Романтика в Изгнании

      Первый этаж виллы вымощен черно-белым мрамором.       Мэр Чжань отправился работать в кабинет левее от гостиной, а Чжань Шэньчжи направился прямиком по коридору рядом с лестницей. Он шёл быстрыми широкими шагами, его кожаные туфли отстукивали от мраморного пола.       Мучительная боль в лодыжке Цяо Шубая, которую он только что пытался заглушить, внезапно вспыхнула с новой силой, поэтому у него не осталось другого выбора, кроме как стиснуть зубы и последовать за ним, идя быстрым шагом и припрыгивая, чтобы его догнать.       Чжань Шэньчжи остановился в конце коридора, положил руку на дверную ручку, повернул голову и посмотрел на ногу Цяо Шубая.       Цяо Шубай хотел наладить с ним отношения, поэтому завязал разговор, объясняя:       — Я упал, когда пытался получить отпуск, но я не ожидал, что упаду настолько сильно, что теперь даже не смогу нормально ходить.       Чжань Шэньчжи не отреагировал. Он открыл дверь, включил свет и вошел внутрь.       Это была спальня класса люкс, довольно просторная, но обставлена просто. Комната, которая должна была быть кабинетом, была превращена в кладовую. Далее внутри стояла односпальная кровать, а напротив него диван и журнальный столик.       — Проходи и садись.       Чжань Шэньчжи открыл ящик с помощью отпечатка пальца, вытащил две коробки, указал подбородком на диван, а затем открыл дверцу другого шкафа.       Цяо Шубай испытывал сильную боль, поэтому не стал церемониться и вошел прихрамывая. Он сел на диван, погрузившись телом в мягкие подушки, и молча огляделся.       Это, должно быть, была спальня Чжань Шэньчжи. Она выглядела холодной и заброшенной, без каких-либо предметов, которые могли бы подчеркнуть его личный статус.       В представлениях Цяо Шубая комната единственного сына мэра должна была быть заполнена трофеями, медалями, дипломами и фотографиями, но ничего этого не было.       Свет хрустальной люстры казалось был специально настроен, отбрасывая тень от фигуры Цяо Шубая и освещая сложные узоры на ковре, создавая динамизм, казавшийся неуместным в ту эпоху.       На деревянной кровати было аккуратно сложено темное постельное бельё. С угла дивана, где сидел Цяо Шубай, виднелась открытая дверь кладовой, большинство полок внутри были пусты.       Понаблюдав немного, Чжань Шэньчжи вскоре собрал все предметы и направился к Цяо Шубаю.       В левой руке он держал несколько коробочек, а в правой держал белую аптечку с красным крестом. Он наклонился и положил её на диван, затем встал и окинул Цяо Шубая с ног до головы взглядом, словно офицер карантинной службы.       Цяо Шубай смутился и неловко спросил:       — Что случилось?       — Какую форму ты носишь в клубе? — спросил Чжань Шэньчжи.       — Слегка свободная белая рубашка и брюки, — жестом указал Цяо Шубай, — На рубашке расстегнуто три пуговицы.       — До какого места? — Чжань Шэньчжи подошёл к нему ближе.       У Чжань Шэньчжи был холодный взгляд, четко очерченные брови и не слишком толстые, но и не слишком тонкие губы, с ровной линией между ними, что придавало ему вид человека со скверным характером.       Цяо Шубай посмотрел на свою футболку, положил руку примерно на половину ширины ладони ниже ключицы и ответил:       — Примерно здесь.       Чжань Шэньчжи согласно хмыкнул, открыл аптечку, распаковал еще одну коробочку и сказал Цяо Шубаю:       — Снимай футболку.       Цяо Шубай послушно снял футболку и прикрыл ноги. В комнате всё ещё было холодно и сыро, отчего у него по коже пробежали мурашки. Он скрестил руки, слегка потирая их, и попытался заговорить с Чжань Шэньчжи:       — Чжань-гэ, это больно, когда его носишь?       Услышав, как тот называет его "Чжань-гэ", Чжань Шэньчжи едва заметно нахмурился, но не остановил его. Разобрав набор инструментов, он ответил:       — Это не больно.       — Ты когда-нибудь устанавливал это раньше? — не удержался Цяо Шубай, наблюдая, как он возился с устройством, похожим на шприц. — Может стоит ещё раз взглянуть на инструкцию?       — Не нужно, — Чжань Шэньчжи решительно отказался. Наполнив шприц, он достал из аптечки спиртовой тампон и приказал Цяо Шубаю поднять шею: — Сначала продезинфицирую.       Цяо Шубай не осмеливался произнести ни слова. Он поднял голову и посмотрел на Чжань Шэньчжи, приближавшимся всё ближе и ближе, и прижавшим влажный, прохладный спиртовой тампон к центру ключицы Цяо Шубая. Затем холодный металлический предмет коснулся его кожи. С щелчком острая боль внезапно разнеслась по груди Цяо Шубая.       