Трупы смерти не боятся.

— Флок! — Да сам вижу! Остатки подорванного локомотива, окружённые густым чёрным дымом, можно увидеть даже с далёкого расстояния, а кровь, расплескивающуюся из разорванных тел в лужи, он чувствует уже нутром. Кто подорвал, неизвестно, но явно те, кто за предателей. Трупы своих разбросаны, как пешки на шахматной доске. Аккерман и, очевидно, Кирштейн работают оперативно: девка, залитая чужой кровью, режет, Жан расстреливает из винтовки, отбивая от Микасы подбирающихся со спины. Зое тоже не промах: видно, как зелёный плащ едва успевает развеваться по ветру в траектории полёта, унося за собой всплески бурой жидкости. Морда Перевозчика, прорвавшая крышу здания, нечитаемо глядит в одну точку, раздрабливает в огромной пасти других йегеристов, пока живые тщетно пытаются стрелять в неё. А над ухом, как не кстати, истерит ещё один, сука. — Убивайте противников обычным оружием! Громовые копья на Перевозчика! Одновременная атака! — уже почти на грани срыва кричит Форстер, не успевает даже договорить, как приходится вжать курок троса в упор и улетать к чёртовой матери, ведь шквал взрывов разнесся по всей территории, преследуя четвероногого Титана. Тот молнеиносно уклоняется, перепрыгивает со стены на стену, едва острие копья вонзается в поверхность крыш и разрывает всё в щепки в радиусе пяти метров. Горячий воздух бьёт в лицо не хуже лезвий. И хорошо, что в новой форме для УПМ появились металлические уплотнения, чтобы тело так адски не тормошило под амплитудой и давлением в полёте. — Защищайте остров! Спасём нашу родину! — непонятно кому. Форстер уже догадывается, что остальные йегеристы нихера не хотят защитить остров, а свою задницу. Половина из них — новобранцы, совсем зелёные. Как в тот день, когда Командор приказал идти на смерть. Флок понимает, что говорит его словами. Но ради Эрена и Парадиза он готов хоть правой руки лишится. Особенно, ради Эрена. — Любой ценой! Едва договаривает и перенаправляет крюк троса в направлении корабля. Рука уже ноет, пальцы, лежащие на курке, затекли и невольно дёргаются, но это даже хорошо: судорога лишний раз помогает не думать о том, что этот самый курок внужно вжимать. Женоподобный и Бронированный всмятку, замечательно. Они — главная угроза, бывшие марлийские воины, а уж там людей убивать учили не хуже, чем на Парадизе. Леонхарт осела на колени, покрытая Титаническим паром, ведь ей разорвало голову, а Браун, пытавшийся её защитить, покрыт дырами от Громовых копий практически по всему телу Титана. Вспышка. Огромная, мощная. Если Бронь и Баба превращались слабо, словно две шаровые молнии, не тратили энергию на разрушение превращением, то эта вспышка была либо рассчитана на разгром, либо это кто-то, не контролирующий себя. Флок даже грехом подумал, что Арлерт превращается. Короткий, гулкий рёв, и сквозь жёлтые лучи света показались алые, сверкающие глазницы, а затем и морда Титана Челюсти, похожая на костяной птичий клюв, покрытая разлетевшимися кусками зданий, которые он пробурил. Он истошно вопит, размахивая покрытыми шерстью и перьями руками, воротит крышу здания когтями. Йегеристы явно не ожидали подобного. Практически все замерли, некоторые потеряли направление, в котором летят, кто-то выронил копья или пистолеты. Сразу же за этим замешательством разразилась оглушительная стрельба со всех сторон, сквозь замыленные пеленой пыли глаза ярко сверкали вспышки дула. И пули попадали: кому в голову, и те сразу опадали, повисая на УПМ, кому в тело, а Флок глянул вниз. Под ним услужливо раскрылась широкая пасть Перевозчика. С почти сорванным криком он вырывает трос из крыши и несётся вдоль. Ханджи влетает с разбега молниеносно, но Форстер успевает заблокировать, и лезвия мечей с лязгающим скрежетом и искрами проезжаются друг по другу. Флок, пользуясь моментом, вжимает курок троса и летит прямо по направлению к морю, заводя руку с Громовым копьём. Хватит одного выстрела, главное — попасть в днище. Спасителем Элдии будет он. Точно. Но он слышет новый выстрел и пронзительная боль в правом плече заставляет ослабить замах и выронить уже заряженное копьё, и оно влетает мимо, в воду, разрывая сброшенные Женоподобным и Бронированным тела на дне. У Флока закатываются глаза, и последнее, что он видит — кровавое марево прямо перед его лицом. Происходящее ощущалось словно через густые клубы тумана, в глазах то темнело, то пространство слепило белым светом, картинка