эм… другие способы выразить благодарность. — Барон предпринял еще одну попытку остановить Солдата, уперев ладони тому в плечи. — Букет цветов там или ах-ха-а… — Баки выпустил член изо рта с пошлым хлюпающим звуком, тонкая ниточка слюны протянулась от головки до пухлых губ, и он широко мазнул языком по всей длине, чтобы прервать эту иллюзорную связь. — У меня свой способ. Мне прекратить? — Не-ах-х. Нет. Я такого не говорил. Джеймс довольно усмехнулся и вернулся к своему занятию. Решив, что прелюдий достаточно, он накрыл губами пульсирующий орган и начал сразу сосать глубоко, уверенно, с чувством. Его щеки соблазнительно втягивались с каждым движением, обнажая приятную тяжесть возбуждения на языке. Он был до уммления сконцентрирован, стоя на коленях в своей облегающей кожаной куртке, его разведенные бедра туго обтягивала ткань джинс. «Даже не потрудился раздеться», — с сожалением заметил Земо. Хельмут хотел это видеть, выгравировать в памяти. Тем временем пальцы Барона на плечах Барнса больше не пытались оттолкнуть, а наоборот, держались за него, как за последнюю связь с этой безумной реальностью. Рот Зимнего был до невозможного горячим, шелковым; и он двигался все сильнее и резче, принимая сантиметр за сантиметром. Спустя с дюжину небрежных движений Баки переусердствовал с длиной, член задел заднюю стенку горла, вынуждая Барнса подавиться, но тот не посчитал это достаточным поводом, чтобы прекратить. Влажные, хлюпающие звуки заполнили комнату. По щетинистым щекам текли слезы, а по подбородку пеной собиралась слюна. Солдат вобрал всю длину так, будто бы ему было мало. Он был таким мощным, почти всесильным. Земо пальцами скользнул вверх с плеч в темные волосы Солдата — то, что осталось от очаровательной шевелюры, — и сжал их в кулаке. Баки бесстыдно простонал; этот скулящий звук был хорошо знаком Барону: он слышал его на записях Гидры. Но вживую он был гораздо лучше. «Баки был гораздо лучше, чем Зимний Солдат», — подумал Хельмут. Чувствовать то, как Джеймс доверчиво плавился под ладонью было самым удивительным открытием за все то время, что они были знакомы. По крайней мере, пока. — Ха-а, Барнс… — Земо выдохнул, запрокидывая голову назад. Он был распят, плечами подпирая стену, бедрами подмахивая навстречу Баки, который так охотно заглатывал его член. Его бёдра подрагивали, оставленные без внимания. Барон был все еще одет, в пальто становилось невыносимо жарко. Голова была пустой, весь мир вокруг перестал существовать. Остались только губы Барнса, жгучее удовольствие и гостеприимная глотка, принимающая снова, и снова, и снова. Они будто бы сплелись в одно целое. Земо приоткрыл глаза и взглянул на Баки: его бедра двигались в ритм губам, а бугорок на джинсах становился все более заметным. Солдат был так близко, что беспокойное любопытство Барона не выдержало: он скользнул лакированным ботинком по деревянному полу и ласково надавил на возбуждение Джеймса. К его абсолютному счастью, Баки сладко застонал, закатил глаза и, не выпуская член изо рта, развел бедра шире, напрашиваясь на прикосновения. Он был слишком разгорячен, чтобы смущаться, или стыд выжгли из него руками агентов Гидры — это не имело сейчас никакого значения. Повеяло животной похотью, когда Солдат опустил руки по швам, словно приготовившись вести себя хорошо, служить, принять всё, что было ему уготовано. Земо почувствовал его низкий стон дрожью по своему члену. Барона никогда не привлекало действие сыворотки, нет. Его привлекал Зимний Солдат. Его сила, его мощь. Идеальная игрушка. Но если ко всему этому ещё и прибавить свободу воли… «Что ж, я никогда не обещал быть хорошим человеком», — пронеслось в голове Барона. Хельмут подался вперед, грубо нажимая носком ботинка между бедер Солдата. Вид открывался невероятный: преклоненный перед его членом Баки, его голубые налитые похотью глаза, в уголках которых блестели слезы. То, как Баки выглядел перед ним, как его мускулы напрягались и перекатывались под одеждой, как слюна вперемешку с предэякулятом стекала с подбородка, как губы на члене растягивались, глотая все глубже и глубже — это всё было слишком. Каждое отчаянное