На мгновение его мозг словно онемел, и он не мог издать ни звука. Боль пронзила спинной мозг, и его поднятая голова безвольно откинулась назад. Глаза физиологически наполнились слезами, он открыл рот и уставился на Чжань Шэньчжи.       Чжань Шэньчжи отложил шприц, и его речь наконец немного ускорилась:       — Тебе больно?       — …       Цяо Шубай онемел, прижимаясь спиной к дивану. Он чувствовал в груди твердый инородный предмет и даже ощущал потрескивание электрического тока, словно у него было маленькое электронное сердце, которое его тело было готово отторгнуть.       Сквозь слезы он увидел, как Чжань Шэньчжи наконец взял инструкцию, бегло взглянул на нее, а затем достал из аптечки флакон с инъекцией. Он быстро приложил ее к груди Цяо Шубая и ввел лекарство.       Игла пронзила кожу, лекарство было введено, и через несколько секунд мучительная боль наконец исчезла. Виски Цяо Шубая сильно пульсировали, все его тело было онемевшим, как будто боль все еще не ушла. В ошеломленном состоянии в его голове пронеслись миллионы жестоких слов. Пристально глядя на Чжань Шэньчжи, чье выражение лица было несколько неопределенным, он смог только через несколько секунд сухо произнести:       — Спасибо, Чжань-гэ.       — Экспериментальная версия содержала анестетик, — начал объяснять Чжань Шэньчжи. — В готовом продукте его не было. Я забыл, извини.       Цяо Шубай выдавил улыбку и с пониманием успокоил его:       — Всё в порядке, это не так уж и больно. Это две разные версии, не исключено, что можно что-то неправильно помнить.       Чжань Шэньчжи ничего не сказал и, похоже, не собирался снова извиняться.       Цяо Шубай опустил голову, выругавшись про себя ещё несколько раз и вздохнул. Он хотел взглянуть на кожу в месте имплантации камеры видеонаблюдения, но та была установлена слишком высоко. Он спросил:       — Чжань-гэ, у тебя есть зеркало?       Чжань Шэньчжи взглянул в сторону ванной и спросил:       — Ты сможешь ходить?       Возможно, из-за своей предыдущей ошибки, его тон был заметно мягче.       Цяо Шубай встал, держась за стойку:       — С этим нет проблем, — но он потерял равновесие, покачнувшись, и Чжань Шэньчжи быстро подхватил за его локоть.       Одежда Чжань Шэньчжи была сшита из мягкой ткани, а от его тела исходил аромат сирени, смешанный с влажным ночным воздухом, что смягчало его острые черты лица.       Он помог Цяо Шубаю пройти в ванную комнату, где они стали перед зеркалом во весь рост.       Свет в ванной был гораздо ярче, чем в комнате. Цяо Шубай внимательно осмотрел свою грудь в зеркале. Кожа на ключице лишь слегка покраснела, но никаких следов травм не было.       Он поднял руку и с любопытством коснулся кожи. Из-за инъекции анестетика ощущения были странными, словно к груди приклеили кусок искусственной кожи.       Из-за осторожности, Цяо Шубай повернулся к Чжань Шэньчжи и спросил:       — Чжань-гэ, нам нужно проходить через сканер, чтобы попасть в подпольный клуб.       — Не волнуйся, они ничего не обнаружат, — ответил ему Чжань Шэньчжи.       — Это хорошо, — Цяо Шубай снова взглянул на красноватую область и с любопытством спросил, — Как эта камера показывает?       К удивлению Цяо Шубая, Чжань Шэньчжи оказался неожиданно любезен. Он подключил свой телефон к управлению системы наблюдения и передал ему тонкий мягкий серебристый телефон.       — Его можно активировать только если совпадут радужная оболочка глаза и идентификационный код.       На экран передавалась прямая трансляция с камеры: огромное зеркало, в котором отражались высокий и низкий человек, смотрящие на экран, а за ними находилась душевая кабина и белая ванна.       Цветопередача изображения была немного темнее, чем в реальности. Чжань Шэньчжи, одетый в чёрное, стоял рядом с худощавым Цяо Шубаем, выглядя как высоченная фигура телохранителя, может даже более внушительная, чем сам мужчина.       Врожденная робость Цяо Шубая снова дала о себе знать, и ему стало трудно контролировать свой страх перед Чжань Шэньчжи.       Едва он немного сместился в сторону, как Чжань Шэньчжи тут же спросил:       — Что случилось?       — Ничего, — он умело сменил тему, — А ее не нужно заряжать?       — Биоэлектричество, — пояснил Чжань Шэньчжи, — Я так же могу ещё общаться с тобой.       Чжань Шэньчжи вышел из ванной комнаты. Через несколько секунд Цяо Шубай услышал голос, доносящийся изнутри его тела:       — Вот так. Однако прием в широком диапазоне значительно расходует энергию. Просто дай мне знать, когда понадобится, чтобы я включил его. Для повседневной связи достаточно нормальной громкости разговора.       