размывалась и вновь становилась чёткой, но Флок не смел терять сознание окончательно, себе этого он никогда не простит. Он помогает себе не закрывать глаза, представляет Парадиз, залитый кровью потомков Имир, расстрелянных марлийцами товарищей среди узких переулочков городов, которые некогда были заключены в стены. Стены. Он вспоминает Эрена, вспоминает разрушающийся, как в домино, камень Сины, Розы и Марии. Эрен. — Я притворюсь, что согласен с планом Зика. Ты тоже, помни, Флок. — Мы притворимся. А что дальше? — Я уничтожу всё человечество за пределами острова. Всех. До единой твари. Несколько лет назад он доверил Флоку это не для того, чтобы тот, как подстреленная псина, утопал где-то на вражеской территории. Если и умереть, то на Парадизе, в глубокой старости. Как обещал Эрен. Эрен. Он расталкивает разорванные остатки трупов, проплывая сквозь густую смесь крови и солёной, разъедающей рану, воды, и ныряет, пытаясь раскрыть глаза и устремить внимание на днище корабля. Флок видит небольшой, но достаточно углублённый стык металлических пластов и остервенело вцепляется в него, скребет ногами по гладкому железу. Развороченный сустав не хочет слушаться, правая рука просто не способна находится в поднятом положении, но он упорно впивается в острую пластину, напрягает хват до судороги в предплечье, но заставляет себя повиснуть на одной здоровой руке, и на волокнах мышечных тканей второй. Задержанный воздух на исходе. Одна из частей УПМ на поясе оторвалась в воде, зацепившись за чью-то плавающую конечность, и вторая теперь перевешивает, даёт ещё большую нагрузку, и Флок расслабляет онемевшую руку, чтобы отцепить от ремней футляр для лезвий. Пистолет он надёжно поместил между ремнями на бедре. Осталось около пяти пуль. Достаточно. Рот рефлекторно раскрывается, пытаясь на инстинкте самосохранения набрать воздух, но только ухудшал ситуацию, пузырями выгоняя в воду углекислый газ. Лёгкие горели, а ноги тарабанили по днищу корабля, но Форстер сейчас разделился надвое. Флока, желающего жить, душит и топит не другой человек, а Флок, ждущий гудения корабля, момента, когда он отчалит, чтобы вырваться на поверхность и глотнуть такой нужный сейчас кислород, не оставшись замеченным или услышанным. И гул раздаётся, заставляя море завибрировать, и Флок временно отрывает руки от стыка, внедряя все силы мозга в фотографическую память, чтобы вернуться к тому же месту, и выныривает вверх. Свежий кислород прорезал гортань, а грудная клетка вздымалась почти до боли в рёбрах, постепенно темнеющее от удушья пространство снова вернулось к слепящей чистоте неба и воды. Флок пользуется возможностью, чтобы затянуть ткань комбинезона поверх раны, изолируя лишнее попадание воды. Выхлопные трубы гудели, извергая чёрными клубами дым углей, корабль рассекал море, двигался прямо в направлении полуострова Хазуру — Флок отдалённо припоминал эту местность. Изолированный от воздействия Марли и полностью контролируемый Хидзуру участок, специально построенный для разработки, проверки и отправки кораблей, лодок и самолётов. Именно там есть специальные ангары, где можно проверить летающую лодку. Оглушает огромный взрыв, озаряя воду алой вспышкой огня, разметая обломки второго корабля по воде и порту, смешивая воздух с тёмными клубами порохового дыма, и Флок едва успевает набрать достаточное количество воздуха. Ведь мелкая девка, убившая Сашу, чуть ли не перегнулась через борт, рыдая и крича что-то невнятное. Он ныряет обратно и как кстати оказывается прямо у того стыка, вновь вцепляется в него. Слышит что-то вроде "Командир Магат!" в воплях девчонки. Тео остался на порту? Прекрасно. Возможно, смекает Флок уже в более ясном и насыщенном кислородом сознании, там остался ублюдок, подорвавший локомотив с подмогой из йегеристов. Самый короткий путь, действительно. Флок то и дело выныривал, набирая воздух, и погружался в воду обратно. На корабле после взрыва никто не показывался, вероятно, мелких отправили вглубь кают, а остальные расселись по палубе. Чёрный мужик, наверное, снова на управлении вместе с Зое, как тогда, на завербованном дирижабле, в капитанской рубке, а носители Титанов оправляются после ранений. Он слышал, что Арлерта подстрелили. И слава Богу, что блондинка слишком смышленная, если бы он надумал превратиться, то разнёс бы весь порт, вместе с Хидзуру, йегеристами и Развекорпусом к чёртовой матери. В целом, это даже на