неровное движение бедер навстречу черному ботинку словно опьяняло получше выдержанного виски. Баки казался превосходно смазанным механизмом, пущенным в работу: «Это превосходная идея для следующего раза. Если следующий раз случится». — Ох, господи, это превосходно. —Хельмут низко простонал и взъерошил волосы на затылке Барнса. — Признавайся, ты был таким еще до того, как Гидра влезла тебе в голову? — Земо, оттолкнувшись от стены, перенес весь вес на ногу, грубо сдавливая член Баки. Тот лишь издал жалобный звук и яростно подался вперед. — Ты готов кончить вот так? Под моим ботинком и с моим членом во рту? — Самодовольная ухмылка тронула губы Барона. — Думаю, ты вполне сможешь. Но тебе нужно мое разрешение сперва, не так ли? — в ответ последовал едва заметный отчаянный кивок, который заставил Баки снова подавиться членом. Он выпустил его изо рта, провел языком по губам, собирая вязкую жидкость и поднял взгляд на Земо. Дерзкий, оскорбленный и до невозможного возбуждённый. Его глаза покраснели, темные круги стали более выраженными, а по щекам тянулись высохшие дорожки слез. Красивый, развратный и распаленный, губы в кровоподтеках от его собственной жажды — таким от предстал перед Хельмутом. — Я хочу увидеть, как ты кончишь. — промурлыкал приказ Барон. — Хочу разделить это чувство с тобой. Сделаешь это для меня, soldat? — Я больше не он, — злобно отрезал Баки и тут же заставил себя принять Земо так глубоко, что уткнулся носом в полосу мягких волос, тянущуюся от пупка. Губы вызывающе растягивались вокруг члена, жадно принимая его все глубже. Земо почувствовал, как терпение заканчивается. Властным движением он запустил ладонь в волосы Баки и безо всякого стеснения начал размашисто трахать гостеприимный рот, используя покорное тело, как душа пожелает. Джеймс широко распахнул глаза и попытался уйти от чрезмерно агрессивного давления, но тяжелая ладонь на затылке не давала возможности отстраниться. Для Зимнего Солдата это стало последней каплей в омуте возбуждения, разрешения Земо более не требовалось. Удушающее удовольствие от острой нехватки кислорода нарастало, жжением копилось в груди. Он поймал себя на мысли, что приятно ощущать себя вещью, на которую наступили, но при этом быть желанным. Приятно ощущать, что Барон сдержал слово и выражать благодарность. Барнс буквально оседлал кожаный ботинок, проезжаясь по холодному носку раз за разом, пока чаша удовольствия не перелилась через край. Оргазм светошумовой гранатой разорвался в голове, ослепляя. Сладкий спазм прошелся волной по телу, и Баки с хриплым стоном излился в свои форменные джинсы. Капли семени выступили на ткани и запятнали лакированный нос туфли. Его соперник (или подельник?) тоже был близко. Хельмут насаживал голову Зимнего на свой член, наблюдая за тем, как тот сладко дрожал и поскуливал. Сломленный вымученный выдох донесся снизу, и этого было достаточно, Земо был готов. Выбить жалобные стоны наслаждения из Барнса — этого было достаточно, чтобы кончить. Его возбуждение пульсировало, выплескивая горячую сперму глубоко в горло Джеймса, а пальцы крепко сжали короткие волосы на затылке Солдата, не давая отстраниться. Глаза закрыты, голова откинута назад. Оргазм накрыл Хельмута с такой силой, что он не издал практически ни звука, полностью растворившись в наслаждении.

<…>

Когда волны острого удовольствия сошли, Баки небрежно отстранился, а Земо прислонился спиной к стене — земля все ещё уходила из-под ног, голова шла кругом, после того, как почти-сотрясение сменилось на ослепляющий оргазм. Едва ли ему удалось заметить, как Солдат, без тени смущения, проглотил всё до последней капли, вытер губы тыльной стороной ладони, и поднялся на ноги. Будто бы ничего и не было. — Как я уже сказал: «Спасибо». Что сдержал слово, — хрипло произнес он. — …если за каждым выполненным обещанием будет следовать такая награда… — Барон сыто ухмыльнулся. — Возможно, мне стоит лгать тебе значительно реже. Вместо ответа Барнс хмыкнул и направился приводить себя в порядок. — Ты… Не желаешь чая из шиповника? — Позвал Земо, но всё, что было слышно в ответ, это звук струящейся воды в душе.