Ощущение было крайне странным, словно в его тело вживили другую жизнь. Цяо Шубай на мгновение застыл, по рукам пробежали мурашки. Поспешно выйдя и сказав, что ему очень холодно, он надел футболку и громко спросил:       — Чжань-гэ, можно мне остаться здесь на ночь? — чтобы остановить демонстрацию.       Домработница уже давно легла спать, поэтому Чжань Шэньчжи лично проводил Цяо Шубая в гостевую комнату.       Гостевая комната находилась рядом с лестницей и была вдвое меньше комнаты Чжань Шэньчжи. У входа стояла двуспальная кровать, а также имелась отдельная ванная комната. Раковина в ванной была заполнена туалетными принадлежностями. Чжань Шэньчжи предложил Цяо Шубаю принять душ и ушёл.       В комнате вдруг стало непривычно тихо. Цяо Шубай, весь день испытывающий тревогу и напряженние, наконец немного расслабился. Слегка блуждая в своих мыслях, он разделся и пошёл принять душ.       Горячая вода хлынула из душа вместе с паром, смачивая его черные волосы и кожу, стекая с макушки на лицо.       Цяо Шубай закрыл глаза, коснулся груди и вспомнил острую боль, которую только что испытал из-за пренебрежения и безразличия молодого господина. Он молча выдавил шампунь из дозатора и втер его в волосы, создав мягкую белую пену.       Однажды… однажды он заставит заплатить тех, кто смотрел на него свысока, — он стиснул зубы.       Принимая душ примерно около десяти минут, Цяо Шубай высушил волосы, вышел босиком в халате и случайно столкнулся с Чжань Шэньчжи, когда тот распахнул дверь и вошел.       — Вот тебе одежда, — небрежно сказал Чжань Шэньчжи, протягивая ему стопку одежды, — Я ее не носил.       Цяо Шубай успокоился. Хотя он сомневался, влезет ли он в эту одежду, он послушно принял её, прищурив глаза со льстивой улыбкой:       — Спасибо, Чжань-гэ. Ты слишком внимателен. Вообще-то, не страшно, если я останусь в своей одежде.       Чжань Шэньчжи не ответил, и лишь пристально смотрел на него.       Цяо Шубай чувствовал себя неловко под его взглядом, но не смущался. Он предчувствовал, что настал решающий момент, когда можно завоевать доверие молодого господина.       Наконец, Чжань Шэньчжи решил задать ему вопрос:       — Почему ты остановил машину?       Сердце Цяо Шубая забилось сильнее, в голове роились бесчисленные мысли, рисуя образ Чжань Шэньчжи. Он ломал голову, пытаясь придумать ответ, который удовлетворил бы этого избалованного, праведного полицейского и вызвал бы у него жалость. После долгих раздумий он наконец заговорил:       — Чжань-гэ, Ми-Ми всегда говорила, что Район Мо отличается от других мест. Если танцовщица исчезнет из клуба, ни один полицейский не обратит на это внимания. Я остановил машину, потому что чувствовал, что мэр не знает, насколько сейчас хаотичным стал Район Мо. Если бы он знал, то обязательно вмешался бы. Если бы я не пришел, никто другой не осмелился бы прийти.       Выражение лица Чжань Шэньчжи не изменилось, но он продолжил спрашивать:       — Быть информатором опасно, тебе не страшно?       — Мне страшно. Но независимо от того, работаю я как информатор или нет, я могу однажды так же внезапно исчезнуть, — улыбнулся ему Цяо Шубай. — Это лишь вопрос времени. Мы, сироты округа Мо, словно муравьи.       Эти слова были смесью правды и лжи. Цяо Шубай чувствовал, что выглядит достаточно искренним, но не был уверен, сможет ли он тронуть Чжань Шэньчжи. Вспомнив поведение Чжань Шэньчжи в машине, он решил сказать ещё несколько слов:       — Чжань-гэ, почему ты участвуешь в отборочном этапе?       Выражение лица Чжань Шэньчжи изменилось, и взгляд его вдруг стал холодным:       — А тебе какое дело?       Цяо Шубай не дрогнул:       — Чжань-гэ, я чувствую, что ты отличаешься от других полицейских, которых я встречал. Ты искренне желаешь, чтобы Йейтс стал лучше. Хотя сейчас я тебе мало чем могу помочь, я обязательно сделаю всё возможное, чтобы помочь собрать для тебя доказательства. Я не боюсь, что меня поймает господин Хэ. В худшем случае я умру. Если это поможет найти их, ты можешь распоряжаться мной, как захочешь.       Встретившись взглядом с Чжань Шэньчжи, он наконец почувствовал, что выражение его лица смягчилось.       Через несколько секунд Чжань Шэньчжи отвёл взгляд и сказал:       — Завтра утром я поговорю с мэром и как можно скорее переведусь в Район Мо. Следуй моим указаниям. Не совершай необдуманных поступков без моего согласия. Примечание автора:       Цяо Шубай: Затаил обиду.