руку, но вдруг найдутся ещё борцы за справедливость, а ещё хуже, марлийцы и другие национальности, которых ещё не растоптали Колоссы из стен. Этого допустить было нельзя. Время уже близилось к вечеру, и корабль наконец остановился у причала, высадив всех пассажиров на полуостров. Флок выполз на берег, по пояс в воде ждал, пока механики Хидзуру примутся за тест летающей лодки, а Разведкорпус рассыпется по всей пристройке. Но именно в тот момент, когда все обстоятельства были идеальны для того, чтобы выползти и что-то предпринять, тишина, наконец залившая уши после гула механизмов корабля и волн воды, дала оценить состояние тела. Рана перестала так адски жечь, даже успела слегка подсохнуть, боль затихла, и сознание обмякло, пресекая все попытки шевельнуть хотя бы частью тела, а глаза уже невольно слиплись, позволяя Флоку погрузиться в сон. Он не понимает, что его будит. То ли слепящее солнце, отражаемое в воде, то ли шум и скрежет железа, рабочие выкрики и носящиеся по ангару люди. Но он разлепляет глаза, неосознанно взмахивает раненой рукой и шипит от пронзающей боли в едва разнемевшей руке, которая словно покрывается мелкими иглами, особенно вспыхивая резью в рваной дыре от пули. Он выползает на сушу, от проведённой в холодной воде ночи тело неудержимо трясёт, судорожно, зубы чуть ли не до боли клацают друг о друга, но Флок, желающий спасти Парадиз, всех потомков Имир, увидеть Эрена, заставляет ватные ноги двигаться в направлении ангара с лодкой. — Оньянкопон, — прикрикивает кто-то. — Мы всё проверили, всё хорошо! — Отлично. Ханджи, уже скоро мы заправим баки и сможем вылетать! Получилось... неужто удастся улететь до наступления Гула Земли... А? Оставляя сплошные мокрые следы по железному полу ангара, Флок, едва сохраняя равновесие на подгибающихся ногах, встаёт. В глазах всё уже размыто и никак не встаёт на свои места, но он видит перед собой чёрную лысую голову — Оньянкопон. Мужчина оборачивается, и Форстер, понимая, что сейчас просто рухнет, открывает огонь. От холода рука дрожит, стреляет куда попало: первые три пули мимо, одна попадает в кого-то, остальные рекошетят в разные стороны, но две самые последние влетают, куда нужно, в лодку, Флок это понимает по звуку сквозного пролома железа. А дальше женский рык, непонятная, нечитаемая боль и перекрытое дыхание — кровь крупными каплями выплёскивается из горла, заливая грудь, бёдра, пол. Микаса запустила крюк УПМ прямо ему в трахею, и тело натягивает трос, повисая в наклоне. Дыхание превращается в прерывистые хрипы. Он правда умрёт? В Марли? Когда ему и двадцати пяти нет? Не увидит Эрена. Но он выполнил свой долг. Он Йегерист, он дал шанс спасению Элдии. Борись. Если победишь — будешь жить. А если не будешь бороться — точно не выживешь. Борись. Борись. А перед глазами мелькают бурые круги, сознание куда-то неслось, далеко, за стену Мария, и он фантомно видит Звероподобного, который собирается замахнуться. Флок не боится умирать. Он умер ещё тогда, когда Капрал Ривай, залитый кровью товарищей, смотрел нечитаемо в одну точку, а Командор Эрвин Смит отправлял Разведкорпус на верную смерть. "Отдадим свои сердца! Отдадим свои сердца! Отдадим свои сердца!" Флок Форстер, новобранец в Разведкорпусе, должен был умереть ещё там, скача на лошадях и паля из сигнальных ракет, закрывая обзор Звероподобного Титана на Ривая. Умер. Его обманчиво оживил Эрен Йегер, до жути напоминающий дьявола, оживил надеждой на свободу. Свобода. Но он не переставал быть мёртвым, а трупы смерти не боятся. — Ничего! Заварим отверствия, приготовиться к сварке! — ...Не... Не надо...— он размыто видел одноглазую Ханджи и Жана над собой. — Флок? — ..Остров... потонет в крови... наш дьявол... наша надежда, — давится сгустками крови, пытается вдохнуть пробитой глоткой, но вдруг стало так холодно, и слова Ханджи уже не просто слышались сквозь вату в ушах, а были чем-то недосягаемым. Флок вспоминает, он хотел сказать, что любит Эрена Йегера. Флок хотел сказать это ему в ту последнюю встречу, но присутствие Елены смущало, не давало открыть рта. Флок любит Эрена. Флок пытается вдохнуть ещё раз. — Флок! — встревоженно вскрикивает Жан, его руки метнулись к телу Форстера, чьи карие глаза уже не выражали ничего. — Он мёртв, — пусто отрезает Командор, касаясь пальцами ледяных век и опуская их. — Верно, ты всё правильно сказал, Флок. Но нельзя сдаваться. Если не сегодня, то когда-нибудь...